О государственной клерикализации и предложениях российского протестантского сообщества властям страны

В категориях: Общество, Церковь и власть

14 сентября 2009


Интервью с экспертом Международного института гуманитарно-политических исследований, к.ф.н. МИХАИЛ ЖЕРЕБЯТЬЕВ

 
 

"Портал-Credo.Ru":
В настоящее время лидеры ведущих протестантских Церквей России готовят предложения в адрес федеральной власти. Они касаются последних инициатив в сфере использования государством религиозного потенциала (капелланы в армии и преподавание религии в школе). При этом количество изучаемых вероисповедных традиций будет ограничено, и протестанты (впрочем, не только они одни) не вписываются в предлагаемый государством перечень так называемых "традиционных" вероисповеданий, озвученный Дмитрием Медведевым.

Как видится Вам состояние проблемы в контексте интересов протестантского сообщества России?

Михаил Жеребятьев: Легализуя статус вероучительных дисциплин в общеобразовательной школе и вводя институт капелланов в армии, нынешняя власть демонстрирует политику государственной клерикализации. Со временем она наверняка получит какое-то специфическое название, но сути начавшегося процесса это уже не изменит. Вместе с тем, школа и армия демонстрируют разную институциональную природу, что сказывается на их взаимодействии с религиозными организациями и неизбежно оказывает влияние на стратегии клерикализационного воздействия.

Недавно в Курске скромно отметили юбилейную дату – 10-летие местного ОПК. Само словосочетание - "Основы православной культуры" и соответствующая популярная в кругах РПЦ МП аббревиатура (ОПК) - были выведены в прямом смысле "лабораторным" способом. Когда во время губернаторства Александра Руцкого началось волевое внедрение "Закона Божия", это вызвало протесты учителей и родителей. Пожалуй, таких масштабных выступлений против клерикализации образования не было ни в одном другом регионе. Вместо того, чтобы отказаться от эксперимента или перевести его в некую иную юридически приемлемую плоскость (скажем, пойти по пути создания альтернативных государственному образованию конкурентоспособных религиозных школ православной направленности), курские власти начали искать возможность сохранить предмет в расписании всех имеющихся государственных школ. В результате "полевых социологических экспериментов" и было найдено нейтральное название предмета, которое уже не вызывало раздражения. Вскоре после его появления вышел знаменитый циркуляр Алексия II епархиальным архиереям: "Если возникнут проблемы с внедрением "Закона Божия", называйте его ОПК - это не вызовет возражений".

Так что вполне очевидно, что в случае школы сегодняшние власти, соглашаясь на появление обязательного вероучительного предмета в сетке учебного времени, отвечали на планомерное давление со стороны РПЦ МП. И здесь власти заложили возможность компромисса: этика, история религий, конфессиональные дисциплины, и только по выбору родителей.

Вместе с тем, спорных моментов осталось очень много! Взять хотя бы термин "традиционная религия". При его общеупотребимости для определения самого феномена "традиционности" отсутствуют внятные критерии, которые можно было бы привести к общему правовому знаменателю. Также неизбежно возникает вопрос: а в интересах ли самого государства консервировать этот неформальный "традиционный" перечень? Далее, должно ли светское государство руководствоваться мнением РПЦ МП о "традиционности" при определении соответствующего списка вероисповеданий/юрисдикций?

Отдельная тема – механизмы реализации родительского выбора. Например, может ли один ребёнок из класса изучать тот предмет, который выберут его родители, или получится так же, как с "малокомплектными" школами - учить одного оказывается слишком накладно, поэтому автоматически срабатывает команда "присоединяйся!". И будет ли экономически выгодно учителям вести предметы для одного, двух, трёх или пяти учащихся? Это тоже непонятно.

С капелланами ситуация несколько иная. Желание присутствовать в армии, как и в школе, у РПЦ МП проявилось тогда же - в начале 90-х. Однако, в отличие от школы, патриархийные структуры не испытывали особых затруднений в плане реализации здесь собственного традиционного набора ритуальных услуг - покрестить, освятить, провести краткий молебен, напутствовать словом. Определённо можно сказать, что в РПЦ МП делают поправки на армейскую специфику в плане реализации своих миссионерских и катехизаторских программ. Солдату, у которого, как считают отцы-командиры, вообще не должно быть свободного времени, предлагаются беседы батюшек на разные патриотические темы, но никак не углубление в сам предмет веры. Это своего рода предельно упрощённая катехизация – "вы, дескать, служите, а значит, вы уже на пути к Царству Небесному, а остальное всё от лукавого; в общем, служите и слушайте командиров". По причине хронического недосыпа "бойцов" под батюшкины рассказы о патриотах-святых добрая треть аудитории обычно мирно засыпает. Так что батюшки, говоря о готовности работать с персоналом в качестве психотерапевтов, явно преувеличивают свои возможности. Декларируют желание, скорее, по принципу "положение обязывает". Впрочем, кто-то же в это очень хочет верить, и это тоже факт, с которым приходится считаться.

Межеумочное положение патриархийного священника в армии является производной от закрытости самого армейского института: батюшка в части всего лишь желанный гость, но никак не хозяин.

- Когда в армии на законных основаниях появятся представители других вероисповеданий, возникнет множество вопросов практического свойства, не так ли?

- Конечно, они возникнут, и их придётся решать. Допускаю, что в определённых случаях даже путём ограничения монополии РПЦ МП, пусть и локального ограничения. И это вписывается в контекст политики государственной клерикализации. Помимо желания федеральной власти соблюдать баланс интересов ряда вероисповеданий, потребуется периодически вникать в то, как реализуется эта политика. Сейчас, правда, об этом мало ещё кто задумывается.

Но я всё же рискну предположить, что схема условий существования капелланов в российской армии будет вырабатываться довольно долго. Есть некоторые обнадёживающие признаки того, что какое-то понимание непростоты предлагаемого сегодня решения имеется на уровне министерства обороны, поэтому и заявленное число капелланов так невелико.

Если говорить о зарубежном опыте, заслуживающем внимания, то, в первую очередь, это опыт современной армии США. Он особо ценен для России тем, что был наработан раньше, чем в США отменили призывную схему комплектования вооружённых сил. Что я имею в виду? В России на государственном уровне возникла заинтересованность в  присутствии в закрытом институте полунеформальных психологов. Отсюда появилось смутное желание возложить эти обязанности на капелланов так называемых "традиционных" вероисповеданий - мол, они будут авторитетнее обычных специалистов в погонах. Это при том, что основную массу солдат нельзя ни по формальным, ни по содержательным признакам отнести к институциональным верующим. С другой стороны, растёт и будет расти среди солдат-срочников число практикующих (институциональных) верующих, не относящих себя к РПЦ МП, тогда как число таковых среди призывников с православно-патриархийной идентификацией будет оставаться прежним.

Вот скажите, почему и с какой стати не относящиеся к патриархии верующие обязаны следовать наставлениям представителя чужого для них вероисповедания, если он не является старшим по званию или должности? Далее, какой авторитет представляет для них мнение "духовного лица", если имеются серьёзные доктринальные расхождения между верой военнослужащих и тем, чему учит допущенный в часть батюшка?

Но большинство таких вопросов снимаются, если капеллан выполняет, прежде всего, функции офицера по работе с персоналом, а уж потом "духовника" для приверженцев своего и, возможно, близких вероисповеданий. При этом военнослужащий любой конфессиональной принадлежности имеет возможность мгновенно обратиться к своему религиозному наставнику, поскольку в части имеется список телефонов всех религиозных организаций, которые действуют в конкретной местности. Такая схема позволяет учесть интересы абсолютно всех конфессиональных групп. В той же американской армии, наряду с капелланами-протестантами и католиками (которые обеспечивают религиозные нужды большинства военнослужащих), есть капелланы-иудеи, православные, а недавно появились мусульмане, сикхи, буддисты…Все они уживаются. И это самое главное, самое ценное. По-другому в современной армии, наверное, просто быть не может. Да и оказавшийся в казарме человек при такой организации службы капелланов никак не ограничивается в возможности осуществить действительно свободный вероисповедный выбор. Давайте не будем забывать, что воинская служба не влечёт поражения в праве на вероисповедный выбор.

- Но каков шанс, что этот, действительно заслуживающий внимания, опыт будет по достоинству оценён нынешней российской политической элитой, которая уже десятилетие декларирует отторжение от всего "американского"?

- Довольно большой. Сошлюсь на выступление президента Дмитрия Медведева перед молодёжью и молодёжным министром Василием Якеменко накануне селигерских встреч. Обратите внимание: никто из тех, кто беседовал с президентом, не сказал "толерантность - это не наша ценность"! А президент сослался именно на заслуживающий внимания опыт США. Т.е. у власти есть запрос на формирование толерантного мышления и поведения. Оказывается, что в определённые моменты власть на федеральном уровне готова посмотреть без шор на зарубежный позитивный опыт. Ушёл с политической арены раздражитель Джордж Буш-младший - и стало возможно говорить о позитивном социальном опыте Америки.

Поэтому представителям разных вероисповеданий сквозь призму американского опыта капелланства есть что предлагать и обсуждать. Действительно, сейчас религиозно-государственные отношения находятся в точке, где закладывается вектор тренда на годы, если не на десятилетия вперёд. Повторюсь, само сегодняшнее российское государство задало вектор клерикализации. Оно, как известно, у нас "главный либерал", оно же и "главный консерватор", а теперь вот и клерикализатор тоже. Вместе с тем, государство оставило в предлагаемом проекте множество пустых страниц, которые потенциально могут заполнять все, кому небезразлично их личное будущее, будущее свободы совести в России, как и самой России. Главное, эту возможность сейчас не упустить.

Одновременно начавшийся процесс государственной клерикализации свидетельствует о слабости позиций "титульной Церкви" РФ, которая оказалась неспособна самостоятельно, без государственного вмешательства, обеспечить общественное спокойствие, а ведь патриархии были даны светской властью колоссальные преференции, по сути, ей придавались функции религиозного министерства...

Так что, государство, начав реализацию собственного клерикального проекта, по сути, признало несостоятельность проекта патриархийной клерикализации. "Титульная Церковь" продемонстрировала несговорчивость и неспособность считаться с интересами других вероисповеданий.

- Видимо, государство отводит "традиционным" религиям новую роль – вспомогательного механизма социального управления. Об этом свидетельствует новая антиалкогольная кампания с участием РПЦ МП – правда, несколько поутихшая после того, как иссяк первых "транш".

- Я бы не стал объяснять происходящее, исходя из просвещенческих представлений о религии как узде исключительно для социальных низов. У административно-управленческой элиты современной России для этого есть куда более эффективные инструменты. А вот для самой элиты – пожалуй, что да. То есть российская административно-управленческая элита обеспечивала все последние 10 лет поддержку нынешнему политическому режиму, она сформировала его, и теперь, как следствие, режим одевает на неё "благодетельную узду". Как, скажем, заставить состоятельного человека делиться с обществом, быть скромнее, платить налоги? Реанимация роли партбилета, правда, уже другой партии, прямо скажем, мало что даёт. Кстати, есть примеры копирования старого доброго опыта, но он же подсказывает, что методы КПСС повторно привить не удаётся. Государственная клерикализация является попыткой выработать и привить власти, а вместе с ней и всем остальным имущим стандарты моральных норм.

Время от времени появляются те или иные предложения или пожелания со ссылками на протестантскую этику. Вот недавно глава Счётной палаты Сергей Степашин говорил на эту тему, а несколько лет назад дискуссию предлагал "правильный" банкир Пётр Авен, но все эти высказывания или предложения не находят поддержки.

- Аналогичные призывы, исходившие от самой РПЦ МП к элите, тоже остались без отклика. Я имею в виду "Кодекс православного предпринимателя", созданный по заказу патриархийных структур, контролировавшихся митрополитом Кириллом (Гундяевым), коллективом профессиональных экономистов под руководством профессора Владимира Мау.

- Но, похоже, интерес к этой тематике всё-таки велик, однако напрямую с протестантской этикой он не ассоциируется. Для меня показательно в этом отношении наделавшее шуму в либеральных кругах выступление Леонида Радзиховского.

- Что "программа" Московской патриархии всё-таки лучше, чем нынешнее состояние вещей…

- Заметьте, что Радзиховский выступает, безусловно, с позиций государственной клерикализации, но никак не приветствует клерикализацию по версии РПЦ МП. Мне представляется, что и заявление, сделанное Кириллом Танаевым, одним из руководителей плотно работающей с Кремлём политтехнологической структуры - Фонда эффективной политики, - о грядущем повышении роли православия и РПЦ МП в общественной жизни, из того же ряда, что и мысли Радзиховского.

Всё это говорит о том, что религия в сегодняшней России оказывается востребованной властью, а значит государством, в качестве морального регулятора и что само государство намерено формировать инструменты воздействия, используя на нынешнем этапе "проверенные", а значит, добротные конфессиональные и юрисдикционные бренды. При этом некие элементы вероисповедного плюрализма в эту схему закладываются самими условиями государственной клерикализации. Она рассчитана потенциально на всё общество, а не только на православных РПЦ МП.

- Какую роль в складывающейся модели государственной клерикализации власть отводит непосредственно РПЦ МП?

- Структуры, правильно понимающей цели политики государственной клерикализации, способной её обеспечить.

- Какие предложения протестантов власть, по-Вашуму, услышит, а какие нет?

- Права человека, права меньшинств – однозначно нет.

- Почему?

- Представители российской власти (снизу доверху и сверху донизу) просто убеждены, что рано или поздно они сами разберутся в любой проблеме, а те, кто самостоятельно выпячивают "частности", только отвлекают власть от "нормальной работы". Сейчас власть занята иными проблемами... Следовательно, просители "не о том" и "не того" вызовут только недоверие. Другое дело, что эмпирически "большие проблемы" всегда представлены конкретными историями маленьких людей, но это отдельная тема.

Во-вторых, сами мажоритарные установки начинающей набирать обороты политики государственной клерикализации делают власть глухой к тем, кто не вписывается в очерченные ею же рамки.

Но при всём том имеет смысл вести разговор о негативных последствиях любой социальной сегрегации. Даже 1 % подвергшихся сегрегации - это плохо, тем более что по ряду других признаков процент сегрегируемых граждан может давать весьма внушительные величины.

Надо внятно объяснить, что в интересах государства не допустить сегрегации ещё и на религиозной почве.

И, пожалуй, главная тема, способная задеть власть "за живое"… Поясню на примере. Когда проходил круглый стол по проблемам капелланства, представители МО заявили религиозным лидерам: "Вы там сами между собой договоритесь". Но как можно разобраться без арбитра, тем более если правила диктует только одна сторона?

Дело в том, что большинство вероисповеданий сегодняшней России не оспаривают неформальный статус РПЦ МП как "первой среди равных" конфессий. Светская власть с некоторыми поправками, которые диктуются местными условиями "соработничества" и "симфонии", разделяет подобные представления. Более того, среди административно-управленческого истеблишмента распространено убеждение, что именно РПЦ МП обеспечивает России состояние межконфессионального мира. Однако для верхних эшелонов власти также очевидно, что применяя собственные доктринальные положения во взаимоотношениях с другими деноминациями, РПЦ МП не может реализовать эту роль в полной мере. Следовательно, политика государственной клерикализации должна оставаться свободной от сугубо доктринальных оценок РПЦ МП.

- Значит, по мере реализации политики государственной клерикализации РПЦ МП будет постепенно превращаться в "свадебного генерала"?

- Она уже согласилась на эту роль и в существующих условиях ничего другого сделать не могла.

Ещё одно предложение должно быть непременно доведено лидерами протестантов до властей. В складывающихся условиях необходим некий государственный орган, обеспечивающий принятие решений в сфере практического взаимодействия конфессий с властью. Причём на федеральном уровне. Не обязательно министерство, пусть будет постоянно действующий "круглый стол" при руководителе администрации президента.

Беседовал Антон Свиридов,
для "Портала-Credo.Ru"

credo.ru

http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=72887&cf=

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: