reveal@mirvboge.ru

\”И первый ангел вострубил\”.

В категориях: Общество, Церковь и власть

"И первый ангел вострубил".
19 сентября 2008

Не спешите смеяться над пензенскими сидельцами – вы сами еще боитесь коллайдера

Александр Храмов

Когда так называемые "пензенские сектанты" зарылись в землю и стали ждать конца света, намеченного на май 2008 года, – вся "цивилизованная общественность" над ними потешалась и, в лучшем случае, жалела их, убогих. Вот же, оказывается, какие бывают дремучие чудаки: пока весь мир обсуждает войну в Ираке и борется с глобальным потеплением, эти "самопровозглашенные православные" вдруг, ни с того ни с сего, в эпоху духовного возрождения и блестящей миссионерской деятельности митрополита Кирилла (Гундяева), забились в пещеру, ожидая конца всего мира.

Теперь же, не прошло и полугода, вся "цивилизованная общественность" на полном серьезе обсуждает – может ли наступить конец света 21 октября, когда в горах Швейцарии проведут первый эксперимент на новопостроенном Большом адронном коллайдере, каких еще не было в истории. Предполагается осуществить столкновение встречных пучков протонов, разогнанных в 27-километровой камере коллайдера до субсветовых скоростей. Эта тема модна, современна и прогрессивна – это вам не угрюмые бородачи-"сектанты" и примкнувшие к ним "кликуши". Правда, "сектанты" приводили доказательства от Священного Писания – и это Писание как-никак прочитали, и не раз. А вот те, кто рассуждает об опасности нового эксперимента, в большинстве своем протона от электрона отличить не могут. И кто тут более невежественен?..

Мне кажется, во всей этой истории интересен не столько адронный коллайдер, сколько само сознание современного человека, в которое глубоко, очень глубоко вошла мысль о том, что наш мир может внезапно схлопнуться и разрушиться. Газетная утка о зловредной установке ученых – всего лишь частный случай, в котором просвечивает парадигма нашего сознания. О конце мира говорили в 2000 году, его ждали в мае и ждут в сентябре 2008 года, его ждут в 2012-м… Современный человек живет в универсуме, в самой структуре которого заложена мысль о его возможном (и, если подумать, неизбежном) конце во времени. Предлог для ожидания конца мира может быть любым: комета, ядерная война, коллайдер…

Пензенская пещера и адронный коллайдер – всего лишь две ипостаси одной и той же установки сознания, настроенного на конечность мира. Просто сейчас модна не пещера, модно красивое и непонятное слово из научного жаргона: но суть-то одна.

Мир, который имеет конец – это продукт христианства. В сочинении любого отца Церкви после слов о том, что мир сотворен, идут слова о том, что мир когда-то должен будет прекратить свое существование. Эта мысль о том, что наш мир не вечен – крамольна для дохристианского сознания. Для любого древнего грека она абсурдна. "Бытие недвижно и бездрожно", - по словам Парменида. Мир, в котором мы живем, никогда не начался и не кончится. Невозможно представить себе какого-нибудь австралийского аборигена, или египтянина, или грека, который бы замер в ожидании конца мира перед очередной круглой датой. Ни комета, ни зловредный коллайдер не способны натолкнуть их на саму мысль о том, что "завтра" может и не наступить.

Конечно, дохристианскому сознанию ведомы чередования хаоса и космоса, когда огонь разгорается и поглощает космос, обращая всё в неструктурированную массу, и когда из этой массы снова рождается прекрасное мировое целое. Но речь идет о вечном возвращении, а не об унылом и страшном конце. Хаос тоже празднуется в рамках годового цикла – об этом подробно писал Элиаде: но наступление хаоса – не день уныния, рытья пещер, гробов и бомбоубежищ, это веселый праздник. Хаос встречают весело: как в Риме, когда рабы становились на один день господами, а господа – рабами, тем самым олицетворяя развоплощение стройного, иерархичного мирового целого в докосмический прамир, который еще не знает иерархий и градаций. Люди хлещут друг друга кожаными ремнями, всеобщая пьянка и радость. Потому что известно: сущее вечно, мир построен на вечном возвращении, а хаос - это залог того, чтобы может существовать и космос.

Но коллайдер – только повод для уныния. Никто не выйдет радостно на улицы праздновать запуск коллайдера как веселый праздник разрушения, с которого вечное бытие опять начнет свой цикл. Нет, все только и думают о том, как холодная и черная дыра, возникнув в коллайдере, засосет сначала Европу, а потом и всю Солнечную систему. И ничего уже не будет, будет только холодная и скучная пустота. Нечему тут радоваться.

Мир не вечен, этот мир кончится и больше не вернется – вот какую мысль принесло христианство. Старое никогда не вернется: время линейно, и в одно из мгновений этого времени наступит конец мира, точка невозврата. Ни старого, ни нового не будет уже – будет только вечное. Ожидание конца мира – непременный атрибут христианской цивилизации, более того – ее энергетический импульс. Конец мира просвечивает чуть ли не через каждое мгновение истории, подмигивает нам из-за каждой круглой (и не круглой) даты. Со времен первых христиан и поныне люди ждут конца и просто каждый год (после очередной несостоявшейся гибели мира) немного отодвигают его в будущее: христианская цивилизация – это цивилизация отсроченного конца. Первые века нашей эры, средневековье, Новое время – это движение от одного несостоявшегося конца мира к другому: всего их были сотни – и в XXI веке, как видим, подобное движение продолжается.

Еще одна примечательная деталь мифа о коллайдере – это то, что человек, оказывается, способен обрушить весь мир. Миф о коллайдере невозможен в неантропоцентричном мире. Когда человек воспринимается как насекомое, ползающее по ногтю мира, как писал Лев Толстой в "Воскресении", просто нельзя допустить, что он может спровоцировать конец света. Это же смешно! Человек – подчиненная часть мироздания – не сможет хоть сколько-нибудь расшатать целое. Разговоры о человеке, расшатывающем мир (парниковыми газами, ядерными бомбами, коллайдерами), возможны только в контексте радикального антропоцентризма. Собственно, если библейский рассказ о грехопадении (как он понимается в святоотеческом предании) переложить на современный язык – то получится рассказ об адронном коллайдере. Человек сорвал запретный плод, совершил, казалось бы, мизерное по масштабам мира действие – но в итоге обрушил всё бытие. "Небо устремилось было пасть на него, и земля не хотела носить его", - пишет преподобный Симеон Новый Богослов о согрешившем Адаме. Сорван всего лишь один плод – а падает небо и уходит из-под ног земля, мир испытывает катастрофу. Тоннель в горах – и вот уже Европа засасывается в черную дыру. Человек стоит в центре мира – и потому его действия могут обрушить мир.

Всё это сказано вот к чему: современный мир, несмотря на Просвещение, затем на торжество постмодерна, всё равно продолжает жить в христианских категориях, например, в категориях антропоцентризма и конца света. Когда говорят – мир может закончиться завтра – надо понимать, что мы всё еще живем в христианскую эпоху. Лишь когда скажут: "Бытие недвижно и бездрожно", и махнут рукой на газетные сенсации о коллайдерах и круглых датах, тогда можно будет констатировать, что христианство больше не влияет на универсум, в котором мы живем. Так что пока не спешите смеяться над пензенскими сидельцами и сочувственно махать на них рукой: вы сами боитесь коллайдера.

"И первый Ангел вострубил…".

Credo.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: