reveal@mirvboge.ru

Год сбывшихся страхов

В категориях: Трудные места

8 января 2009

Александр КРАЙЧЕК

Россия без сожаления расстается с 2008 годом. Надо полагать, что и мир тоже. Бывают годы сложные, бывают - високосные. Тут одно совпало с другим. Последствия хорошо видны: впервые за полвека мир не знает, каким будет завтра. Глобализация и взаимопроникновение – величайшие из достижений современной цивилизации в интерпретации нобелевских лауреатов, – стали якорной цепью, которая влечет на дно всех ею скованных. Дна, кстати говоря, не видно, потому что до сих пор никто не в силах рассчитать ни скорости падения, ни его возможной глубины. Все усилия международного сообщества по противодействию кризису имеют тот же эффект, что метание камешков в цунами: хоть залпом бросай, хоть по одному, волну не остановить.

С 2008 г. современный мир будет вести отсчет перемен в сфере политики и экономики, в сфере гуманитарных воззрений на природу, казалось бы, устоявшихся идей. Кризис разрушает консенсус; казавшееся незыблемым становится сомнительным. Предложения по-новому взглянуть на архитектуру европейской и трансатлантической безопасности, на природу "неравномерностей" старой и новой Европы, на дееспособность международных институтов, включая ООН, НАТО, СНГ и Евросоюз, на роль и последствия миграции "третьего мира" на территорию "золотого миллиарда" и т.п. – все это признаки ломки глобальных представлений о действительности.

Мир в который раз оказался несправедлив. Кризис это всего лишь обнаружил, не позволяя более игнорировать скопившиеся проблемы. Если 1929-й стал годом Великой депрессии, то 2008-й – годом "великого прозрения", победы реализма над мечтательностью.

Пусть это звучит совсем непатриотично, но главным политическим событием года стало избрание нового президента США. Имя избранного – Барака Обамы – тут менее важно, чем сам факт избрания. Хотим мы того или нет, но именно США последние полвека вели мир и к победам, и к жестоким поражениям. Что говорить, если обратной стороной российского антиамериканизма является признание решающей роли Америки в случившемся коллапсе – это ведь прежде всего признание за ней, проклятой, ведущей политической роли. Когда-то взяв на себя роль единственного эмитента мировой политики, Вашингтон и сегодня, после явного провала на всех магистральных направлениях (борьба с терроризмом, мировая безопасность, борьба с бедностью, экологическая безопасность и т.д.), продолжает оставаться в глазах и Европы, и азиатских "тигров", и России главной надеждой на всеобщее выздоровление. Отсюда колоссальный запрос на приход к власти в США эффективного менеджмента. Отсюда же – всплеск интереса к прошедшим в ноябре выборам президента, который не просто сменяет невменяемую администрацию Джорджа Буша, но и взваливает на себя ответственность по нахождению в кратчайшие сроки единственного правильного решения по спасению страны и, уж извините, мира.

Станет ли Обама мессией, сказать сложно: и ситуация тяжелая, и менеджер не прост. Однако приход Обамы к власти стал не техническим следствием подсчета голосов, а следствием поднятой в самой Америке, да и в мире тоже волны оптимизма в отношении меняющихся стереотипов. Производство внутри, а не за границей. Бонусы за проданный товар и оказанные услуги, а не за фьючерсы в рамках непрозрачной отчетности. Налоги с богатых, а не с бедных. Война с терроризмом, а не со странами. Черный, а не белый. Все это и есть перемены.

Конечно, избрание Дмитрия Медведева президентом России вызвало в мире гораздо меньший интерес. Чего нельзя сказать о самом нашем государстве, в котором любая смена власти по меньшей мере драма, а иногда – триллер. В Америке выборы – всегда дуэль. В России – сложный ребус, кроссворд, в котором клеточки с буквами заполняются постепенно и сильно загодя, а в правильный ответ можно не верить до последнего.

Приход Дмитрия Медведева показал стране и миру, что демократические процедуры в России вполне прижились, даже если считать операцию "Преемник" излишне ангажированной. Ведь выборы прошли в соответствии с Конституцией, третий срок для Путина объявлен не был, альтернативные кандидаты присутствовали. Власть в стране обновилась, конечно, лишь отчасти. Но значение и этих изменений трудно переоценить. Медведев взялся за то, к чему его предшественник либо не хотел, либо не мог подступиться. Борьба с коррупцией, борьба за новое судопроизводство, борьба за малый бизнес, который, наконец, должен снять с государства по крайней мере часть социальной ответственности за людей, не нашедших себя в сегодняшней экономике. Все это, конечно, очень осторожно, крайне осмотрительно: группы влияния, договоренности, короткая кадровая скамейка и, возможно, личные обязательства тормозят запущенные процессы. Но все же движение есть, и это тоже верный признак обновления.

В этом смысле Россия ждала и продолжает ждать от Медведева перемен. Накрывший страну кризис отчасти делает эти перемены менее фактурными, а то и вовсе скрадывает их. Пакет законов о борьбе с коррупцией заработает только с 1 января 2009 г., а вопросы о том, с какой радости в годину кризиса Россия собралась выкупить госдолг Исландии или финансово подсобить конкретным "олигархам", возникли уже сейчас.

Вообще, в 2008 г. власть по-прежнему оставалась непрозрачной даже при принятии вполне закономерных решений – видимо, с непривычки доходчиво их объяснять. Однозначно правильное решение поддержать многомиллиардными вливаниями банковскую систему не объясняет, почему эта операция не сопровождалась мерами контроля за использованием отпущенных банкирам средств. Агрессия Грузии против народа Южной Осетии и российских миротворцев, унесшая жизни нескольких сот человек, была представлена как геноцид с тысячами жертв. Хотя понятно, что гибель и 200 человек, среди которых старики, женщины и дети – тот же геноцид, но неподтвержденные цифры заведомо "изобличают" Россию в глазах остального мира как раз в том вопросе, где она на сто процентов права.

Война на Кавказе – еще одно сверхзначимое событие уходящего года. Не потому, что впервые в новейшей истории России страна вела боевые действия на сопредельных территориях. И не потому, что это первый вооруженный конфликт с государством, прежде бывшим часть единой страны – в этом смысле конфликт с Грузией можно было бы даже признать гражданской войной.

Россия впервые отважилась соответствовать устоявшейся практике поведения тех же США по защите своих интересов. Практике, которую Москва все эти годы изобличала, отвергала и клеймила, но которой она воспользовалась, де-факто признав новый порядок разрешения международных споров.

Это крайне важная перемена: вторая крупнейшая военная держава мира показала, что готова играть по американским правилам в условиях, когда остальной мир этим правилам ничего противопоставить не может. История с Югославией и Ираком показала, что донкихотство в политике и "паркетный" протест не дают результатов. Право сильного стало решающим. Представляется, что в 2008 г. мы стали свидетелями взятия серьезного психологического барьера. Последствия этого понятны: боеспособность армии перестает быть абстрактной величиной, соизмеряемой с силами "вероятного противника", которого прежде все считали как раз таки невероятным.

Две тысячи восьмой год воплотил геополитические страхи России в материальные объекты: реальная система американской ПРО в Чехии и Польше, реальный враг на Кавказе, реальное расширение НАТО за счет Украины, реальная борьба за энергетические магистрали и т.д. Стало понятно, за что страна готова воевать: не "за все хорошее против всего плохого" как во времена развитого социализма, а за жизненные интересы. Серьезные вещи во внешней политике власть научилась называть своими словами. И давать оценку противнику в том числе с с использованием русского разговорного – таких "дипломатических" речей отечественный протокол не слышал со времен хрущевской "кузькиной матери".

Две тысячи восьмой войдет в историю и как год, когда впервые была потревожена Конституция. Событие знаковое, но с неясными последствиями. Они станут понятны только тогда, когда новая буква Основного закона перейдет в практику второго и последующих десятилетий этого века. Продление президентских полномочий (наряду с увеличением срока полномочий Государственной думы) так и не нашло в минувшем году внятного объяснения. Что дополнительно породило у и без того подозрительной оппозиции очередной приступ недоверия к власти и обвинения в конъюнктурности ее действий.

Так или иначе, страна в 2008 г. попрощалась с "эпохой Путина". И хотя сам Путин продолжает оставаться самым влиятельным менеджером страны, свойственные его президентству стабильность, политический штиль и экономическое процветание стали достоянием истории.

utro.ru

http://www.utro.ru/articles/2008/12/26/789512.shtml

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: