reveal@mirvboge.ru

Эволюция регионального сепаратизма в России в региональный изоляционизм

В категориях: Трудные места

7 ноября 2008

Распад СССР продемонстрировал мощнейший процесс регионального сепаратизма, масштаб которого вынуждает некоторых современных политиков признавать этот распад «величайшей геополитической катастрофой».

Большинство линий политического напряжения в странах постсоветского пространства до сих пор имеет своим источником именно центробежные устремления местных элит. Желание добиться политических и экономических преференций от центров власти привело к возникновению не только политических, но и вооруженных очагов конфликтов. Абхазия, Карабах, Приднестровье, Южная Осетия, Абхазия – вот далеко не полный перечень кризисных регионов, образовавшихся в результате масштабной децентрализации.
Российская Федерация не избежала подобных процессов. Чеченский конфликт, распространившийся на территории Дагестана и Ингушетии, стал примером пагубного политического авантюризма местных элит и неумения федеральных властей вовремя принять адекватные меры к политическому решению возникающих региональных проблем.
Определенные тенденции к региональному сепаратизму до сих пор выказывали и региональные элиты ряда национальных республик Поволжско-Уральского региона, а также Сибири.

Процессы регионального сепаратизма достигли своего апофеоза к концу 90-х годов, когда, следуя известной сентенции «берите столько суверенитета, сколько сможете», многие регионы построили на своих территориях правовые системы, во многом противоречившие не только федеральному законодательству, но и Конституции РФ.
В конце девяностых, после знаменитого Ельцинского предложения «взять суверенитета, сколько сможете», из регионов с русским населением наиболее выделялось Приморье, Калининградская и Саратовская области. Все эти регионы объединены общими чертами - пограничные, с высоким уровнем социальных проблем, серьезной концентрацией криминала в местной элите и легендированным собственным, отдельным от остальной славянской части России идеологическим пространством. В Приморье укоренился политический миф о перспективе общей судьбы с «странами - азиатскими тиграми»; Калининград черпал свою региональную идентичность в Кенигсберге и германском периоде истории; Саратовская область оттолкнулась в региональном сепаратизме от истории существования республики немцев Поволжья, а также не вполне адекватной оценке уровня конкурентоспособности и экономического потенциала области по сравнению с соседними регионами Поволжья.
Вступление в НАТО и Евросоюз стран Балтии поставило проблему калининградского сепаратизма в качестве первоочередной. Вместе с тем, благодаря Калининграду, государство в принципе обратило внимание на проблему «славянского» сепаратизма.

Последние события на Дальнем Востоке показывают, что и этот очаг внутреннего сепаратизма локализован, а Правительство РФ принимает активные меры по прикреплению удаленной провинции к социально-экономическим программам метрополии. Местная элита, с одной стороны, была ослаблена за счет жесткого удара по криминалитету, с другой стороны, допущена к перераспределению ресурсов, поступающих в рамках целого набора федеральных программ развития Восточной Сибири и Дальнего Востока – проведение во Владивостоке саммита АТЭС в 2012 года, а также строительство нефтепровода Восточная Сибирь - Тихий океан (ВСТО).
С началом первого президентства В.Путина федеральной власти удалось реализовать шаги по пресечению излишней суверенизации регионов, среди которых наиболее эффективными можно назвать принуждение региональных властей к приведению регионального нормотворчества в соответствие федеральному; создание федеральных округов, изменение процедуры формирования верхней палаты Федерального Собрания РФ и фактическая отмена выборности губернаторов.

Однако наиболее действенными в наших условиях оказались теневые механизмы, в частности, инкорпорирование региональных элит в общефедеральную схему распределения ресурсов, что, конечно, стало возможным в результате исключительно благоприятных экономических условий, сложившихся в начале 21 века и приведших к ресурсоизбыточности страны; к теневым механизмам управления лояльностью региональных элит можно отнести и административные процедуры передела региональной собственности, и организация преследования некоторых представителей региональных элит федеральными правоохранительными органами.
Можно констатировать, что к середине «нулевых» годов на территории РФ в основном подавлены какие-либо проявления центробежных тенденций, однако, начинают проявляться не менее тревожные тенденции изоляционизма территорий, избыточного стремления к региональной самодостаточности, нежелания интегрироваться не только в глобальную экономику, но и в федеральную.

Наиболее ярко такой территориальный изоляционизм проявляется в Саратовской области. Исследование, проведенное по материалам губернских и федеральных СМИ, показало, что бывшая «аяцковская» элита, практически в полном составе, перекочевала под покровительство другого известного саратовского политика – Вячеслава Володина. В процессе перехода от одного сюзерена к другому произошло изменение настроений элиты. Если ранее губернская элита выстраивалась под экспансионистскую риторику Дмитрия Аяцкова, то в современных условиях главным мерилом местной идентичности политико-экономического класса Саратовской области становится присяга на верность секретарю генсовета партии «Единая Россия» Вячеславу Володину.

http://csrip.org/reports/report/2/

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: