Свобода совести в истории и практике баптизма: декларации и реальность

В категориях: Свобода совести

 Михаил Черенков

Привилегированное положение христиан в меняющемся мире нельзя назвать прочным и гарантированным. Демографический передел мира и внутренний кризис церквей ограничивают возможности и результаты их служений. Заглянуть в будущее традиционных церквей страшновато, поэтому история становится желанным объектом изучения и способом самоидентификации.

 
24-26 июля 2009 г. в Амстердаме отметили 400-летие баптизма.  Призывая помнить славные традиции, руководители Европейской баптистской федерации подчеркнули два главных и направления служения церквей и федерации в целом - миссия и евангелизация, а также религиозная свобода. Конечно, миссия и свобода связаны во многих аспектах, отметим лишь один – нельзя успешно «нести в Европу благую весть», как призывали на открытии конгресса «Амстердам-400», если не принимать всерьез вызовы религиозной и гражданской свободы, мировоззренческой плюрализации и мультикультурализма. Напоминать о христианских корнях Европы нужно, но не так уж много остается тех традиционных европейцев, которым это напоминание понятно. Сосуществование христиан в своем привычном европейском доме с иными религиями и мировоззрениями, численное доминирование нехристиан радикально меняют понимание и миссии, и свободы. Свобода сегодня скорее вызов, чем завоевание, обращаться с ней нужно уважительно, но осторожно.

Исторически сложилось, что принцип свободы совести - один из основных для баптистов, которые, отстояв свои права, создали прецедент для других меньшинств и оппозиций. Из этого принципа следует, что вера – всегда личное дело, а потому не может быть государственной религии. Историки западной культуры утверждают эпохальное и общечеловеческое значение установок религиозного индивидуализма, исходивших из «безусловного доверия к голосу совести верующего, которая побуждала человека к самостоятельным решениям» [1, c. 220] и нового представления о мире, «в котором никто не имеет монопольного права на обладание истиной, а ценность человеческой личности не поддается формальному определению» [Там же, c. 222].

Подобные оценки протестантского фактора обычно дают либеральные гуманитарии, тем более интересно услышать их от украинских богословов. Так пастор и катехизатор Сергей Санников обращает особое внимание, что принцип свободы совести исповедуется всеми баптистскими группами и связан с пониманием свободы как фундаментальной ценности человеческого бытия [2, c. 277], т.к. укоренен в богословской антропологии и сотериологии. Забегая вперед, трудно удержаться от вопроса, насколько такое мнение принято в массовом, а не элитарно-богословском баптизме, но подробнее об этих несоответствиях скажем после.

Уже 400 лет назад в Европе, расколотой по религиозному признаку, христиане поняли: без реализации принципов отделения церкви от государства и свободы совести немыслимо существование мультикультурного и поликонфессионального общества. Современные историки подчеркивают, что именно аполитичные анабаптисты и баптисты выдвинули и реализовали идею политических прав и свобод: «Отцом прав человека в действительности является не протестантизм, но баптизм, ненавидимый протестантизмом и вытесненный им в Новый Свет… Из этого контекста проистекают великие идеи отделения церкви от государства, веротерпимости, добровольного членства в церкви и свободы совести» [3, c. 141]. Примечательно, что одно из новейших официальных церковных изданий идет дальше и выделяет баптистов из Реформации и анабаптистского движения, специфицирует в особенный тип: «В отличии от анабаптистов баптисты не стремились к самоизоляции… Их изначально отличала активная жизненная позиция. Они являются убежденными сторонниками свободы совести и терпимо относятся к верующим любой конфессии» [4, c. 8].

Впрочем, есть несоответствия между практикой современных баптистских церквей и их фундамент принципами. Очень удобно отвоевывать права и свободы для себя и отказывать в них другим. Так некоторые «апологеты» (это самоназвание) баптизма активно борются с «сектами», забывая, что само это слово выражает дискриминацию других, в том числе евангельских церквей.

Не стоит забывать, что свобода совести учитывает не только «меня», но и «другого». Это право на личные убеждения и выбор мировоззрения неотъемлемое для каждого. Если вспомнить, что в английском языке свобода совести понимается как «liberty of conscience», то есть смысл говорить о свободе познания Бога разными путями, через разные церкви, методы и формы, а также о свободе непознания или отрицания. Украинский религиовед М. Бабий правомерно рассматривает свободу совести как целое, а свободу религии как частное, призывая не ограничивать предметное поле исключительно религиозным сегментом [5, c. 7].

Свобода совести проблематизируется не только в религии (межцерковные конфликты неудачи экуменизма, консерватизм церквей и претензии на исключительность), но и за ее пределами (угрозы секулярного общества, вызовы неототалитаризма, рост ксенофобии). При очевидном многообразии религиозной и социальной жизни конкурирующие традиции и церкви отказываются с ним считаться и утверждают свое за счет другого. Причем не так важно, титульная это церковь или же меньшинство, дурной пример оказывается заразительным.

 

В 2004 г. группа российских религиоведов провела масштабные исследование вероисповедных различий в социальных ориентациях [6]. Как выяснилось, духовно-нравственное воспитание абсолютно доминирует у протестантов (81,8%); нейтрализацию агрессивных настроений в наибольшей степени также предпочитают протестанты (42,7%) [менее православные (27,5%), а менее всего мусульмане (24,3%)]; сохранение и развитие культуры протестантам интересно менее всего (10,5%). Также как оказалось, протестанты (25,2%) более чем православные (23,8%) убеждены, что преподавание религии должно быть обязательным, но резко протестуют против введения общего религиоведческого курса.

О чем могут рассказать эти данные? О том, российские баптисты, как представители всего российского и постсоветского протестантизма, хотят духовно воспитывать и учить в школе в духе своего учения, но совершенно не готовы считаться с желанием православных, католиков, атеистов воспитывать и учить в духе их учения. Протестанты убеждены, что нужно преподавать религию в школе, наивно полагая, что к преподаванию допустят именно их. Протестуя против агрессивных настроений в обществе, верующие часто сами же их и создают, отказываясь от общего религиоведческого курса и борясь за права своей конфессии получить доступ к душам подрастающего поколения. Непонятно, как можно нейтрализовать агрессию, не изучая и не уважая культуру других социальных и религиозных групп, их свободу и права. Свобода совести не мыслима без толерантности и признания религиозного многообразия и обеспечивается не столько государством и правом, сколько высокой духовной культурой.  

В предисловии к содержательной украиноязычной антологии текстов по проблемам религиозной свободы и прав человека, выход которой стал значимым событием для христианской общественности Украины, Мирослав Маринович признает, что свобода совести и производные от нее другие свободы являются порождением западной цивилизации, однако именно поэтому их осмысление так важно для верующих, которые живут в полосе интерференций идей и влияний Востока и Запада, а постольку должны научиться формировать и защищать свою идентичность на основе свободы и не в ущерб ей, принимая толерантную, плюралистическую модель религиозной идентичности страны [7, c. 13-14].

Об этом говорят не только богословы, которые исходят из доктринальных посылок, но также религиоведы, объективно оценивающие и объясняющие основные социальные тенденции. Президент Украинской ассоциации религиоведов Анатолий Колодный предостерегает против идеологизации христианства и тем самым нарушения свободы совести: искушение для власти – использовать христианство как инструмент для укрепление государства, не меньший соблазн для церкви – использовать государство как способ христианизации общества, при этом реальной тенденцией становится все большая приватизация религии, на вызов которой можно ответить лишь с позиций свободы совести [8, c. 56-57]. Профессор Л. Филиппович выражает осторожный оптимизм профессиональных исследователей, знакомых с особенностями украинской культуры и ментальности: «Будучи поликонфессиональной, Украина достигнет национального единства не путем объединения всех христианских конфессий в одну поместную церковь, а в результате соблюдения принципа мировоззренческого и религиозного плюрализма» [9, c. 108].

Остается за полями вопрос, какой вклад может внести украинский баптизм в построение гражданского общества на основе плюрализма. Плюрализм дал жизнь самому баптизму, но сегодня угрожает ему культурной и религиозной ассимиляцией среди агрессивных титульных конфессий, релятивизма, индифферентизма и нарастающей секуляризации.

Перспективы баптизма в Украине и Европе в целом нужно оценивать трезво, без излишнего пафоса. Баптистские историки о будущем говорят осторожно: «Вне США баптистское свидетельство никогда не было численно сильным по сравнению с другими вероисповеданиями. Тем не менее, его эффективность была значимой. Европейские баптисты вносят свой вклад в утверждение ценности и свободы отдельного человека перед Богом в свободном и демократическом обществе. Хотя основной вклад был внесен баптистами не в социальную сферу, воздействие этого религиозного учения косвенно ощущается в социальных и политических идеалах многих наций. Теперь это свидетельство восстанавливается на континенте, на котором оно было впервые провозглашено» [10, c. 184]. Даже такой осторожный оптимизм автора этих строк профессора Роберта Торбета (его «История баптистов» вышла в 1952 г.) оказался неоправданным – ценности и свободы человека отстаиваются сегодня сексуальными меньшинствами и секулярными гуманистами, а баптисты отстаивают лишь одно право – право на выживание в пострелигиозной Европе и почти смирились со своим маргинальным положением.

Так что же не так с реализацией баптистских деклараций о свободе совести, независимости церкви, религиозной терпимости? Похоже, они были востребованы на этапе становления и легализации церкви, жизненно необходимы для защиты своих прав как религиозных меньшинств, но при всем этом мало связаны с богословием, не нашли догматического обоснования и выражения в конкретной социальной позиции. Как правило, речь идет о свободе совести присоединиться к баптистской церкви и выполнять ее предписания, о свободе быть баптистом. Но последовательное развитие идеи свободы совести предполагает богословское оправдание свободы как таковой, апологию индивидуальной веры. В традиционных же баптистских церквах свобода часто возможна лишь «на входе», при выборе общины, после чего о ней предпочитают не вспоминать. Практически неизвестны случаи, когда члены баптистских церквей смогли перейти в иную общину без дисциплинарных санкций за переход. Мало говорят о свободе совести и внутри баптизма, предполагая единодушие и подавляя инакомыслие.

Можно заметить показательную закономерность, что о свободе совести больше всего говорят новые религиозные движения, утверждающие свою право на существование. Гораздо меньше свободы допускается внутри духовной общины. И практически не оставляется свободы для других движений и общин. К сожалению, эти наблюдения справедливы и по отношению к истории баптизма.

Тема свободы совести стала жизнеутверждающей для первых баптистских церквей и эта же тема сегодня звучит уже для других духовных движений, претендующих радикально перекроить религиозную карту Европы.

Сегодняшним баптистам приходится отстаивать свою свободу не столько против чьей-то монополии, сколько среди других свобод, часто агрессивных в своих планах на расширение за чужой счет.

Если следовать собственным же декларациям, то нужно признать свободу совести и проистекающие из нее другие свободы богословски оправданными, а также признать многообразие христианства (хотя бы внутри баптизма) действительной ценностью. Только тогда будет преодолена конфессиональная изоляция и налажено межцерковное общение.

Следующим шагом должно стать признание религиозного многообразия как неоспоримого факта, в котором реализовалась свобода совести мусульман, православных, католиков, атеистов. Миссионеры баптистских церквей должны серьезно дискутировать не только о том, как передать Добрую Весть тем, кто еще не использовал свою свободу совести и думает о выборе, но также о своих религиозных соседях, сделавших мировоззренческий выбор не в пользу христианства.

Я уверен, что баптисты могут внести значимый вклад в современное понимание свободы, если смогут приподняться чуть выше своих конфессиональных задач и учить не только о свободе для баптистов и для тех, кто желает ими стать, но о свободе как жизни в Боге, свободе как шансе стать собой, сделать самый важный в жизни выбор и следовать голосу совести, а не моды, силы или власти. Именно это вдохновляющее видение отражено в исповедании Европейской Баптистской федерации: «Мы исповедуем, что вера в Христа предполагает приверженность религиозной свободе, миру и справедливости. Утверждаем, что в Иисусе Христе все люди равны». И затем: «Понимая, что это исповедание веры частичное и неполное, мы смиренно провозглашаем, что истина в Иисусе Христе» [11]. Таким образом, декларируя свободу совести, современные баптисты признают собственную конфессиональную ограниченность и условность, указывая на подлинный источник духовной свободы (свобода в Боге), доступный для всех. Похоже, именно этим трезвым осознанием собственного кризиса и вместе с тем ответственного призвания развить дальше сложную тему свободы в донельзя свободной Европе были продиктованы главные тезисы конгресса «Амстердам-400»: «Исключительно важно право каждого человека хотя бы раз в жизни услышать Евангелие Иисуса Христа, чтобы либо принять его, либо отказаться от него. Провозглашению этого права не меньше, чем 400 лет, и первенство этого вызова принадлежит Томасу Хелвису (1550-1616), духовному лидеру первой баптистской общины. При чтении Библии родилась у него впервые эта мысль, и тогда прозвучал его призыв к религиозной свободе для каждого, требование, за которое он позже преследовался и был арестован. Сегодня это могло бы означать, что без страха преследования христианин имеет свободу стать мусульманином, а мусульманин – христианином» [12]. Успешному свидетельству среди других религий может способствовать свобода внутри собственной традиции: «Изучение Слова ведет к новым и новым открытиям. Готовность к изменению должна быть одной из особенностей баптистской традиции. Только тогда возможно дальнейшее развитие традиции» [Там же]. Эти слова профессора Теун ван дер Леера, ректора Теологической семинарии Нидерландского союза баптистов участники конгресса встретили бурей аплодисментов. Возможно, эти аплодисменты выражают пока еще тайные ожидания и приветствия новой реформации христианской церкви, которая ответит на современные вызовы свободы и предложит им достойный евангельский ответ.

 
Список литературы
Ревуненкова Н. Протестантизм. – СПб.: Питер, 2007. – 224 с.
Історія релігії в Україні: у 10-ти т. – К.: Світ Знань, 2002. – Т.5. – 424 с.
Прохоров К. Не католики и не протестанты // Богословские размышления. – 2004. – №4. - С. 130-146.
Евангельские христиане-баптисты. 140 лет в России. – М.: РС ЕХБ, 2007. – 185 с.
Бабій М.Ю. Свобода совісті в Україні: формальність чи реальність // Пріоритети державної політики в галузі свободи совісті: шляхи реалізації. – К.: Світ знань, 2007. - С. 7-13.
Мчедлов М., Гаврилов Ю., Кофанова Е., Шевченко А. Вероисповедные различия в социальных ориентациях // Религия и право. – 2005. – №1. – С. 4-11.
Маринович М. До проблеми сприйняття релігійної свободи і прав людини сучасною українською думкою // Релігійна свобода і права людини: Богословські аспекти. – Львів: Свічадо, 2000. – Т. 1. - С. 7-16.
Колодний А. Прогнози ближніх перспектив релігійного життя України // Релігійна свобода. – 2009. - №14. - С. 49-57.
Филиппович Л. Роль религии в истории украинской национальной идентификации // Религия и национализм. – М.: Институт религии и права, 2000. - С. 100-110.
История баптизма. – Одесса: Богомыслие, 1996. – 496 с.
Statement of Identity // http://ebf.org/about-ebf/statement/
Евангелизация Европы – самый большой вызов // http://www.ebf.org/articles/display-article.php?article=214&cat=home&lang=rus

http://www.religion.in.ua/main/analitica/5829-svoboda-sovesti-v-istorii-i-praktike-baptizma-deklaracii-i-realnost.html

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: