Симфония собственников

В категориях: Общество, Церковь и власть

29 августа 2010


Владимир Можегов

Государство есть частная собственность бюрократии.

Карл Маркс

В начале 2010 года премьер-министр РФ Владимир Путин торжественно объявил о передаче РПЦ Московского Новодевичьего монастыря. Этот царский рождественский подарок не только дал мощный старт реституции церковной собственности, но и символически обозначил новый формат отношений государства и Церкви, бурное обсуждение которых не прекращалось все первое полугодие.

 
 

Не так давно государство гнало Церковь, сегодня оно вновь желает дружить. После великой смуты и лихолетий власть вновь желает видеть в ней добросердечного партнера (царь Алексий желает приветить "собиного друга" патриарха Никона) и потому отобранную когдато собственность возвращает. Упрекнуть государство здесь кажется не в чем, кроме, разве что, некоторой избирательности его любви. Ведь гнало оно не только православных, но и баптистов, и католиков, и многих других. Вероятно, дабы соблюсти приличия, должны будут последовать еще жесты в сторону ислама, чтото перепадет иудеям и буддистам (для всех остальных гораздо явственнее встает перспектива очередных гонений, нежели правообладаний). И в целом все мы прекрасно понимаем: государство возлюбило Церковь, а сердцу не прикажешь — любовь есть любовь.

Конечно, специфика новой симфонической дружбы раскрывается сегодня уже не в плане сакральной теократии, а скорее в концепции единого бизнеспроекта. Два компаньона готовы вести единое дело. Но поскольку второй явно проигрывает первому в уровне капитализации, то первый (сознавая к тому же свои исторические долги) желает его вокапитализировать. Этим он не только поднимет статус и престиж компаньона, но и обеспечит ему б€ольшую самостоятельность. В конце концов, лишь имея собственность, Церковь имеет возможность творить милостыню. И здесь государство, кажется, упрекнуть не в чем.

Правда, один неоднозначный правовой момент может насторожить. Ведь исторически Русская церковь никогда не была независима от государства, а вся ее собственность была, по сути, частью госсобственности. Да и по своему особому статусу власть должна не столько предаваться идеалистическим порывам, сколько сохранять трезвость. Всякий прекрасный порыв она обязана взвешивать на весах права и этики и во всяком случае знать историю государства, которое ей досталось. Похожий вопрос в нашей истории уже возникал в эпоху споров иосифлян и нестяжателей. Аргументация первых была по сути той же: собственность даст Церкви б€ольшую самостоятельность. Иосифляне тогда победили, а русская государственность двинулась… к эпохе Ивана Грозного и катастрофе опричнины. Почему? Камнем преткновения в очередных "благих намерениях", выстлавших известную дорогу, стал человеческий фактор. Увы, человек, кем бы он ни был и в какие бы времена ни жил, всегда более склонен к стяжательству, нежели к аскетизму (а всякий народ, в свою очередь, легко покупается лестью, обещаньями хлеба и раздачей чечевичной похлебки). Во времена средневековых споров стяжатели победили нестяжателей, здравый смысл победил христианскую этику. А через исторически ничтожное время импульс, данный этой победой, привел к завершению московского православия на "Стоглавом соборе" Грозного и увенчался удушением митрополита Филиппа.

"Православие — это так естественно, нравственно и традиционно", — думает, быть может, власть, остро нуждающаяся в идеологии. Но не все простое и очевидное верно: дьявол прячется в мелочах. Одно дело вера, другое — идеология. В исторически господствующей у нас византийской модели власти (полностью отчужденной от народа касты бюрократов) правители, желающие преодолеть отчужденность, часто бросаются в авантюры (либо симулируют связь с народом с помощью различных пиар прожектов). Так в свое время поступали большевики, покупая народ идеалистическими "декретами о мире". Так выходили "в народ" романтик Горбачев и идеалист Ельцин. Так особист Путин предпочитал, через голову элит, обращаться к "простому народу". И так же сегодня "интеллигент" Медведев желает видеть РПЦ в роли связующего звена между властью и народом. Но годятся ли для этой роли нынешние князья церкви? Ведь многие из них — лишь наследники бессильных николаевских чиновников, прошедшие узким путем большевистской селекции и развращенные "траншами" 90х. Зачастую отношения к народу эти люди имеют не больше, чем обычная светская бюрократия. И вот последний по времени пример синергии власти и Церкви в отношении народа: 24 мая, в День славянской письменности и культуры, дабы произвести впечатление на приехавшего в гости константинопольского патриарха Варфоломея (и по случаю тезоименитства патриарха Кирилла), на организованный "крестный ход" власти согнали до 40 тысяч (!) человек, по большей части служащих и студентов. Людей гнали по разнарядке (за отгулы и под страхом недопущения к сессии) — все, как в старые добрые советские времена. Москва же на несколько часов была ввергнута в транспортный ступор.

Итак, отрастить себе еще один (идеологический) орган государство, наверное, сможет, но проблему отсутствия этики в обществе оно этим не решит. А значит, не увидит и стабильности. Как власть у нас исторически плюет на закон и на общество, так общество (исторически) берет пример с власти. И единственной понастоящему работающей идеологией во власти и обществе остается идеология коррупции (или, говоря нормальным русским языком, — воровства). Тех же чиновников (разве что еще более жадных, властолюбивых и циничных) мы нередко видим и в верхушке сегодняшней РПЦ. Отсюда нетрудно предсказать и результат нашей очередной исторической авантюры. Сравняться с "Газпромом" по уровню капитализации РПЦ, возможно, будет и по силам, но вряд ли символическая судьба наших отечественных "башенблизнецов" будет в итоге сильно отличаться от судьбы НьюЙоркских.

 Континент

http://magazines.russ.ru/continent/2010/144/vo11.html

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: