Влияние протестантизма на деловую, трудовую и личную этику

В категориях: Движение все – но цель еще лучше

Павел Бегичев

Если уж говорить о влиянии протестантизма на общество, то невозможно пройти мимо такого термина, как «протестантская этика».

Этот термин принадлежит известному немецкому социологу Максу Веберу (1864-1920), впервые употребившего его в своей нашумевшей работе «Протестантская этика и дух капитализма».

В этой книге, опубликованной в 1905 г.,  Вебер замечает, что в Германии имеет место «несомненное преобладание протестантов среди владельцев капитала и предпринимателей», и наоборот –  «незначительная роль католиков». Впрочем, эту закономерность не раз замечали и до Вебера.

Обсудив эти факты и выяснив, что их нельзя объяснить какими-то побочными причинами, он заключает: «Причину различного поведения названных вероисповеданий следует поэтому искать прежде всего в устойчивом внутреннем своеобразии каждого вероисповедания, а не только в его внешнем историко-политическом положении».

Иначе говоря, протестантизм не просто стимулировал развитие капитализма. Протестанты стали носителями подлинно евангельского отношения к труду, к этике межличностных отношений.

Таким образом, термин «протестантская этика» стал своеобразным комплиментом протестантам, сумевшим возродить новозаветные принципы в сфере производственных отношений.

Критики этой теории указывают на то, что якобы протестанты стали служить богатству как таковому. Это не так. Протестанты впервые за много лет заявили, что любой труд может быть служением Богу, и как следствие, может приносить прибыль, которую тоже нужно использовать по-христиански: помогая бедным. Ведь и идея благотворительности впервые зародилась именно в протестантской среде.

 
 

Если подходить к проблеме схематично и упрощенно, то можно сказать так: у католиков и православных труд — это чаще всего проклятие Божье. Временная и тяжкая обязанность. Для протестанта же труд — это служение Богу и ближнему. Протестанту не важно тачает ли он сапоги, печет ли пироги, или проповедует в церкви — любым трудом он служит Богу. А Бог, видя такое усердие, благословляет трудящегося.

 
 

Уже в первые века существования христианства, греческая философия неоплатонизма оказала большое влияние на христианских мыслителей. Одним из результатов такого влияние стало появление тенденции разделять мир на сферу духовною и материальную.

 
 

Мир материи считался второстепенным.

 
 

Логическим следствием такого отношения к миру материи стало идеализация духовной жизни и бегство из мира человеческих страстей. Идеалом духовности было монашество, которое превозносило жизнь аскетизма, поста, молитвы. Жизнь в миру, — выполнение ежедневных обязанностей связанных с мирской жизнью, — не имела особой ценности.

 
 

Но Лютеру и Кальвину принадлежит великое открытие в отношение жизни в миру. Они заставили нас по-другому посмотреть на мир, в котором мы живем и трудимся. Они создали концепцию, которая называется доктриной призвания. В книге Бытие мы обнаруживаем, что еще до грехопадения человечества, перед Адамом была поставлена задача возделывать сад.

 
 

В послании к Кол. 3:22-24 апостол Павел обращается к верующим рабам, призывая их добросовестно трудиться. А дальше он делает довольно радикальное заявление: он утверждает, что когда человек делает любую работу, даже самую незначительную или не квалифицированную, он служит Христу и что за добросовестный труд нас ждет одобрение и награда от самого Господа. 

Сегодня очень трудно убедить человека, чтобы он трудился добросовестно.

Евангельская вера говорит, что есть смысл в человеческом труде. И дело даже не в деньгах. Дело в том, что мы служим Христу. Если человек честно, добросовестно работает, если студент, и добросовестно готовиться к экзаменам, чтобы стать хорошим специалистом, то все это — служение Богу. А недобросовестное отношение к повседневным обязанностям – это грех. Дуализм мира материи и духа рушится, потому что и тот и другой мир — это дело одного и того же Творца.

 
 

Такой подход стал возможным только благодаря уникальности протестантского богословия. Уникальность евангельской веры в том, что она приносит мир в сердце человека. И отсюда вытекает фундаментальный этический принцип евангельского верующего: мы стремимся к святости не потому, что мы боимся остаться вне дверей вечной жизни, а потому что мы благодарны Богу за то, что он сделал для нас, и потому что мы не можем жить по-другому.

 
 

Протестант не вынужден жить в страхе, опасаясь за свою вечную судьбу. Он может расслабиться и обратить должное внимание на ближних, так как не беспокоится более о том, «чтобы самому спастись». Именно поэтому протестант не уходит «спасаться» в пустыню, а живет в обществе и работает на благо свое и общества.

 
 

Евангельские верующие убеждены, что с момента обращения человека к Богу, человек обретает духовное рождение посредством Святого Духа. Первые страницы святой Библии знакомят нас с историей сотворения нашей вселенной. Читая эти страницы мы узнаем, что человек был сотворен по образу и подобию Божию. Но в Новом Завете, когда речь идет о последователях Христа, используется другое слово — не сотворить, а родить. Сотворенное по образу, несет подобие творца, рожденное несет саму жизнь родившего.

 
 

Евангельские верующие верят в то, что последователи Христа несут в себе саму жизнь Бога, они становятся другими существами, с другими ценностями, другими целями и стремлениями. Бог в результате возрождения обновляет сердце и ум человека. Духовная зрелость, которая выражается в жизненной мудрости и примерном поведении есть результат духовного рождения.

 
 

Это верование (типично протестантское, ибо ни в православии, ни в католицизме учение о рождении свыше не развито) накладывает отпечаток на поведение христианина в быту и на производстве.

 
 

Протестант старается жить, как дитя Божье. Жить и работать честно, как и подобает наследнику Христа.

Если для православного и католика основная встреча с Богом осуществляется в причастии, то протестанту нет нужды ожидать причастия, мы всегда в общении с Христом. Ничто другое кроме личной встречи с Богом не может так переворачивать жизнь грешника. Именно это ощущение, что Бог находится рядом всегда, когда ты работаешь или отдыхаешь, сделало протестантскую этику революционной.

 
 

Для настоящего протестанта немыслимы преступления, а грех превращается в катастрофу. Ведь рядом Тот, Кто абсолютно свят. При Нём грешить и совершать преступления, по меньшей мере, неловко, а по большому счету просто немыслимо.

 

Аристотель сказал, что самое высокое благо в жизни, самая большая радость и удовольствие в жизни, это жить для какой-то цели. Евангельский верующий не просто спасается для вечной жизни. Евангельский верующий спасается для служения, для созидания Божия царства. Каждый евангельский верующий – это священник Бога. Никто из последователей не может сказать, что он не нужен Богу, что Бог безразличен к нему. Напротив, каждый верующий – это член единого тела церкви и у каждого члена есть своя роль, отведенная Богом.

 
 

Протестант прекрасно осознает, что эта роль может быть неглавной, но всегда должна быть положительной.

 
 

И, разумеется, протестант относится к своему собрату, как к чаду Божьему. Отсюда подчеркнутая западная вежливость и улыбчивость. Современный запад давно уже отошел от идеалов протестантской реформации, но евангельская привычка доброго отношения к ближнему осталась.

 
 

К сожалению, протестантизм в западных странах превратился в некое номинальное религиозное самоощущение, и, как следствие, утратил влияние на этические идеалы большинства людей.

 
 

Но не все так печально. Истинно рожденные свыше христиане есть и по-прежнему влияют на мир положительно.

 
 

Протестантизм — евангельская вера, и она уникальна.

 
 

Она обладает жизненной силой. И эта сила, преодолевая культурные, социальные, национальные различия распространяется по нашей планете, приобщая все новых и новых последователей.

 

http://www.protestant.ru/news/analitiks/?id=4406  

www.gazetaprotestant.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: