Неизбежность модернизации

В категориях: Трудные места

3 марта 2010

Интересы человека против интересов экспорта: что победит?

Роман Вишневский

Сейчас почти у всего общества сложилось мнение, что в ближайшие годы, а, возможно, и десятилетия существующая в России социально-экономическая модель не будет серьезно изменяться. Большинство разделяющих эту точку зрения считают довольно перспективой идею сохранения статус-кво. Меньшинство крайне недовольно. Но и тех, и других объединяет одно: они верят, что в будущем не следует ожидать значительных перемен.

Произошедший кризис стал серьезным аргументом, подтверждающим эту гипотезу. Система достаточно эффективно справилась с возникшими серьезными вызовами, и наша страна практически одновременно с другими развитыми странами вышла на траекторию выхода из кризиса. При этом основные черты модели только укрепились.

Вместе с тем, существуют серьезные основания полагать, что в достаточно близкой перспективе произойдут значительные изменения всей существующей социально-экономической системы, по масштабу сопоставимые с теми, которые мы наблюдали в 1991 году. Импульс этим переменам даст изменение роли России в мировом разделении труда.

Начиная с первых веков российской истории, еще со времен Киевской Руси в мировой экономике наша страна занимала место экспортера сырья. Сначала это была, в основном, пушнина. Впоследствии – зерно и лес. В послевоенные годы Россия стала специализироваться на экспорте энергоносителей.

В советское время была сделана попытка технологического рывка, чтобы преодолеть экономическое отставание от развитых стран Запада. Однако этот рывок не сильно изменил структуру экспорта в развитые страны. Промышленная и высокотехнологичная российская продукция все же не дотягивала до мировых стандартов. Поэтому российский экспорт в развитые страны по преимуществу оставался сырьевым. В 70-ые годы эта зависимость усилилась.

После 1991 года в российской экономике произошли колоссальные институциональные сдвиги. Но с точки зрения ее структуры, сырьевая направленность только усугубилась. Фактически, результатом экономических реформ начала 90-ых стало то, что Россия резко сократила производство продукции оборонного комплекса и связанных с ним производств. Так же резко сократился экспорт относительно высокотехнологичной продукции в развивающиеся страны и страны бывшего социалистического лагеря. В структуре товарообмена с развитыми странами импорт более дешевых и качественных потребительских товаров заместил их внутреннее производство, отказ от этого производства, в свою очередь, позволил нарастить экспортные возможности в сырьевом секторе.

В 90-е и начале 2000-х годов отношение к углубившейся сырьевой направленности экономики было противоречивым. С одной стороны, постоянно делались заявления о стратегическом курсе на диверсификацию экономики и отказ от сырьевой зависимости. С другой стороны, постоянно принимались краткосрочные решения, направленные на усугубление доминирования сырьевых отраслей экономики. Во второй половине 2000-х годов возникла концепция, согласно которой сырьевой характер нашей экономики является скорее плюсом, чем минусом. Постоянно возраставшие нефтяные цены вселили уверенность в том, что эпоха дешевых углеводородов завершилась, и в дальнейшем Россия может получить экономические и политические дивиденды от своего эксклюзивного положения одной из крупнейших в мире держав по объему разведанных запасов и экспорту углеводородного сырья.

Экономический кризис, начавшийся в 2008 году, не поколебал эту уверенность. Хотя в начале кризиса цены на нефть резко упали, но вскоре они выросли и стабилизировались на исторически очень высоком уровне. Возникло мнение, что, поскольку кризис подобного масштаба случается раз в несколько десятилетий, Россия сможет спокойно продолжать дальше эксплуатировать сложившуюся модель.

Однако с высокой долей уверенности можно прогнозировать, что в ближайшее десятилетие произойдут серьезные изменения в структуре мирового энергетического рынка, которые полностью изменят положение России в международном разделении труда. Этот внешний импульс приведет к необходимости изменить не только экономическую, но и социально-политическую модель для того, чтобы соответствовать новым мировым реалиям.

В последние годы развитые страны много экспериментируют с различными альтернативными существующим технологиями получения энергии. Конечно, большинство этих попыток откровенно утопичны и не могут быть значимой альтернативой углеводородной экономике. Тем не менее, с высокой долей вероятности можно предсказать, что какая-то из этих технологий позволит совершить технологический прорыв.

В соответствии с теорией длинных экономических волн Кондратьева, каждая из этих длинных волн характеризуется собственной базовой технологией в сфере энергетики. Одно из объяснений современного экономического кризиса – то, что он является пиком понижательной фазы очередной кондратьевской волны. По этой теории, после выхода из кризиса будет создана новая энергетика.

Существуют и другие основания предсказывать изменения в энергетическом секторе. В последнее десятилетие высокие цены на углеводороды увеличивали издержки в развитых странах. Еще более неприятной для стран Европы стала зависимость от российского газа, особенно с учетом периодически возникавших газовых войн, негативно отражавшихся на населении и экономике этих стран. Кроме того, в общественном мнении западных стран все время растет значимость экологической компоненты, что стимулирует поиск более «чистых» технологий.

К поиску альтернативы существующей энергетике Запад подталкивают не только экологические или экономические соображения, но и геополитические причины. Практически все страны (за исключением, пожалуй, Китая), которые пытаются проводить независимую от Запада внешнюю политику, основывают свои амбиции на имеющихся у них больших объемах углеводородных ресурсов. Высокая цена на эти ресурсы, сложившаяся в последнее десятилетие, дает этим странам экономическую основу для проводимой внешней политики.

Мировой исламский терроризм также практически полностью основан на нефтяных ресурсах богатых арабских стран. Доходы от продажи энергоносителей позволяют арабской элите финансировать террористическую деятельность боевиков. Полагаю, что это делается не только из религиозных, но также и из политических соображений, поскольку терроризм является хорошим политическим рычагом давления на Запад.

Собственно говоря, именно связь между терроризмом и нефтью стала причиной провала политики администрации Джорджа Буша по силовому решению проблемы терроризма. Невозможно искоренить терроризм, пока не ликвидированы источники его финансирования. Эти источники непосредственно связаны с богатыми арабскими странами. Ирония состоит в том, что фактически Запад вынужден финансировать собственных врагов. Закупая у них углеводородное сырье для своих нужд, Запад дает им экономическую мощь для противостояния себе. Углеводороды – практически единственный вид ресурсов, которые так неравномерно рассредоточены по земному шару, что большинство их сконцентрировано вне территории стран Запада. Очевидно, что стратегически решить проблему нейтрализации своих оппонентов можно только одним способом – избавившись от энергетической зависимости от них.

Эти соображения объясняют значительные усилия развитых стран по разработке новых технологий в энергетике. И усилия принесли первый серьезный успех. В 2009 году впервые за много лет газовый рынок Соединенных Штатов Америки из дефицитного стал профицитным. Это произошло благодаря разработке технологии извлечения газа из сланцев. Развитие этой технологии и распространение ее в Европе, где огромные запасы газосодержащих сланцев найдены в Нидерландах, Польше, Франции, Швеции и других странах, способно привести к многомиллиардным убыткам российских производителей газа. Похоже, однако, дело не ограничится одной технологией. Скорее всего, будет разработан целый куст технологий, предоставляющих альтернативы существующим сейчас источникам углеводородов. Автору, например, представляется весьма перспективной технология прямого производства углеводородного топлива из органических отходов.

История науки и техники говорит нам, что очень сложно предсказать, какая именно из разрабатываемых технологий станет основой будущей энергетики, а какая окажется тупиковой. Однако очень высока вероятность того, что хотя бы одна альтернативная технология найдется. Возникновение такой технологии ни в коей мере не означает, что нефть и газ быстро утратят свою роль в энергетическом балансе. Но они перестанут быть критическим ресурсом для развития экономики – а значит, и критическим фактором мировой политики. Цены на них упадут до уровня, обеспечивающего покрытие издержек и минимальную норму прибыли наиболее эффективных мировых производителей. Из-за тяжелых условий добычи и удаленности месторождений от потребителей, российские производители нефти и газа могут вообще не войти в их число.

Ситуация будет аналогична той, когда появление нефти и газа не означало полного прекращения добычи угля, но экономический и политический вес угольной отрасли резко снизился. Если в первой половине XX века угольная отрасль и профсоюзы шахтеров были важными политическими и экономическими игроками, то к концу XX века от их былого влияния не осталось и следа. Наиболее драматическим эпизодом было противостояние в начале 1980-х правительства Маргарет Тэтчер и шахтерских профсоюзов, которое окончилось поражением шахтеров. В бывших социалистических странах аналогичные изменения произошли в 90-х годах XX века.

Скорее всего, уже в ближайшие десятилетия Россия может столкнуться с резким снижением цен на энергоносители, падением объемов экспорта и невозможностью удовлетворять все возрастающие материальные запросы населения за счет импорта потребительских товаров. Необратимое снижение цен на энергоносители приведет к экономическим потрясениям и росту социальной напряженности. При этом станет недоступным традиционное для России решение с помощью экспорта других сырьевых ресурсов. Изменится внешнеполитическое положение страны: если импорт энергоресурсов для Запада перестанет быть критическим, исчезнет основной рычаг нашего международного влияния.

Чтобы ответить на возникающие вызовы, необходимо будет кардинально изменить не только существующую экономическую систему, но и ее социально-политическую часть. Модернизация станет неизбежной.

Хочется надеяться, что произойдет кардинальный сдвиг и впервые в истории мы прекратим делать ставку на природные ресурсы как основу богатства страны, и начнем заниматься ростом человеческого капитала. А значит, поставим во главу социально-экономической системы не интересы экспорта ресурсов, а интересы человека.

slon.ru

http://slon.ru/blogs/vishnevsky/post/260116/

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: