reveal@mirvboge.ru

Могут ли глобальные угрозы остановить глобализацию?

В категориях: Трудные места

11 февраля 2008

Юхан Норберг, шведский политолог и экономист, научный сотрудник Института Катона

Позвольте, я сначала скажу о некоторых важных международных вехах, которые имели место в последние несколько месяцев. Если мы посмотрим на то, какой процент от глобального ВВП составляет производство стран со средними и низкими доходами, мы увидим, что впервые в современной истории в этом году они произвели более половины всего объема глобального производства. Это означает, что те страны, которые мы традиционно называем странами с высокими доходами, производят всего половину мирового ВВП, а такие страны, как Индия, Китай, Россия, Бразилия, производят другую половину. И впервые в этом году «Тойота», японский производитель, вышел на первое место в мире по производству автомобилей. Впервые в этом году Китай стал производить больше автомобилей, чем США. И впервые в этом году Китай стал более крупным экспортером товаров и услуг, чем США. Это различные аспекты того процесса, который я называю глобализацией.

Глобализация – это когда мы соединяем континенты, экономики разных стран, давая людям возможность путешествовать, торговать и общаться. Отчасти это возможно благодаря развитию технологии. Оптоволоконная, телефонная связь, интернеттелефония дают возможность общаться. Кроме того, это контейнерные перевозки. Контейнер позволяет при минимальных расходах перемещать товары из одной части света в другую. Это позволяет, например, шведской компании “ИКЕА”, которая производит мебель, продавать свою продукцию в России. А лучшие российские производители этой продукции выходят на рынки Швеции. Впервые в истории нам гораздо легче торговать с другими странами, пользоваться их капиталом, их знаниями.

В отношении торговли и обмена хорошо то, что я, например, могу вкладывать силы и средства в экономическое образование, а мой друг в то же время может изучать литературу, Пушкина, поэзию. А потом мы можем обмениваться идеями и учиться друг у друга. Такой же принцип действует на глобальном уровне, когда мы обмениваемся стульями, мебелью, компьютерами, другой продукцией. И особенно важно, что в этом процессе могут участвовать люди, которые находятся не в центре мировой экономики.

Некоторые люди утверждают, что глобализация – это то же самое, что американизация, т.е. увеличение силы и мощи США. А я бы сказал, что как раз наоборот. Впервые в истории люди из других стран, помимо США, могут так активно участвовать в глобальных обменах. Сам Билл Гейтс, основатель Майкрософт, сказал, что если бы 40 лет назад у него была возможность выбирать, где ему родиться, он бы предпочел быть человеком средних способностей в США, чем родиться гением в Китае или в Индии. Потому что в США он имел возможность получить лучшее образование, имел доступ к капиталу и таким образом смог достичь большего в своей жизни. «А сегодня, – говорит Билл Гейтс, – я бы предпочел родиться гением в Китае или в Индии, потому что технологии и капитал найдут гения, где он ни был». Именно благодаря этому, как я уже сказал вначале, страны с низким и средним уровнем доходов производят половину всего мирового ВВП.

Интересно посмотреть на то, сколько времени требуется странам для того, чтобы удвоить средний уровень доходов на душу населения. Мы взяли Англию, Швецию и Китай. Начальная точка – это год, когда начался их собственный процесс глобализации, т.е. вхождение в мировую экономику. Англия (синяя линия) первая вступила в процесс глобализации, ей приходилось самой разрабатывать технологии, методы, и ей потребовалось 60 лет, чтобы удвоить ВВП на душу населения. Примерно через 100 лет после этого Швеция начала процесс глобализации и воспользовалась тем, что этот путь до нее уже прошли Англия и Франция, воспользовались наработанными ими технологиями и их богатыми рынками. Поэтому Швеции для удвоения ВВП потребовалось менее 40 лет. Третья страна – это Китай, который начал глобализацию, когда было накоплено уже достаточно капитала, технологии были развиты на высоком уровне, имелись инвестиции, и нужно было только иметь соответствующие институты в национальной экономике, чтобы воспользоваться всем этим, что Китай и сделал, удвоив ВВП за 10 лет.

Я на примере истории о факсовых аппаратах расскажу, как это выглядит. В начале 80-х гг. две страны мира одновременно каждая для себя решила, что она будет самым крупным производителем факсовых аппаратов в мире. Это были Бразилия и Тайвань. Но они пошли к этому разными путями. Бразилия ввела высокие тарифы, приняла протекционистскую политику для того, чтобы дать возможность своей промышленности, как ребенку, вырасти, созреть, встать на ноги. Тайвань поступил наоборот. Он отменил все тарифы и все торговые барьеры, открыв свою страну для иностранных производителей и торговцев. В результате бразильские производители факсовых аппаратов очень быстро разбогатели и были очень счастливы, потому что у бразильцев не было возможности покупать факсовые аппараты других стран, и они были вынуждены платить за дорогостоящие и не очень качественные бразильские факсы. В результате социальное неравенство в Бразилии усилилось, потому что компании становились все богаче, а потребителям приходилось платить за их продукцию все больше и больше. Другим эффектом такой политики было то, что бразильские факсовые аппараты не становились лучше, потому что производителям не было смысла вкладывать в технологию и разработки. А зачем, когда все и так вынуждены покупать их факсы? На Тайване, наоборот, из-за жесткой конкуренции им приходилось постоянно вкладываться в технологии, в бизнес-модели, постоянно учиться для того, чтобы сохранять конкурентоспособность на этом рынке. В результате тайваньские производители смогли экспортировать свою продукцию во все страны мира. А те знания, которые они накопили в этот период, положение, которое они заняли на рынке, позволили им вписаться в компьютерную индустрию и экспортировать уже компьютеры. И это всего лишь маленький пример того, как мы можем выиграть от глобализации, если мы готовы конкурировать, открыться для глобализации, а также пример того, как опасно сопротивляться глобализации и ставить ей барьеры.

Благодаря высокому уровню доходов, уровень крайней бедности в странах мира удалось снизить наполовину примерно за 20 лет. За 30 лет, также благодаря высоким доходам, удалось наполовину снизить остроту проблемы глобального голода.

Благодаря более высокому уровню доходов родители смогли вместо того, чтобы посылать своих детей на работу, на производство или в сельское хозяйство, давать детям образование. Благодаря более высокому уровню доходов, лучшему питанию и другим факторам, удалось значительно снизить детскую смертность, практически наполовину с 60-х гг.

Благодаря опять же высоким доходам, лучшему питанию, более высокому уровню образования, удалось резко увеличить ожидаемую продолжительность жизни. В глобальном масштабе за последние 45 лет в странах с низким и средним уровнем доходов продолжительность жизни выросла на 20 лет. И сейчас по всему миру в среднем каждую минуту продолжительность жизни возрастает в среднем на 15 секунд. И если вы будете меня внимательно слушать, я вам обещаю, что к концу этого часа ожидаемая продолжительность вашей жизни увеличится на 15 минут.

Но мир более взаимосвязан, поэтому помимо этих позитивных эффектов глобализации, глобализованы и угрозы. Несколько месяцев назад в Исландии все компьютеры погасли, и у них пропал интернет. Оказывается, крысы не где-нибудь, а в Шотландии перегрызли оптоволоконные кабели, которые вели интернет в Исландию. Если мы получаем пользу от нашей взаимосвязи с другими странами, мы становимся в какой-то степени зависимыми от них, что повышает для нас риск. Может быть, мы чаще будем видеть теракты именно в тех центрах распределения нефти и промышленных товаров, от которых мы зависим. Это Персидский залив с Ормузским проливом. Каждый день там проходит более 1/3 всей нефти мира. Если террористам удастся заблокировать его хотя бы на один день, то остановятся все автомобили, промышленность наших стран. И в более взаимосвязанном мире быстрее распространяются заболевания, эпидемии. И поскольку мы так взаимосвязаны, самое страшное, наверно, – как мы реагируем на эти события. Если под угрозой глобального заболевания мы прекратим ездить, прекратим трансграничные обмены, то вся глобальная экономика будет ввергнута в состояние хаоса. Поэтому, позвольте, я поговорю об эпидемиях, конфликтах и терроризме.

Четыре года назад весь мир только и говорил, что об атипичной пневмонии (SARS), о странном и очень опасном штамме вируса, который пришел из Китая. И когда в мире происходят 2 млрд. авиаперелетов в год, неизбежно эпидемия очень быстро будет перенесена в другие страны. И в этом случае американский бизнесмен, путешествующий из Китая во Вьетнам, перенес туда вирус SARS. Вы видите, что через месяц после открытия вируса, случаи SARS были зафиксированы в Австралии, Бразилии, США, в Европе.

Это риск, который появился в глобальном мире. Но подумайте о том, что в глобальном мире появились и новые пути реагирования на этот риск. В марте 2003 г. Всемирная организация здравоохранения предупредила все страны мира о возникновении угрозы SARS. И в глобальном мире удалось найти лучшие таланты, которые стали работать над решением проблемы атипичной пневмонии. И этим лучшим ученым удалось изолировать вирус через неделю. А ученые из Канады смогли прочитать его генетический код, через шесть дней они полностью расшифровали генокод атипичной пневмонии и отправили эту информацию по всему миру другим исследователям. И еще через шесть дней ученым в Гонконге удалось разработать тест-систему, с помощью которой можно было выявить заражение. И еще через несколько недель фармацевтическая компания «La Roche» смогла разработать эту тест-систему, удобную для использования врачами. Т.е. всего через несколько недель с помощью тест-систем компании «La Roche» можно было выявить носителей SARS и изолировать их. А через год американские ученые объявили, что они ведут опыты с вакциной против SARS.

Это был самый быстрый ответ на эпидемию за всю мировую историю. За год с небольшим с момента возникновения заболевания люди от ситуации, когда они ничего не знали о нем, перешли к тому, что они не только могли выявлять носителей, но и вакцинировать их. Сравните, как раньше в истории поступали с подобными новыми заболеваниями. Заболевания распространялись. Хотя и медленно, потому что не было авиаперелетов, но, тем не менее, постепенно распространялись по всему миру. В 1918 г. более 50 млн. жителей планеты умерли от гриппа, от испанки. И теперь мы можем сказать, что в глобальном мире мы сталкиваемся с новыми рисками, но мы лучше умеем реагировать на них. Один ученый, говоря об атипичной пневмонии, сказал, что если бы она произошла в 60-х гг., то от нее умерло бы до 100 млн. человек.

А вот пример того, как отсутствие свободы информации не дало нам прореагировать еще быстрее. Когда в конце 2002 г. китайские власти узнали о первых случаях заболевания, они попытались его скрыть не только от мира, но и от соплеменников. Но эта информация вскрылась, поскольку один канадский медицинский институт стал читать все относящиеся к здоровью сайты по всему миру. И они прочитали сообщения о том, что китайцы из провинции Гуандун стали покупать больше противовирусных препаратов, чтобы предохраниться от какого-то странного заболевания. Канадцы сообщили об этом в ВОЗ, и началась реакция на это глобальное заболевание. Т.е. есть новые риски, но есть и более быстрые способы реагирования.

Теперь перейдем к военным конфликтам. Говорят, что в глобальном мире в отсутствие сильных военных альянсов снижен уровень безопасности и выше риски возникновения конфликтов. Но есть и другой тезис. В глобальном мире, когда люди общаются и торгуют друг с другом, они становятся более зависимы друг от друга, и у них нет оснований наносить вред друг другу. Вот что когда-то сказал французский философ Вольтер, посетив Лондон: «На Лондонской фондовой бирже собрались вместе ради получения прибыли все представители человечества: евреи, мусульмане, христиане – которые общались друг с другом так, словно они принадлежали к одной религии, а «неверными» считали банкротов». Другими словами, если у нас с кем-то общие экономические интересы, то опасно причинять ему вред. Главное правило любого хорошего бизнеса «Клиента не надо убивать». Австрийский экономист Людвиг фон Мизес сказал, что если сапожник убьет булочника, то завтра ему самому придется печь себе хлеб.

И хотя мы признаем, что по-прежнему существуют войны и военные конфликты, в последнее время наблюдается оптимистичный тренд. С 1946 г. по 2002 гг. количество смертей, случившихся в военных конфликтах, сократилось. Во-первых, потому что с 90-х гг. вполовину сократилось количество военных конфликтов, а возможно из-за наличия общих интересов, которые порождает глобальная экономика.

Вспомните о традиционном конфликте между континентальным Китаем и Тайванем. Снова и снова Китай грозит захватить Тайвань, если она будет требовать независимости. В 1996 г., например, в результате такой угрозы со стороны Китая рухнула тайваньская фондовая биржа. Что произошло еще через три года, когда Китай сделал то же самое? Опять рухнула тайваньская фондовая биржа. Но к тому времени Китай интегрировался в мировую экономику, и в результате рухнула и шанхайская фондовая биржа. Потому что если вы зависите от инвестиций других стран, очень опасно угрожать им военным конфликтом. А между Китаем и Тайванем очень тесные торгово-экономические отношения. Порядка 50 тыс. китайских компаний полностью зависят от тайваньского капитала. В глобальном мире нам приходится все больше оглядываться на то, что думают о нас наши соседи – другие страны, и все меньше действовать в одностороннем порядке, агрессивно.

Еще один фактор, который, наверно, покажется вам знакомым, это то, что люди бедные и ничего не имеющие, люди, которым нечего терять, более склонны действовать агрессивно. Два экономиста изучили гражданские конфликты в ряде стран и оценили риск повторения таких конфликтов на ближайшие пять лет. Они выяснили, что риск непосредственно зависит от уровня доходов в стране: чем беднее страна, тем выше риск возникновения конфликтов. Более высокий уровень образования, более высокие доходы приводят к тому, что человек начинает верить в будущее, будущее всего мира, и не хочет ставить это будущее под угрозу в военном конфликте. Т.е. есть обнадеживающие тенденции, когда мы говорим о крупных военных конфликтах и гражданских войнах.

Но есть и негативная тенденция, которая проявляется в отношении других форм конфликта. На этом слайде показано. В 70-80-ые гг. количество глобальных международных террористических инцидентов, терактов, результатом которых были смерть, увечья людей, разрушение имущества росло, а затем вместе со снижением числа военных конфликтов стало снижаться. Но что-то случилось на рубеже тысячелетий, и их число от 100 в год выросло до 300 в год. И сейчас мы видим рост терактов во всем мире, жертвами которых становятся мирные люди.

Такие инциднеты происходят, в основном, в Южной Азии, в основном Индии и Пакистана, на Ближнем Востоке и в Персидском заливе. Оставаясь на стабильном уровне в 70-90-ые гг., количество терактов резко возросло с началом тысячелетия. Их стало больше примерно на 200 терактов в год. При этом, увеличение числа в мире терактов произошло практически исключительно за счет стран Южной Азии, Ближнего Востока и региона Персидского залива. И я хочу сказать несколько слов об этих регионах и возможных последствиях. Но давайте зададим такой простой вопрос: «А может ли терроризм остановить ход глобализации?» Как я уже сказал, все, чем мы пользуемся каждый день, от топлива, бензина, до других товаров, все приходит из других мест. Биологическое оружие в контейнерах или судно, которое подходит к нашим берегам и несет на борту взрывчатку, даже ядерное оружие могут не только нанести большой ущерб в этой точке, где они действуют, но нанести ущерб всему миру, создав страх. И эта атмосфера страха, безусловно, повредит глобализации. С 11 сентября США, охваченные таким страхом, стали вводить меры сдерживания, преграды торговле, международным поездкам. В результате стало очень трудно поехать на учебу в США из других стран. Но еще один интересный результат – стоимость трансграничной транспортировки контейнеров стала ниже, а не выше, чем раньше. Потому что эти меры контроля на границе привели к тому, что стало меньше возможностей для коррупции, для взимания дополнительной платы за провоз контейнеров.

Посмотрим на перспективы роста глобального международного терроризма. В основном, терроризм приходит из мусульманских стран Южной Азии и особенно из Арабских стран. Но помимо религии, есть нечто другое, что объединяет эти страны. Это тот самый регион, который не находится под влиянием глобализации. По данным доклада ООН «Об уровне правозащиты, свободы слова и политических свобод в разных странах» самый низкий уровень гражданских свобод наблюдается в арабских странах, и он с годами не растет, а даже снижается. Если в других странах больше свободы информации, больше общения между людьми, больше политических свобод, то в арабских странах этот уровень снижается. Интересно будет отметить, что количество книг, переводимых на арабский язык каждый год (а население арабского мира порядка 300 млн. человек) в 5 раз меньше, чем количество книг, переводимых каждый год на греческий язык (в Греции живет 5 млн. человек).

А вот результаты отсутствия экономической глобализации в этих странах. Швеция, где живет всего 9 млн. человек, привлекает примерно такую же сумму прямых иностранных инвестиций, что и все мусульманские страны, где проживает почти 1,3 млрд. жителей. А если исключить нефть, то выяснится, что арабские страны с 300 млн. населения экспортируют меньше, чем Финляндия, поскольку их экономика слишком зарегулирована, защищена протекционистскими барьерами и совершенно не глобализована.

И подводя итог разговору о терроризме и глобализации, я думаю, что это отсутствие глобализации как раз и ведет к появлению террористических групп, которые либо появляются там, либо вдохновляются этой атмосферой отсутствия глобализации. Население арабских стран очень молодое, половина населения этих стран моложе 25 лет. 15 млн. этих молодых людей не имеют работы. И через 10 лет, если эта тенденция сохранится, более 50 млн. молодых людей будут в этих странах безработными. По данным опросов общественного мнения, более половины молодежи хочет уехать из своих стран.

Т.е. здесь мы видим обратную картину тех преимуществ, которые дает глобализация. Если при глобализации люди становятся богаче, у них появляются новые возможности, они верят в будущее, то здесь никакой веры в будущее, становится только хуже. Но репрессивные режимы не позволяют возникнуть оппозиции, протестовать в СМИ и т.д. Единственное, где они могут жаловаться и оппонировать режиму, – это мечети и радикальные исламские группы. И чем репрессивнее режим, тем сильнее монополия на оппозицию у самых радикальных групп, члены которых не боятся попасть в тюрьму и подвергнуться пыткам.

В целом, отсутствие надежды на лучшую жизнь, отсутствие будущего ведет к тому, что молодые люди приходят в радикальные группы, которые хотят разрушить этот мир. Индия и Китай – гораздо более бедные страны, но там очень много людей, которые верят в будущее и которые знают, что если они будут улучшать экономику, их будущее действительно будет светлым. И это главный вывод. Да, действительно, глобализация дает возможность террористам с большей легкостью путешествовать из одних стран в другие. Но, с другой стороны, как раз в основе терроризма лежит отсутствие глобализации. И, наконец, я хочу сказать, что да, терроризм может остановить глобализацию, если прежде глобализация не остановит терроризм.

Полит.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: