БИРНАМСКИЙ ЛЕС ДВИНУЛСЯ

В категориях: Общество, Церковь и власть

7 сентября 2010


Александр Нежный

 
 

 Можно ли сберечь в себе священнослужителя, оставаясь крупным российским бизнесменом?

Был бы руководителем организации, которая сейчас сводит под корень Химкинский лес, кто-нибудь из более или менее известных предпринимателей, составивших капитал с помощью банка "Сатана и Кº", я бы промолчал с горькой усмешкой всепонимания. Что говорить? Они мать родную заложат под хороший процент – а тут всего-навсего лес. Но генеральный директор ОАО "Теплотехник" Александр Трофимович Семченко – по совместительству еще и слуга Божий: начальствующий епископ Церкви евангельских христиан, главный редактор газеты "Протестант" и журнала "Христианин".

В глухую советскую пору в тесном кругу молодых единоверцев с сердечным трепетом он распевал под гитару баптистские песнопения, проповедовал слово Божие, тайным образом издавал и распространял Библию, за что, в конце концов, был схвачен, судим и на три года лишен свободы. Но недобрых чувств к топтавшему его режиму у Семченко нет; напротив, он даже благодарен власти, руками чекистов выдернувшей его из суетной жизни и давшей возможность три года посвятить Вечной Книге. Но смущает меня эта мягкая улыбка. Христианин может простить следователя и судью, сказав вслед за Христом: "Прости им, Отче, ибо не ведают, что творят". Однако когда процветающий капиталист отпускает грехи режиму, превратившему Россию в погост, невозможно не почувствовать в его словах расчета.

Каков Александр Семченко деятель на ниве Божьей, добрый ли он пастырь, исправно пасущий свое стадо; каков проповедник и уж тем паче епископ – я не знаю, и потому о том молчу. Но хозяин в нем удался. Начал с кооператива, бился за выживание, обрастал связями, наращивал объемы, приумножал капитал – словом, сумел сполна проявить себя на хозяйственном поприще. Есть, между тем, во всем этом некая мучительная трещинка, мешающая нам с подобающей непредвзятостью наблюдать за появлением в России еще одного успешного предпринимателя.

Любой руководитель большого или малого предприятия в России самими обстоятельствами своей деятельности много раз на дню принужден изворачиваться, идти на компромиссы, прикармливать чиновников, поить налоговиков... Не знающий ни чести, ни совести одичавший российский капитализм неумолимо нравственно калечит тех, кто рвется к финансовому успеху.

Страшно представить, сколько скелетов можно обнаружить в шкафах наших владельцев огромных яхт, позолоченных самолетов и царских дворцов! Генеральный директор современного чекана вынужден перекраивать свою натуру в соответствии с правилами той жестокой игры, в которую добровольно ввязался играть, – в противном случае ему выпадет окончательное и бесповоротное zero.

Тут ни прибавить, ни убавить; тут остается лишь один, но существеннейший вопрос: можно ли сберечь в себе священнослужителя, оставаясь воротилой российского бизнеса? Позволительно ли состоять в браке с Церковью, сожительствуя с капиталом? Допустимо ли в один и тот же день, в угоду наживе заглушать совесть и приглашать верующих к совместной молитве и воспоминаниям о страданиях Христа? "Не можете служить Богу и мамоне" (Мф. 6:24).

Тревожила ли эта раздвоенность нравственное чувство епископа? Припоминал ли он, протестант, выдающегося протестантского теолога и мыслителя Карла Барта, решительно отметавшего всякие, как он говорил, "маленькие веселые черточки", всякие соединительные союзы вроде "и", "также", которыми человек норовит связать свою общественно-политическую и экономическую деятельность с христианством, подменяя тем самым сущность Откровения?

Однако, мир никогда бы не узнал о существовании епископа-капиталиста, если бы его "Теплотехнику" не достался крупнейший подряд: валить Химкинский лес, принесенный властью в жертву платной автодороге Москва-Питер. Как говорил в свое время старик Маркс? - "При 100 процентахон (капитал – А.Н.) попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы". Не эти ли проклятые проценты стоят за обличениями защитников Химкинского леса, виновных лишь в том, что слабыми своими силами они взялись противостоять соединенной бездушной махине власти и капитала? Не они ли, эти проценты, заставляют грозить судебными преследованиями и штрафами, объявляя благородное, но безнадежное дело защитников леса политическим пиаром? Каспарова пиарят! Лимонова! "Левый фронт"! (прибыли – А.Н.)

Вы это кому подсказываете? А Вы какой были фронт, когда вопреки советским законам подпольно печатали Библию? О, не иначе, как эти проценты слышатся из проповеднических уст словами о долге христианина добросовестно трудиться и не нарушать законы и правила. С оговоркой: "если они не противоречат вере". А как же человеческое достоинство, право на жизнь, гражданская ответственность и христианское стремление противостоять неправде? Но проценты вопят: "Здесь все по закону!"

Помилуйте, какие законы могут действовать в насквозь коррумпированном государстве? Как это можно без всякого обсуждения, сговорившись между собой, в очередной раз плюнув на людей ("а что люди? люди - пиль!" - так, кажется, говаривал недоброй памяти Лаврентий Павлович), приговорить лес к уничтожению? Защитники Химкинского леса скинулись для церкви Александра Трофимовича, чтобы епископ помолился о спасении леса, который вырубает капиталист. Он не взял. Зачем? Свою плату он уже получил.

И последнее. Протестанты (по крайней мере, наши) - не большие знатоки художественной словесности. Но, может быть, кто-нибудь из них все-таки откроет пьесу Шекспира "Макбет", прочтет в ней про Бирнамский лес и шепнет Семченко, а он, в свой черед, тем, кто подписывал с ним контракт: Бирнамский лес все же двинулся – и Макбету пришел конец.

credo.ru

http://www.portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=1188

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: