reveal@mirvboge.ru

ИТОГИ И УРОКИ РУССКОГО ИСЛАМА

В категориях: Общество, Церковь и власть

14 апреля 2009

Как социально значимое явление он не состоялся, да и не может состояться

Валерий Емельянов,

Нет, речь не пойдет о нашумевшем проекте 2002 года "Русский ислам", инициированном советником президентского полпреда в Приволжском федеральном округе Сергеем Градировским, целью которого ставилось "переваривание ислама, через русский язык и культурную идентичность". "Русский ислам – это не русские, принявшие ислам, а ислам, принявший форму русского", – утверждал советник полпреда. Проект сей, как известно, был доблестно провален и похоронен, поскольку из сбивчивых текстов, наговоренных в то время г-ном Градировским, так и не было ясно, как переварить русской этнической культурой ислам, чтобы на выходе получилось не то, что вызывает ассоциации с завершением процесса пищеварения, а некая новая культурно-цивилизационная общность.

Впрочем, нет, все достаточно ясно. Это может быть только русский ислам без кавычек, ислам, к которому обратились этнические русские или же представители тех народов, для которых ислам не является традиционной религией.

До последнего времени отечественная история не знала знаковых обращений к исламу среди русских. Были обращения известных личностей в католицизм, менее известных – в протестантизм и иудаизм, однако исламскому призыву среди русских явно не везло. До конца 90-х годов. Именно на этот период приходятся обращения к исламу представителей интеллигенции – автора поэтического перевода Корана Валерии Пороховой, философа и общественного деятеля, бывшего православного священника Вячеслава Полосина, многих других людей, в том числе и священнослужителей. Об обращении к исламу объявили тогда также и творческие люди – например, певец Юлиан Васин и музыкант группы "Несчастный случай" Максим Трефолев.

Пик русско-исламской эйфории пришелся на 1999-2004 годы.Связано это было, в том числе, с активной политической кампанией некоторых деятелей и депутатов, позиционировавших себя как мусульманские общественные лидеры. Речь идет, прежде всего, об экс-депутате Госдумы Абдул-Вахеде Ниязове и его "Евразийской партии". Нужно заметить, что именно в то время существовала неплохо выстроенная система исламского призыва. Речь идет о выходившей до 2003 года телепрограмме "Тысяча и один день", организованной при поддержке "Евразийской партии" на российском канале. Это была именно религиозная программа, которую впоследствии неожиданно заменили на нынешнюю "этнокультурную" пятнадцатиминутку под названием "Мусульмане". Сегодня, вспоминая те, еще не очень далекие, годы, осознаешь, что это было время пика интереса к исламу среди немусульман России.

Как-то пришлось услышать фразу о том, что ислам легко принять, но трудно его полностью практиковать. Очень скоро можно было убедиться, что среди немногочисленных представителей русской не традиционно мусульманской интеллигенции существует как бы два тренда. Представителей первого из них (среди которых был и автор этих строк) привлекли в исламе его строгое единобожие и одновременно мистические и религиозно-универсалистские элементы, имеющиеся в некоторых мусульманско-суфийских тарикатах индийского и иранского происхождения. Второй состоял из политических радикалов как очень левого, так и очень правого толка. Именно эта группа породила "политических исламистов" русского происхождения, пытающихся полностью исполнять обряды ислама и делающих сильный акцент на внешней поведенческой религиозности. В то же время все многочисленные "группировки русских мусульман", о которых, в частности, пишет именующий себя исламоведом Роман Силантьев, часто состояли из одного-двух человек, либо вообще существовали лишь в умах подобных исследователей. Например, группа "мусульман-сионистов", к которой, неизвестно почему, был причислен и автор этих строк. Можно говорить о двух более-менее значительных попытках создать объединения русских или, точнее, нетрадиционных мусульман. Первая из них – община "Прямой путь" под руководством экс-депутата и бывшего православного священника Али-Вячеслава Полосина, в рамках которой была предпринята попытка объединить, условно говоря, духовно-эзотерических "искателей Востока" и "политиков". Этого не получилось, и община к 2004 году фактически прекратила реальную деятельность. Правда, в 2004 году на базе нескольких групп "нетрадиционных" мусульман возникла так называемая "Национальная организация русских мусульман" (НОРМ). Самой значимой акцией этого сообщества стала, пожалуй, пресс-конференция в газете "Известия" 22 июня 2004 года, организованная при поддержке Гейдара Джемаля. После этого события НОРМ на какое-то время стал центром притяжения для всех "нетрадиционных" мусульман. Однако очень скоро в этой организации развил бурную деятельность некий Харун-Вадим Сидоров, пытавшийся установить авторитарный стиль работы и соединить ислам с чуждыми самой природе этой религии этнонационалистическими взглядами. Организация пережила несколько расколов – сначала поссорились с Джемалем, который настаивал на том, что ислам все же религия интернациональная. Затем крах потерпела идея суннитско-шиитского симбиоза в НОРМ, шиитская часть во главе с интеллигентным Абдул-Каримом Черниенко была изгнана из НОРМ. Потом пришла очередь еще "группы товарищей", причем, по тогдашним утверждениям того же Харуна Сидорова, многие из них вышли из организации "с публичным отречением от веры". Эволюционировала и идеология НОРМ от суннитского салафизма к суфизму. Однако идейной константой этой организации всегда оставались этнический национализм и нескрываемые симпатии к фашизму. Сегодня еще к этому можно добавить ориентацию на турецкую модель как возможный образец современного мусульманского государства и критическое отношение ко всему, что происходит в российской умме и в мусульманском мире в целом. Реальное же значение этой организации, на наш взгляд, сегодня ничтожно, реально действующих людей в ней, возможно, меньше, чем всех сетевых ресурсов, аффилированных с этой организацией. Можно даже сказать, она продолжает активное существование, но исключительно в виртуальном пространстве.

Впрочем, о современной истории исламского сообщества России написано немало, и цель данной статьи отнюдь не повторение всего написанного и потому общеизвестного. Формат рубрики "Мысли" позволяет сделать некоторые выводы спустя десять лет существования такого явления, как русский ислам. Выводы, может быть, и субъективные, но, на наш взгляд, не лишенные оснований.

Первый из них – констатация того факта, что русский ислам как социально значимое явление не состоялся, да и не может состояться. Сегодня вопрос о русских в исламе уже не находится в фокусе внимания, как это было пять-семь лет тому назад. Специфической оказалась и судьба многих известных людей, некоторое время назад обратившихся к исламу. Музыкант Максим Трефолев, по некоторым сведениям, принадлежит к последователям одного из неортодоксальных суфийских шейхов. Певец Юлиан заинтересовался учением Ошо Раджниша и сегодня не любит вспоминать о "мусульманском" периоде своих духовных исканий. Отрывочны сведения о двух бывших православных священниках, обратившихся к исламу после Али-Вячеслава Полосина. Один из них, Владислав Сохин, покинул Россию. Другой, сибиряк Сергей Тимухин, до ислама побывавший в лютеранстве, по имеющейся информации, впоследствии прошел иудейский гиюр и пытался организовать религиозную общину унитарианско-караимской направленности.

Ответ на вопрос, почему же русский ислам так и не стал значимым явлением, автор этих строк пытается искать, условно говоря, на личностном и социально-историческом уровне, опираясь на собственные наблюдения и, в какой-то мере, духовный опыт.

На личностном уровне многие русские, искавшие в исламе строгое, не отягощенное рукотворными доктринами Церкви, Единобожие, а также элементы духовного универсализма, вдруг обнаруживали, что столкнулись с жестко регламентированной ритуально-поведенческой системой, к тому же ориентированной на совершенно определенную этническую традицию и ментальность. Учтем также специфику бытового отношения к современному исламу, который, как религия, проходит именно в наши дни воинственно- пассионарную стадию и потому имеет в глазах немусульман, чаще всего, негативный имидж. В таком случае, как правило, происходит резкий разрыв социальных связей новых мусульман со своим прежним немусульманским окружением и, прежде всего, с родственниками. И дело не в том, что бывший Иван, а ныне Абдулла уже не пропустит с родней рюмочку, закусив шматком сала. Все сложнее – вокруг него складывается атмосфера с диапазоном настроений от тихой предубежденности до враждебности. Кроме того, для новообращенных всегда больше, чем для "традиционных" представителей религии, характерно стремление к исполнению всех элементов религиозной практики как проявлению полноты веры. Тем более, что эти элементы внешней религиозности имеют особое значение именно в суннитском исламе. И очень скоро таким верующим становится очевидной невозможность жизни и работы в неисламском окружении. Поэтому некоторые из новообращенных мусульман специально переезжали на жительство в мусульманские регионы России и даже в другие страны.

Для новых мусульман, обратившихся к исламу в силу сугубо духовной мотивации, проблемой бывает культурная и социальная адаптация в новой религиозной среде. Не секрет, что к новым единоверцам в традиционно мусульманской среде не обязательно относятся радушно и доброжелательно. Принятие ислама часто с непониманием воспринимается как вторжение "чужака" в сложившуюся религиозно-этническую среду. Автору этих строк приходилось наблюдать проявления такого отношения со стороны татар-мусульман и арабов. Благожелательно же к "нетрадиционным мусульманам" относятся представители кавказских народов и иранцы. Однако оговоримся, это очень субъективное наблюдение. Правда, и со стороны русских мусульман, особенно представителей интеллигенции, нет-нет да и приходилось встречать людей, свысока, по культуртрегерски относившихся к "традиционным мусульманам".

Можно предположить, что для тех, кто обратился к исламу из нерелигиозной, а то и просто атеистической среды, все эти особенности нового религиозного окружения воспринимались не столь остро. Но те, кто приходил из среды религиозной и был до обращения верующим и активно практикующим в иной конфессии, сталкивается с болезненными трудностями социального и психологического плана. В той или иной форме, но на каком-то этапе появляется своеобразный комплекс отступничества от своей традиционной веры, а зачастую от семейных традиций, от близких. Конечно, по определению это все не так, и не должно быть так, но в сегодняшнем контексте, когда ислам воспринимается обыденным сознанием немусульман, скажем прямо, враждебно, реальная жизнь формирует именно такой комплекс. И еще – ищущий строгого Единобожия современный духовный странник испытывает изрядный конфуз, когда в одно ухо слышит рассуждения батюшки-миссионера о том, что Аллах и наш Бог суть две большие разницы,а в другое – хутбу-проповедь уважаемого муфтия, в которой без обиняков утверждается, что нынешние христиане – это не те христиане, о которых в Священном Коране говорится как о "людях Писания", исповедующих веру в того же Всевышнего, что и мусульмане (сказанное здесь основывается на реальных случаях из жизни). И после этого невольно придут размышления о том, пошел ли я правильным, прямым путем?

Предвижу вопрос к автору этих строк – а сам-то ты чей будешь, в чем твоя вера? Отвечаю прямо и кратко – я считаю себя авраамическим монотеистом-универсалистом с точки зрения взглядов на мир дольний и мир горний. Полагаю, что во всех трех "религиях Книги" – христианстве, иудаизме и исламе - присутствует истинное Божественное Откровение. Авраамическая триада, выражаясь языком мусульманских понятий, – это единый "дин" (вера, предполагающая следование по пути Всевышнего на основе данных им общих принципов и заповедей – именно таков полный перевод этого семитского понятия), но различные "шариаты" (воплощение принципов веры в определенной, более узкой культурно-исторической среде). И в смысле строгого Единобожия я могу себя обозначить мусульманином. Кроме того, полагаю, что широко, либерально мыслящий христианин или даже иудей (хотя с последними сложнее) вполне может признать Благословенного Мухаммада посланником Божиим, и это не будет противоречить его традиционным религиозным убеждениям. В силу этого обстоятельства автор этих строк не отказывался и не намерен отказываться ни от одного слова шахады. Именно общение с мусульманами и встреча с исламом помогла мне глубже понять и прочувствовать "монотеистичность" моей традиционной религии и в какой-то момент гармонизировать в душе и сознании универсальный монотеизм и собственную традиционную религиозность. В конце концов, Благословенный Пророк, пришел полтора тысячелетия назад вовсе не для того, чтобы основать новую религию. Его Божественная миссия заключалось в том, чтобы очистить изначальный монотеизм Ибрагима-Авраама от поздних полуязыческих обычаев и человеческих умствований, почему-то выдаваемых за религию. И среди первых мусульман были такие, которые признавали пророчество Мухаммада, при этом оставаясь в своей изначальной религиозной традиции, христианской, либо иудейской. Потому как от традиции, тем более, если она сопряжена с истинной и искренней верой, никуда не уйдешь. Проверено…

Теперь коротко приведем социально-исторический аргумент в пользу того, что русский ислам вряд ли имеет значимую перспективу. Дело в том, что другая авраамическая религия плохо приживается в социуме, где до нее уже имелась развитая религиозная монотеистическая культура. При таком раскладе обращение к исламу оказывается часто поверхностным и религиозно немотивированным, а в результате мы имеем либо отход от религии вообще, либо обращение к изначальной традиции. Классический пример – религиозная история албанцев.

Так что русскому исламу как социально значимому явлению вряд ли суждено состояться. Но русские мусульмане были, есть и будут. И это проявление своеобразного движения душ и умов современных россиян, пусть и немногочисленного, но все-таки яркого и интересного культурного феномена. Который, возможно, еще себя проявит. Как именно?

credo.ru

http://portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=928

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: