reveal@mirvboge.ru

Богач-бедняк

В категориях: Трудные места

5 апреля 2009

Дарья Костикова

Невероятно, но факт — обладая колоссальными природными и человеческими ресурсами, Россия остаётся одной из самых бедных стран Европы. Человеческая нужда стала столь вопиющей, что президент провозгласил одной из приоритетных государственных задач борьбу с бедностью. Очевидно, что проблема неравенства в нашей стране давно уже вышла за рамки чисто экономического фактора и приобрела серьёзный социально-политический аспект. Какие процессы привели к подобному расслоению общества? Каковы его последствия и существуют ли пути выхода из сложившейся ситуации? На эти животрепещущие вопросы современности мы попросили ответить доктора экономических наук, директора Института социально-экономических проблем народонаселения РАН Алексея Юрьевича Шевякова.
Что такое бедность?

Официально бедными называют граждан, получающих доходы ниже фиксируемого государственными органами прожиточного минимума, причём для каждого региона имеются свои цифры. Такая бедность называется абсолютной. В развитых странах бедность измеряется относительно среднего уровня доходов населения — бедными считаются те, чей доход ниже половины или даже двух третей среднего дохода. Такая бедность называется относительной. Контраст между этими двумя показателями в нашей стране поразителен. Относительная бедность в регионах России тем выше, чем выше валовой региональный продукт (ВРП) на душу населения. Относительный дефицит доходов тоже возрастает с ростом ВРП, хотя и медленнее. Это говорит о наличии избыточного неравенства, выражающегося в чрезмерной концентрации и поляризации доходов, в том числе и в богатых регионах. Так, в Москве, где концентрация доходов наиболее высока, при абсолютном исчислении бедности малоимущие составляют 12,9% населения, а при относительном — 57,7%! Что же касается регионов, то показатели абсолютной бедности здесь колеблются от 12 до 90%.

В тисках дефицита

Важнейшим фактором, определяющим бедность, считается зарплата. В общем показателе бедности доля её дефицита составляет более 40%. Около 30–35% дефицита доходов связаны с отсутствием благоприятной среды для частного бизнеса и мелкого предпринимательства. И только порядка 15–18% приходится на социальные трансферты — пенсии, пособия, различные фонды и т. п. Поэтому для борьбы с нищетой важна прежде всего реформа заработной платы. Анализ оплаты труда в различных отраслях экономики показывает, что диспропорции крайне велики. По данным на 2004 г., зарплату ниже прожиточного минимума получают примерно 30% работающих граждан. В социальной сфере, науке, образовании, культуре этот показатель составляет около 50–60%. А в сельском хозяйстве — 80%. Между тем, зарплата половины работников топливной промышленности в 20 раз превышает прожиточный минимум, а оклад трети банковских служащих выше минимального в 26 раз. Таким образом, в целом по российской экономике зарплата 10% наиболее высокооплачиваемых работников в 28 раз превышает те средства, которые получают 10% самых низкооплачиваемых.

Правительство неоднократно с удовлетворением докладывало, что доходы населения возросли на 20%. Это прекрасно. Но никто не говорит о том, что прибыли богатых при этом возросли на 60%, а бедных — всего на 5%.

Таким образом, почти половина работающего населения фактически поставлена на грань выживания. Причём речь идёт прежде всего о сферах социально-общественной системы, определяющих стратегические, фундаментальные направления развития общества, процветание которых должно быть основной прерогативой власти и государства.
Кто виноват?

Что же привело к столь вопиющему обнищанию народа? С одной стороны, это некорректная приватизация, позволившая определённой части населения за минимальную цену приобрести значительную собственность. С другой стороны, мы на протяжении десятилетий бездумно расточали и природные ресурсы, и человеческий капитал — и продолжаем поступать так до сих пор. В результате, теоретически обладая колоссальным богатством на душу населения, наши сограждане имеют уровень жизни в разы ниже, чем в других странах.

Но важнее всего то, что в нашей стране абсолютно отсутствуют адекватные механизмы перераспределения доходов. Государство совершенно устранилось от целенаправленного формирования соответствующих институтов, считая, что с ростом ВВП проблемы решатся автоматически. Россия настойчиво пытается перенять европейский и американский опыт строительства рыночной экономики, но совершенно не видит и не использует достижения развитых стран в области регулирования распределительных отношений. Более того, создаётся впечатление, что действия государства в данной области направлены на защиту чьих угодно интересов, кроме обездоленного большинства. Так, основным аргументом введения плоской шкалы налогообложения стало отнюдь не формирование социально ориентированной и справедливой системы взимания налогов, а удобство их сбора и возможное увеличение собираемости. Но и прогрессивная шкала была неэффективна, поскольку прогрессия начиналась с годового дохода, составляющего менее $1000. Между тем доходы ниже прожиточного уровня вообще не должны облагаться налогом. В противном случае не стоит и говорить о заботе о малоимущих и возрождении среднего класса.

Проще всего, конечно, обвинить в обнищании населения олигархов. Однако вряд ли правомочно (хотя и соблазнительно) предъявлять претензии к бизнесу, поскольку он оптимизирует свою деятельность в тех условиях, которые создало государство. Кстати, серьёзные предприниматели уже приходят к пониманию того, что поголовная бедность наносит вред национальной экономике и самому бизнесу, поскольку потребительская способность подавляющего большинства сведена к минимуму.
Доходный вектор

Дикий этап неуправляемого формирования распределительных механизмов привёл к кардинальным деформациям системы распределения доходов. Если условно принять прирост валового регионального продукта на душу населения за 100 рублей, то бедные получают 5 рублей, а богатые — 200 рублей, то есть состоятельные люди получают в 40 раз больше неимущих. Аналогичные цифры получаются при анализе результатов внешнеэкономической деятельности и торговли всеми видами ресурсов: при распределении доходов богатые получают в 36–38 раз больше, чем бедные. Именно в такой пропорции делятся все средства, полученные от экономической деятельности в нашей стране.

Россия очень неоднородна и экономически, и географически, и культурно, поэтому и доходы регионов распределяются неравномерно. В нашей стране представлен весь спектр показателей экономического неравенства, начиная с уровня африканских и латиноамериканских стран и кончая почти европейским. „Почти“ — потому что даже Москва ещё далека от европейских показателей. При этом по валовому региональному продукту на душу населения регионы различаются более чем в 20 раз, а по уровню жизни — в 10 раз. Кроме того, богатство регионов на 82% определяется доходами от внешнеторговой деятельности, т. е. Тюмень, допустим, стоит на порядок выше, чем центральная Сибирь.
Компоненты неравенства

Бедность — очень болезненная тема. Левые, как правило, требуют „шариковской“ уравниловки — дескать, взять всё, да и поделить. Правые убеждены, что высокий уровень неравенства стимулирует экономический рост. Однако и те и другие не правы. Дело в том, что понятие неравенства имеет глубокие и сложные внутренние взаимосвязи, в которые экономисты и политики, как правило, не вникают.

В начале прошлого века американский экономист Саймон Кузнец высказал предположение, что по мере экономического роста неравенство должно углубляться, постепенно достигая некоторого уровня насыщения. Однако исторический опыт показывает, что для некоторых стран такое утверждение верно, а для некоторых — нет, поэтому чёткой закономерности не было выявлено. В разных государствах и даже в разных регионах одной страны одинаковый уровень неравенства может быть обусловлен действием принципиально различных механизмов. Однозначной связи между неравенством и экономическим ростом не существует. Но если разложить его на две составляющие — нормальную и избыточную, которая определяется бедностью, — картина проясняется, и обнаруживаются очень интересные зависимости. Общее неравенство, например, не ведёт себя осмысленно и не демонстрирует никакой статистической связи с показателями экономического роста. Однако его компоненты — нормальное и избыточное неравенство — позволяют проследить чёткие статистические соотношения с динамикой экономики. При этом нормальное неравенство положительно коррелирует с показателями экономического роста, а бедность и избыточное неравенство становятся его тормозом.

Правительственная доктрина, как это явствует из официальных заявлений, напрямую связывает вопросы ликвидации бедности с ростом ВВП. Однако реально ли обеспечить высокие показатели экономического роста при существующем расслоении общества, которое, по-видимому, будет только возрастать? Неравенство привело к тому, что население страны, по существу, распалось на две неравные части — с одной стороны, масса бедных и просто нищих людей, а с другой стороны — 10–12% богатых и состоятельных, которые фактически „страшно далеки от народа“ и его проблем. Речь идёт не только о вопиющем социальном неравенстве, но о разделении экономики на две составляющие: ту, что связана с экспортом сырья, и всю остальную её часть, которая попросту деградирует. И ни о каком экономическом росте речи не будет до тех пор, пока не начнётся реформирование и стимулирование именно этой, второй части экономики. Но даже если мы и сможем обеспечить декларируемые показатели роста ВВП, проблема бедности не решится автоматически. Как показывает опыт других развивающихся стран, никому не удаётся справиться с этой бедой без целенаправленных мер и реформ в области распределительных отношений.
Моральный аспект

Бедность страшна и многолика, она касается не только экономической и социальной сторон жизни общества, но и влияет на демографическое положение, калечит души, способствует росту преступности. Бедный человек не может ощущать себя полноправным и полноценным членом общества. А когда подобное самоощущение характерно для миллионов людей, проблема перерастает рамки личной трагедии и превращается в национальную катастрофу. Вероятно, ранняя смертность среди мужчин в значительной степени связана с тем, что люди, находящиеся в расцвете лет и сил, не имеют возможности себя реализовать, прокормить семью, дать образование детям, обеспечить себе достойную старость. Будучи не в силах жить, они умирают. Эта взаимосвязь стала столь очевидной в связи с недавно проведённым исследованием, которое показало тесную связь между избыточным неравенством и уровнем рождаемости и смертности населения: например, с лагом в один год кривая рождаемости повторяет кривую бедности. Так экономические процессы получают социальное преломление.
Порочный круг

Даже в том случае, если страна будет развиваться теми же темпами, что и сейчас, то лишь через семь лет мы сможем сократить бедность вдвое. При этом, учитывая неравномерность развития регионов, в целом по стране она сохранится для некоторых регионов на уровне 60% всего населения. То есть тот экономический стимул, который закладывался в новую стратегию развития государства, не только не будет работать, но и усугубит ситуацию.

Во-первых, дешёвый труд не бывает качественным. При нынешнем уровне зарплат, скажем, в сфере образования, мы не можем рассчитывать на высокое качество преподавания в учебных заведениях, что, соответственно, влияет на степень подготовки выпускников школ и вузов — будущих специалистов в самых разных областях, которые в ближайшем будущем займут место во всех структурах национального хозяйства. Таким образом, экономика в том виде, в какой она сегодня существует, фактически рубит сук, на котором сидит.

Во-вторых, бедная часть населения по сути исключается из хозяйственного механизма страны, не стимулирует экономику. В то же время спрос богатых ориентирован в основном на импорт и тоже не стимулирует отечественную промышленность. В-третьих, богатые люди почти треть своих средств вкладывают в приобретение недвижимости, собственности, которая не играет активной роли в экономике и, по сути, тоже исключена из неё.

Таким образом, мы пришли к выводу, что корень глубоких деформаций и противоречий лежит в неправильной системе распределительных отношений. Любимая народом забава под названием „экспроприация экспроприаторов“ ничего не даст, поскольку при существующих распределительных механизмах мы очень быстро вернёмся к тем же проблемам — и так будет продолжаться до тех пор, пока уже нечего станет делить. Европа и Америка долгим историческим путём пришли к весьма эффективной системе распределения и контроля доходов. Мы, однако, отчего-то не торопимся перенять их опыт.
А что в других странах?

Как же распределяются доходы в развитых странах? Если говорить о показателях дифференциации между бедными и богатыми, то они колеблются от 12–14 пунктов (в США) и ниже. Для стран с протестантской этикой характерны ещё меньшие показатели: 6–7. В Финляндии социально приемлемой нормой считается значение коэффициента дифференциации на уровне 3. Напомним, что в России, по нашим расчётам, соотношение составляет 30 к одному, и изменение его на 20 к одному было бы уже колоссальным сдвигом.

Удивительно, что разрыв между богатыми и бедными невелик даже в тех странах, которые не имеют никаких ресурсов, — в Японии, скандинавских государствах. Но их экономические и распределительные механизмы настолько совершенны, что обеспечивают всем гражданам достойное существование.

Кстати, удельный вес налогов с недвижимости во всех развитых странах больше, чем тот, что можно получить с текущих доходов — с зарплаты, с продаж и др. У нас же основную тяжесть налогового бремени несут рядовые работающие люди и наиболее активная часть экономики. В результате владельцы колоссальной частной собственности не вносят в казну практически ничего, а предприятие, выпускающее, допустим, высокотехнологичную продукцию, платит столь дискриминационные налоги, что его деятельность оказывается невыгодной. Между тем в развитых странах подобные фирмы имеют налоговые льготы, а потому имеют возможность успешно развиваться, внедрять инновации и приносить реальную пользу государству. Например, капитализация финской фирмы Nokia, которая производит порядка 20% электроники для сотовых телефонов, в полтора раза больше, чем Газпрома, и в 2,5 больше, чем ЮКОСа. Причём Финляндия не имеет никаких ресурсов и расположена севернее нашей страны.

Между тем ничтожная капитализация самых крупных российских предприятий и концернов указывает на колоссальный недобор средств.
Что делать?

Как же разорвать порочный круг, не прибегая к революциям, экспроприациям и прочим социальным катаклизмам?

Если бы государству удалось ограничить темп роста доходов богатой части населения 10% в год, увеличив рост доходов бедных до 30–38%, то за 2,5–3 года уровень бедности снизился бы до 10%. То есть, по существу, нищета была бы уничтожена как социальное явление.

Для этого следует значительно — в 2–3 раза — повысить минимальную заработную плату, прежде всего в бюджетной сфере — за ней подтянутся все остальные. Если умело корректировать распределительные отношения, то такое повышение не приведёт к гиперинфляции.

Таким образом, не уповая ни на дополнительные инвестиции, ни на помощь или кредиты других стран, не нарушая собственных рыночных механизмов, мы можем направить вектор распределения в нужном направлении. Причём речь идёт не только о повышении зарплат, но о комплексном подходе. В частности, следует раскрепостить малый бизнес, что позволит ему быстро, легко и непринуждённо откликнуться на тот дополнительный спрос, который возникнет после повышения доходов бедной части населения. Причём именно эта категория граждан станет основным потребителем продукции отечественной промышленности, что, в свою очередь, даст ей дополнительный стимул.

Третий момент — необходимо путём оптимизации налоговой системы заставить имеющуюся собственность работать и приносить доход. Ведь вопрос не в том, кому принадлежит завод или, допустим, прииск, а в том, как они эксплуатируются и какую прибыль получает общество.

Удивительно, что мы даже не можем толком сказать, чем и в каких размерах владеют люди. Наши исследования показывают, что дооценка здесь составляет 450% к официальным цифрам, а дифференциация зашкаливает за два порядка. Кроме всего прочего это свидетельствует о колоссальном недоборе налогов. Даже не перераспределяя собственность, оставаясь в рамках сложившейся системы и нормы налогообложения, можно было бы получать примерно на 150 млрд. руб. в год больше и из полученных средств финансировать бюджетную сферу. А если перейти на рентные платежи, поступления в бюджет были бы много больше.
Долой Плюшкина

Известный герой „Мёртвых душ“ Плюшкин, владея изрядным богатством, имел весьма жалкий вид, поскольку только обладал, но не эксплуатировал своё состояние. К сожалению, российская экономика сегодня напоминает этого малосимпатичного гоголевского персонажа. Однако, подводя итог вышесказанному, можно утверждать, что, используя рыночные, финансовые механизмы, вполне реально за несколько лет превратить „плюшкинское“ хозяйство в эффективную и живую экономику.
Владелец заводов, газет, пароходов…

Осенью в Москве произошёл курьёзный случай. Где-то в районе Кутузовского проспекта разбился Lamborghini — очень дорогая машина стоимостью в несколько сот тысяч долларов. Несколько дней все столичные СМИ бурно обсуждали, кому она может принадлежать. Наконец выяснилось, что автомобиль зарегистрирован на имя какой-то бедной старушки, более того, она же оказалась владелицей ещё десятка столь же дорогих машин. Теперь представьте себе, что в аварии с участием подобной машины погиб человек. Ответственным лицом, которое должно понести наказание, возместить ущерб и т. д., оказывается старушка. А с неё нечего взять, поскольку у неё пенсия 1500 рублей. Между тем собственность подразумевает ответственность за неё. Кроме того, дорогое имущество во всём мире облагается высокими налогами. Очевидно, что старая женщина в данном случае стала всего лишь подставным лицом, ширмой, за которой некто скрывается от налоговых органов. В Европе или США подобная ситуация невозможна, а у нас такое происходит сплошь и рядом.

Другой пример. Во всех развитых странах уровень налогообложения собственности, будь то квартира, пароход или земля, составляет в среднем 0,5–1,5% их рыночной стоимости. У нас же, если квартира стоит, допустим, $100 тыс., то налог не превышает нескольких тысячных процента. Пользуясь этим, состоятельные люди скупают квартиры, вкладывая средства в недвижимость. При этом 50% приобретённых квартир пустует. В результате активный капитал выводится из оборота, поскольку люди считают, что простое вложение денег в недвижимость принесёт им больше пользы, чем участие этих денег в экономическом процессе.

Причём законодательство в нашей стране таково, что богатый человек имеет право официально владеть десятком дорогих машин и квартир и при этом платить мизерный налог. Естественно, человек хочет минимизировать свои затраты и будет это делать, пока закон позволяет. Но если будет произведена переоценка стоимости недвижимости и государство начнёт официально взимать налог в размере, допустим, полпроцента, пусть даже десятую часть процента рыночной стоимости, владелец вынужден будет платить, поскольку таково будет законодательство.

К такому же типу доходов относится рента с природных богатств. Но государство в своё время не смогло эффективно распорядиться общественным достоянием, в результате получилось, что оно принадлежит не всем, а определённым группам, которые получают колоссальные доходы, торгуя национальным достоянием.

Между тем установление налоговых механизмов подразумевает создание условий, при которых владелец обязан эффективно использовать свою собственность, будь то предприятие, земля или недвижимость. Но в России в ходе приватизации предприниматель за ничтожную сумму получал завод, который ему просто незачем было эксплуатировать: он терпеливо ждал, когда цена начнёт расти, — и она росла в 2, в 3, в 4, в 10 раз. В результате владелец делал капитал просто на перепродаже собственности.

Что касается недвижимости, то существует ещё один парадокс. Можно ли считать бедным человека, который получает социальное пособие и еле сводит концы с концами, но при этом обладает достаточно заметной собственностью, например, приватизированной квартирой стоимостью несколько десятков тысяч долларов, дачным участком? Люди эксплуатируют эту собственность, но официально считаются бедными и нагружают социальную сферу.

„В мире науки“

http://wsyachina.narod.ru/economics/poortith.html

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: