Социально-правовая дискриминация религиозных конфессий в России

В категориях: Общество, Церковь и власть

29 октября 2010

Игорь Малин

 
 

КЕСАРЮ – КЕСАРЕВО? Об избирательном правовом нигилизме конфессионального сообщества России

Автор - исполнительный директор научно-исследовательского центра "Нижегородское религиоведческое общество"
 
Польский историк и знаток русской философии Анджей Валицкий в начале 90-х высказал верное замечание, которое на протяжении последних лет часто цитируется исследователями феномена правового нигилизма российского общества. С его точки зрения, в разные периоды истории России право в нашей стране отвергалось "по самым разным причинам: во имя самодержавия или анархии, во имя Христа или Маркса, во имя высших духовных ценностей или материального равенства" [I].

По мнению О.Р. Гулиной, "недоверие к праву, выраженному в законах, и к праву как таковому в России было всегда" [ii]. По ее мнению, российское отношение к праву выражено в пословицах и поговорках русского народа: "Что мне законы, коли судьи знакомы"; "Земля любит навоз, лошадь - овес, а судья - принос"; "Судиться - не Богу молиться; поклоном не отделаешься"; "Пошел в суд в кафтане, а вышел нагишом"; "В суд пойдешь - правды не найдешь"; "Судьям то и полезно, что в карман полезло"; "В суд ногой - в карман рукой"; "Законы святы, да судьи супостаты" [iii].

Безусловно, что для формирования в нашем обществе "демократического правового государства необходимо, чтобы в его лоне родилось такое общественное сознание, которое было бы проникнуто уважением к праву, чтобы это уважение привело к такому состоянию всего общества, при котором оно в целом будет "пронизано" юридическими принципами и понятиями" [iv].

Мы разделяем точку зрения Р.С. Байниязова: "Большое значение в российском юридическом мировоззрении следует уделять развитию конституционного правосознания и правовой культуры. Как ни странно, для нас это новые понятия. Российская правовая мысль не разработала концепцию конституционного сознания и культуры. Ее нет и поныне. Это существенный пробел в правоведении" [v].

Налицо и феномен избирательного правового нигилизма, сопровождающий деятельность религиозных организаций в Российской Федерации. Под избирательным правовым нигилизмом в религиозной среде мы понимаем такое взаимодействие представителей религиозных организаций с правом, при котором право рассматривается как нечто номинальное, чем прикрываются узко конфессиональные цели при помощи коррупцию органов государственной власти.

Беглый взгляд на высказывания представителей Русской Православной Церкви Московского патриархата в отношении действующего законодательства РФ за последние 15 лет показывает, как избирательный правовой нигилизм в отношении норм международного права и Конституции РФ постепенно трансформируется в жесткое лоббирование положений федерального законодательства, регулирующего сферу государственно-конфессиональных отношений. Речь идет о стремлении представителей крупнейшей религиозной конфессии законодательно закрепить "разностатусность" религиозных объединений в РФ, являющейся светским государством.

"Сегодня, - отмечают С. Градировский и Е. Малахова, - на общенациональном федеральном уровне разностатусность закрепляется в первую очередь усилиями Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата… Нельзя не отметить тот факт, что на фоне замороженной деятельности Совета по взаимодействию государства и религиозных организаций при Президенте РФ, где представленность конфессий во многом нарушала традицию разностатусности, развернулась наступательная институциональная работа, курируемая ОВЦС. Все благословленные организационные формы - Межрелигиозный Совет, Межфракционное депутатское объединение в поддержку традиционных духовно-нравственных ценностей, Всемирный русский народный собор - жестко фиксируют понятия "традиционные религии" и по составу участников, и по основополагающему дискурсу… Но, может быть, разностатусность в наше время — декоративна, символична и практического значения не имеет? Есть несколько критериев, указывающих на ту или иную региональную схему "табеля".

Первый - это приглашение на значимые в регионе мероприятия, проводимые властью, доступ на которые является символом вхождения в местную элиту (это губернаторские инаугурации, дни рождения первых лиц, отмечаемые не за домашним столом, а "в торжественной, официальной обстановке"). Второй критерий - это кому позволяют (или более мягкий вариант - кого пропускают вне очереди) вести социальную работу в общественных местах и государственных учреждениях: школах, больницах, тюрьмах, домах престарелых и т.д.; чью работу, к примеру с наркозависимыми, приветствуют, поощряют, "пиарят", а чью замалчивают, а то и всячески сдерживают. Третий - это кого представляют к государственным наградам. Четвертый - кому, при каких обстоятельствах и при каких условиях дают доступ к государственным средствам массовой информации" [vi].

В научной области в это же время происходит защита целого ряда диссертационных исследований, в том числе и на соискание степени кандидатов и докторов юридических наук, в которых авторы обосновывают, с одной стороны, важность введения понятий "традиционные конфессии (религии)", а с другой - призывают поставить заслон "социальной активности сект".

Покойный Патриарх Московский и всея Руси Алексий II неоднократно повторял формулу, которая прочно вошла в лексикон первых лиц России: "Церковь отделена от государства, но не может быть отделена от общества". Эти слова, по сути, стали программными и для целого ряда диссертационных исследований. Вот лишь один из многочисленных примеров. Диссертант пишет: "Российская Федерация – светское государство, в котором, согласно Конституции, "никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной". Русская Православная Церковь (РПЦ) отделена от государства, однако, она не отделена от общества и востребована его значительной частью… Так, например, в условиях демократизации российского общества, утраты им ценностной системы советского периода, возникла опасность от экспансии на территорию России различного рода сект". И по этой причине именно от "юристов в значительной степени зависит духовная безопасность гражданского общества, создание совершенной законодательной базы, способной защитить граждан страны от экспансии сектантов, а также от религиозного экстремизма" [vii].

Справедливости ради, стоит отметить, что ряд исследователей, обосновывая важность следования нормам международного права, положениям Конституции РФ и иным нормативно-правовым актам, замечают: "Усиление роли Русской Православной церкви, к сожалению, может спровоцировать весьма негативные для экономического и духовного развития нашего общества проблемы" [viii].

Избирательный правовой нигилизм не обошел стороною и протестантское сообщество России. Казалось бы, именно протестанты (баптисты, евангельские христиане, пятидесятники, адвентисты седьмого дня, методисты, пресвитериане и др.) активно борются за права и свободы человека и гражданина. Именно они, отстаивая и популяризируя права и свободы человека, организуют, спонсируют и проводят многочисленные научно-практические конференции совместно с Евразийским отделением Международной ассоциации религиозной свободы (ЕО МАРС), Российским объединением исследователей религии (РОИР), Славянским правовым центром.

Однако, в протестантской среде также встречаются нарушения действующего законодательства, которые даже можно типологизировать. К первой категории таких нарушений относится игнорирование требований действующего законодательства, влекущее за собой социальную и правовую незащищенность гражданина, работающего в религиозной организации. Вкратце рассмотрим типичные нарушения такого рода. В ряде религиозных организаций сотрудники осуществляют трудовую деятельность без официального оформления по Трудовому кодексу РФ. В большинстве религиозных организаций до сих пор существует "черная" и/или "серая" зарплата сотрудников (пасторов, миссионеров, администраторов, библейских работников и др.). В полном объеме перечисления в Пенсионный фонд РФ, органы социального страхования и обеспечения и т.п. осуществляются лишь в отношении руководителей исполнительных аппаратов организаций. Соответственно, остальные сотрудники организации расписываются в двух ведомостях: официальной - для налоговых органов, и неофициальной - для внутриорганизационной отчетности.

Высшие учебные заведения религиозных организаций (институты, семинарии, академии, колледжи), как правило, получив лицензию на право ведения образовательной деятельности, не стремятся к получению государственной аккредитации, что делает получение диплома в подобных учебных заведениях неконкурентоспособным и бесперспективным с точки зрения последующего трудоустройства выпускника, отказавшегося от работы в религиозной организации.

Ко второй категории нарушений следует отнести сокрытие налогов, фиктивные договоры аренды и т.п., что нередко приводит к серьезным финансовым потерям самой религиозной организации. Типичный пример - уплата транспортного налога юридического лица. Согласно действующему законодательству, названный налог уплачивают юридические лица, на которых зарегистрированы транспортные средства, однако, в целях экономии средств, служебный автотранспорт, приобретаясь на средства религиозной организации, оформляется на частное лицо (сотрудника организации). На первый взгляд, религиозная организация экономит финансовые средства. Но последствия подобной экономии нередко приводят к возникновению серьезных проблем для самой религиозной организации, поскольку при уходе (увольнении) из организации сотрудники, как правило, оставляют служебный транспорт в личном пользовании. И в таком случае религиозная организация не имеет возможности истребовать автотранспортное средство в связи с тем, что автомобиль был надлежащим образом оформлен на частное лицо, которое им пользовалось на законных основаниях, уплачивая транспортный налог как физическое лицо, проходя ТО, оформляя ежегодную страховку (ОСАГО) и тому подобное.

Подобные проблемы возникают и в связи с оформлением офисного или культового здания на частное лицо. Чтобы в короткий срок получить необходимую разрешительную документацию для осуществления строительных работ (или приобрести квартиру, офис, частный дом), а равно и сэкономить финансовые средства, руководство религиозной организации оформляет все документы на физическое лицо (пастора, администратора, миссионера). Когда объект уже сдан и надлежащим образом оформлен, физическое лицо заключает договор аренды с религиозной организацией, предоставляя ей право пользоваться помещением. Однако, как и в случае с автотранспортом, существует реальная опасность потери здания (офиса) в случае ухода собственника из религиозной организации. В таком случае религиозной организации приходится выплачивать физическому лицу (бывшему своему сотруднику) значительную сумму за переоформление здания на организацию.

Мы можем выделить две причины, по которым, на наш взгляд, представители российских религиозных организаций поступают подобным образом.
Первая из них заключается в желании сэкономить средства, сформированные из добровольных пожертвований и десятин, с тем, чтобы направить их на новые приоритетные проекты религиозной организации. "Деньги Божьи, а значит и должны идти на Божье дело!" - вот типичный лозунг сторонников "двойных бухгалтерий".

Вторая причина, на наш взгляд, заключается в самобытной особенности сознания русского человека. Первична идея, принцип, обычай, организация. Ценность личности всегда вторична. Идеи, исповедуемые религиозной организацией, и ее структура приоритетнее, чем личность. Вероятно, поэтому именно в русской, советской и постсоветской христианской действительности родилось высказывание: "Бог прощает, братство - никогда!". О ценности человеческой личности, о правах и свободах человека и гражданина говорят лишь с высоких трибун и по случаю.

К сожалению, сегодня в РФ религиозные организации активно демонстрируют избирательный правовой нигилизм. Правовые нормы, являющиеся удобными, приветствуются, остальные - игнорируются, даже если затрагивают права собственных сотрудников и последователей.

На наш взгляд, именно руководители и последователи религиозных организаций первыми должны пересмотреть собственную политику двойных стандартов и начать претворять в жизнь принципы, которые записаны в их "Социальных концепциях". Именно служители, так часто взывающие к голосу совести, декларирующие верность закону и праву, могут личным примером показать жизнь законопослушного человека и гражданина, уважающего права и свободы.

Такая активная социальная позиция, безусловно, будет способствовать формированию общественного сознания, которое постепенно проникнется уважением к праву, а воцерковленный человек в обществе будет узнаваться не по декларациям, а по законопослушному поведению и уважению к закону своей страны.

ПРИМЕЧАНИЯ

[i] Валицкий А. Нравственность и право в теориях русских либералов конца XIX - начала XX века // Вопросы философии. 1991. № 8. С. 25.

[ii] См.: Гулина О.Р. Истоки правового нигилизма. // Вестник Башкирского университета. № 2-3. 2000. С. 70-72.

[iii] Даль В.И. Пословицы русского народа.- М.: "ОЛМА-ПРЕСС", 1999. С. 101-102, 98, 153.

[iv] См.: Ганцева Л.М. Особенности формирования правового сознания россиян в современных условиях. // Вестник Башкирского университета. 2001. №1. С. 44-48.

[v] См.: Байниязов Р.С Мировоззренческие основы общероссийской правовой идеологии // Журнал российского права. N 11. Ноябрь. 2001.

[vi] См.: Градировский С., Малахова Е. Противоречия статусности религиозных организаций и объединений. // Преодолевая государственно-конфессиональные отношения: Сборник статей / Под общ. ред. С.Н. Градировского. – Н. Новгород: ВВАГС, 2003. С. 99-102.

[vii] Семашко А.Н. Русская православная церковь в государственном механизме Российской империи ХIХ века: историко-правовонй аспект: Автореф. дис. кан. юрид. наук: 12.00.01. - М., 2007. С.3-5.

[viii] См.: Сидоров А.Н. Социальные и социокультурные последствия десекуляризации в России. // Религии Поволжья: проблемы социального служения: Сборник материалов конференции. - Н.Новгород, 2009. С. 307. 

 
 

http://www.portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=1207

www.gazetaprotestant.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: