«Критская уния» или «черные полковники»?

В категориях: Общество, Церковь и власть

Владимир Можегов

 

Если внутри страны мы наблюдаем все более прочную синергию олигархии и номенклатуры под омофором РПЦ (в роли новой КПСС), то во внешней политике наибольший интерес вызывают процессы сближения христианских церквей (прежде всего православной и католической). Разговоры о возможной встрече патриарха Кирилла с папой Бенедиктом звучат все громче, и ни у кого уже, кажется, нет сомнений, что эта встреча в достаточно близкой перспективе состоится. В начале этого года неоднозначную реакцию вызвала публикация рабочего документа православно-католической богословской комиссии, заседавшей в октябре прошлого года на Кипре, фиксирующего сближение позиций церквей по спорным богословским вопросам. В нашей церковной среде документ поспешили окрестить «Критской унией», а бурная реакция на него вызвала следующие размышления.

Единственное, что можно сказать, познакомившись с документом, легкомысленно прозванным журналистами «Критской унией», это то, что богословский диалог между католиками и православными, призванный разрешить противоречия, приведшие к катастрофическому расколу христианства в начале XI века, развивается — и развивается плодотворно. И это, конечно, не может не радовать всякого нормального человека.

К чему привел Великий раскол христианства за последнее тысячелетие?

Великие восточные церкви древности окончательно захирели. Бывшие христианские пространства Востока — Малой Азии, Сирии и Египта — оказались практически полностью поглощены исламом. Красноречивым символом судьбы Восточного христианства остается собор Святой Софии в Стамбуле (сердце православного мира), обращенный в мечеть и музей. Нецерковному человеку порой кажется — и не без оснований, что таково состояние современного православия в целом: нечто полу-археологическое, полу-азиатское, среднее между исламом и иудейством. Запад сохранился лучше, но и ему отсутствие связей с живыми соками Восточной мистики не пошли на пользу. Секуляризация и разъединение европейского мира, его мировые войны и революции — все это также плата за Великий раскол.

Если мы продлим этот вектор немного в будущее, то увидим скорей всего окончательный закат христианского мира в желтых азиатских песках. И единственной альтернативой видится исцеление Великого раскола, за которым можно ожидать ренессанса христианской культуры на Западе и Востоке Европы. В процессах, идущих в этом направлении, работа православно-католической богословской комиссии занимает одно из ключевых мест. В отличие от романтических экуменических порывов ее работу отличает безукоризненная научная и догматическая строгость, скрупулезное исследование приведших к расколу противоречий. А поскольку понимания вздорности всей драмы, разыгравшейся тысячу лет назад в православном сознании, излеченном многовековыми унижениями от самодовольства, сегодня больше, чем когда-либо, то, соответственно, больше и шансов на примирение. Единственное, что может всерьез ему помешать, — это, увы, русская церковность.

В начале ХХ веке сращение РПЦ с репрессивным аппаратом империи привела Россию к духовному кризису и революции. Сегодняшняя наша церковная формула (фанатики против бизнесменов внутри, и новая смычка с властью — снаружи) вновь приближается к традиционной. Какую же роль нынешняя РПЦ сможет сыграть в примирении церквей?

Объективных доводов и исторических оснований, которые можно было бы противопоставить воле папы Бенедикта и патриарха Варфоломея к сближению, у сегодняшней РПЦ нет. Когда Рим с Константинополем рвали последние связи, Москвы еще не было в проекте, а русская (киевская) церковь выползала из пеленок под стол. То есть объединение церквей вполне могло бы произойти и без участия РПЦ. При этом участие в новом мировом картеле (пусть и на третьей после Рима и Константинополя роли) сулит РПЦ все-таки больше выгод, чем мировая изоляция в случае дальнейших демаршей и попыток срыва переговоров. У патриарха Кирилла есть выбор: войти в историю в качестве объединителя церквей или войти в нее раскольником.

Однако при том градусе внутреннего напряжения в Русской церкви и той неоднозначной репутации, которой пользуется нынешний патриарх в церковном народе, союз с Римом становится для РПЦ прямой угрозой раскола. Вряд ли патриарху Кириллу стоит ждать серьезных демаршей со стороны духовенства, не приученного, в общем, противиться воле начальства; однако какого-нибудь нового епископа Диомида, а то и двух-трех получить на свою голову вполне реально. Добавим сюда растущее раздражение дея-тельностью РПЦ в обществе, и можно не сомневаться, что в желающих раздуть пожар конфликта недостатка не окажется.

При сегодняшней сращенности церковной и властной бюрократий и уровне коррупции в обеих раскол политических элит (которому может поспособствовать и внутрицерковный раскол) вполне предсказуем.

Знакомство с нашей историей, а также с историей всех предыдущих попыток примирения церквей, особого оптимизма не внушает. Единственно, что вполне очевидно, — это отсутствие следов христианства в нашей политической, да нередко и церковной реальности. А значит, и такой награды, как примирение церквей, ждать нам просто не за что.

http://magazines.russ.ru/continent/2010/144/vo11.html

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: