О греховных социальных структурах

В категориях: Трудные места

Бачинин В.А.

В историческом времени и социальном пространстве действуют люди, чья природа повреждена первородным грехом. Поэтому они в своих поступках непозволительно часто нарушают те запреты Бога, о которых говорит Священное Писание.

Кроме личных грехов, существуют еще и грехи корпоративные, совершаемые человеческими сообществами – группами, народами, государствами. Такими групповыми грехами-преступлениями следует считать продажу Иосифа в рабство его родными братьями, поведение тех, кто во время отсутствия Моисея создал золотого тельца и стал ему поклоняться, поведение жителей городов Содома и Гомморы или той толпы, которая, желая смерти Иисуса, кричала: «Распни его!»

Русский философ Вл. Соловьев использовал понятие общественного греха, когда рассуждал о причинах гибели Византии. «Царства, как собирательные целые, - писал он, - гибнут только от грехов собирательных – всенародных, государственных – и спасаются только исправлением своего общественного строя или его приближением к нравственному порядку» (Византизм и Россия. – Византизм и славянство. Великий спор. М., 2001. С. 159). Так, согласно Соловьеву, главным собирательным грехом Византии явилось "полное и всеобщее равнодушие к историческому деланию добра, к проведению воли Божией в собирательную жизнь людей" (Там же. С. 160).

К этому следует добавить, что от собирательных, общественных грехов, т. е. из-за непростительных отклонений от должного, угодного Богу, погибла не только Византия, но и Российская империя, а, спустя время, и империя советская.

Понятие сверхличного, надындивидуального греха не обошел своим вниманием и один из крупнейших христианских мыслителей современности, папа римский Иоанн Павел II. В своих посланиях-энцикликах он употреблял понятие социальных греховных структур. Под ними он понимал те общественные формообразования и силы, которые оказывают гнетущее воздействие на высшие человеческие дарования, подавляют способности и таланты людей. К ним Иоанн Павел II относил коммунистическую и либерально-буржуазную идеологию, а также те многочисленные формы социального общежития, которые далеки от совершенства и приносят людям больше вреда, чем пользы. Эти греховные структуры отягощают социальную и духовную жизнь человечества, привносят в нее много темного и деструктивного. Поэтому от них необходимо освобождаться, проявляя мужество и упорство.

В посланиях «Reconciliatio et panietentia» (1984) и «Sollicitudo rei socialis» (1988) Иоанн Павел II использовал такие понятия, как «социальная греховность» и «греховность системы». Он писал: «Говоря о греховных ситуациях или выступая против греховности определенных социальных ситуаций и поведения более или менее крупных социальных групп, или даже позиции целых их объединений, Церковь с пониманием заявляет, что эти случаи социальной греховности являются результатом, скоплением и концентрацией многочисленных личных грехов. Это сугубо личные грехи тех, кто способствует и побуждает к беззаконию и даже использует его; тех, кто, имея возможность устранить, исключить или хотя бы уменьшить какое-либо социальное зло, не делает этого по беспечности, из страха или потворствуя закону молчания, по тайному сговору или по равнодушию; тех, кто ищет оправдания в мнимой невозможности изменить мир; а также тех, кто хочет уклониться от действий под предлогом причин высшего порядка» («Reconciliatio et panietentia», 1984, 16).

Эта мысль о существовании прямых, непосредственных связей между греховностью отдельного человека и общественной греховностью чрезвычайно важна, поскольку она позволяет возлагать ответственность не столько на безликую систему, сколько на пребывающих внутри нее людей и тем самым побуждать их к определенным конструктивным действиям.

В энциклике 1988 г. Иоанн Павел II поставил геосоциальный диагноз мировой цивилизации конца ХХ века: «Следует подчеркнуть, - писал он, - что мир, разделенный на блоки, управляемый жесткой идеологией, где вместо взаимной зависимости и солидарности господствуют различные формы империализма, не может не оказаться под властью «греховности системы». Сумма негативных факторов, которые противодействуют истинному пониманию всеобщего блага и долга ему содействовать, как бы создает в людях и в учреждениях барьер, на первый взгляд, труднопреодолимый» («Sollicitudo rei socialis»,1988, 36)

Многочисленные «общественные грехи», заключающиеся в стремлениях подменить Бога идолами, извращают христианский проект преобразования геосоциальной реальности. К ним относится революция как «обобществленная страсть» и национализм как незаконное присвоение себе отдельными народами печати божественной избранности. Сюда же следует отнести групповой и государственный террор как форму политического демонизма, милитаризм как обожествленную воинственность, религиозный экстремизм и ксенофобию как разновидности сакрализованной нетерпимости, политическую вседозволенность как абсолютизированный волюнтаризм и многие другие социальные девиации.

Каждая такая девиация обладает собственным теологическим смыслом и может быть квалифицирована как общественный грех. Этот смысл, как правило, не очевиден, а от секулярного сознания он вообще скрыт. Его обнаружение требует значительных духовных усилий.

Теологический смысл всех опасных социальных отклонений заключается в том, что у них существует общее сходное основание: они указывают на определенный замысел Бога, допускающего их существование и стремящегося через них довести до человеческого сознания нечто важное, открыть перед ним возможность понимания того, к чему иными путями оно придти не в состоянии. Так, допуская военные вспышки, политические убийства, террористические акты и т. п., Бог не только наказывает, но и поучает людей. Заставляя их страдать, Он дает им возможности переоценить привычные ценности, придти к новому пониманию вещей, т. е. к постижению того, что Творец требует от Своих творений.

Человек и человечество не властны над своим прошлым, но имеют относительную власть над собственным настоящим. Прошлое с его грехопадением и сохраняющейся от него печатью первородного греха на всех живущих имеет вид необратимой реалии. Но настоящее – это сфера, где каждый человек не только подчиняется инерции необходимости, но и может проявить свою свободную волю. Будучи греховен по определению, он, тем не менее, имеет возможность спасения, в котором заключается главная цель, предопределяющая деятельность каждого христианина. Спасение является также конечной целью христианского человечества, и траектория движения к ней составляет ту магистраль, которая отвечает всем критериям истинности. Любое вольное или невольное соскальзывание с этой магистрали являет собой пример социальной девиации.

Существующие девиации различаются между собой характером и степенью отклонений от пути, ведущего к спасению. Бог не предопределял грехопадения, но спасение от греха Он предопределил. Для понимания сути девиаций важна следующая теологическая предпосылка: Иисус Христос умер за все человечество, но спастись смогут только уверовавшие в Него. Что касается людей, отвергнувших Благую Весть, уклонившиеся от пути, ведущего к спасению, то они погибнут безвозвратно. Таким образом, девиации всегда чреваты потерей возможности спасения.
Бог обнаруживает Свою суверенную волю, предопределяя те события мировой истории, которые Ему угодны. Однако, Он оставляет за людьми право свободного выбора. Они могут либо следовать по предначертанному Им пути, либо могут уклоняться от него. Бог не распространяет предопределение на всех людей и не обязывает их жестким образом неукоснительно исполнять Его волю. Демонстрируя свою свободу, люди могут творить зло, но за это будут лишены спасения.

Аналогичным образом обстоит дело и с такими гигантскими сверхсубъектами, как цивилизации, государства, народы. Те из них, кто отвергает христианские ценности, неизменно становятся заложниками опасных девиаций. Французский философ Ж. Маритэн писал о том, что людям всех культур и цивилизаций возвещено только одно имя, которым они могут быть спасены – имя Иисуса Христа. «Самые могущественные цивилизации, не знающие этого имени, неизбежно уклоняются в том или ином отношении от полного понимания цивилизации и культуры; порядок или свобода делают их одинаково жестокими. Даже подлинно христианская цивилизация не избегает многих случайных изъянов. Но только христианская цивилизация может быть избавлена от существенных недостатков» (Маритэн Ж. Знание и мудрость. М., 1999. С. 55).

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: