reveal@mirvboge.ru

Погубленная духовность. Она – невозместима

В категориях: Трудные места

Погубленная духовность. Она – невозместима
2 февраля 2006

А.Черняев, «Русское ревю»

«Русское ревью» представляет статью А. Черняева. При М. Горбачеве он был помощником по иностранным делам президента СССР.

(приводится в сокращении)

Позволю себе ограничиться в статье опасностью, которую несет стране православная церковь. Оговорюсь сразу: не о Боге речь. И не о вере. «Официально» я стал атеистом с тех пор как на уроке физкультуры во втором классе (1930 год!) ребята сорвали с меня крестик и долго надо мной потешались. Однако о Боге я не забывал. Вернее, он меня не забывал и, бывало, напоминал очень чувствительно. И вроде прожил я жизнь порядочным человеком, нарушая всего лишь одну из 10 библейских заповедей.

Горбачев, как глава светской и советской власти в стране, второй раз со времени возрождения патриаршествахх), принял в 1989 году предстоятеля православной церкви. Это был совершенно естественный шаг – в рамках желаемого правового государства, в целях честного впредь следования закону об отделении церкви и государства. А поскольку шаг этот был сделан в связи с 1000–летием принятия на Руси христианства, он не мог вызвать «вопросов» у других конфессий, равноправие которых и свобода вероисповедания вновь были подчеркнуто подтверждены Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Но получилось, «по Черномырдину», – так же, как и во всей нашей общественно–политической жизни (помните: «хотели как лучше»…). В данном случае в прорыв к свободе устремилась поповщина – сразу же с претензиями на политическое влияние: сколько священников оказалось на Первом же Съезде народных депутатов СССР! В мстительном порыве за десятилетия гонений, притеснений, ограничений, с агрессивностью и отнюдь не христианской алчностью церковь ринулась забирать себе былую собственность (нажитую, кстати, в давние времена тоже «не по Христу»!). Пустилась в прибыльный бизнес, получив потом от Ельцина немыслимые таможенные, коммерческие и иные привилегии. Потребовала и в основном добилась возвращения из музеев икон и других культовых предметов, давно ставших предметом искусства. Отсуживает здания, занятые культурными и даже детскими учреждениями… Десятками, сотнями по всей стране строятся и реконструируются церкви, часовни, монастыри, выплавляются и вывешиваются колокола. Освящение всего этого, часто самим Патриархом – лакомый кусок для наших беспринципных и послушных СМИ. Особенно отвратительно видеть, как кощунственно окропляют «святой водой» новые танки, ядерные подлодки, ракетные крейсеры, самолеты–ракетоносцы и т.п.

Запечатлелась в памяти картинка на экране ТВ (а таких и подобных десятки). Праздничное событие у летчиков и самолетостроителей. Стоят в шеренгу в парадных кителях майоры, подполковники, полковники, генерал. Поп, видимо, высокого чина, идет вдоль строя и брызгает с кисти водой (довольно обильно) в физиономию каждого. Они только морщатся, «блаалепие» на лице не у всякого. Что они думают при этом – здоровые, нормальные вроде мужики?! Как им не стыдно?! Пуще того – не смешно! Им что – безразлично, как они выглядят в глазах более или менее здравомыслящего человека?! Что они скажут об этой нелепой процедуре дома, своим взрослым ребятам?!

Папа Павел–Иоанн II осудил всякую войну – публично, устно и в своих посланиях. Наша РПЦ не упускает случая, чтобы не благословить очередной отряд солдат и офицеров, отправляемых в Чечню – на самую, пожалуй, несправедливую и грязную в истории России войну. И закрывает глаза на то, что там творит это «православное воинство»… за хорошие, кстати, деньги.

Чуть ли не ежедневно нам показывают крестные ходы (с сотнями истовых бабок за ручку с несмыслёнышами – внуками и внучками!), навязчиво демонстрируют богослужения и всякие другие церковные сходы по поводу то перемещения святых мощей, то поминовения убиенного, святого теперь императора, убившего в одночасье четыре тысячи человек 9 января 1905 года. То видим мы поклонения особо знаменитым иконам, многочисленные религиозные юбилеи и другие празднества. Сообщают нам по всем каналам о посланиях Патриарху с самого «верха» и объятиях с ним по разным случаям. Любой предлог используется для выражения почтения правящего класса к церкви. Все это неукоснительно и обильно присутствует на экранах, сопровождаемое придыханиями дикторов и комментаторов.

Попы всегда тут как тут, когда новый губернатор или мэр города входит во власть. Они его благословляют на правление над… гражданами светского государства!

Архирейский собор, слава Богу, не согласился канонизировать Ивана Грозного и Распутина. Но то обстоятельство, что эта идея долго и «всесторонне» обсуждалась в очень влиятельных кругах РПЦ и вынесена была на высочайший уровень – на очередной собор всех архиреев – само по себе показательно, говорит о настроениях, которые в этих кругах гуляют. Распутин, спасибо, «не прошел» в святые, а вот Иоанн Кронштадтский – покровитель черносотенцев, «знамя» «Союза русского народа» – возведен в сан святого.

Клирики РПЦ и сам Патриарх не только с амвонов, но и с государственных трибун, не говоря уж о журналистских микрофонах, «пиарят» включение в школьные программы «закона Божьего». Бесцеремонно и грубо, вопреки Конституции, но зная мнение правящих кругов, РПЦ давит и преследует религиозное инакомыслие. Даже представительство некоторых великих религий третируют как секты, усматривая в них посягательство на свою монополию.

Или посмотрите православный канал на ТВ – «Русский взгляд», – это же густая шовинистическая, временами просто черносотенная пропаганда. Церковь создает в провинции свои, православные, каналы ТВ, да и центральное телевидение охотно предоставляет ей время, когда и сколько «попросят».

Экспансия православия, поощряемая властями, питает шовинизм. Пусть Патриарх, епископы, священники осуждают его экстремистские проявления. Значение имеет другое, а именно – распространяемая атмосфера негреховности антисемитизма, ксенофобии, нетерпимости к людям другого вероисповедания.

Патриарх фигурирует в первой двадцатке, а то и десятке самых влиятельных политиков(!) Российской Федерации. Его награждают высшими государственными орденами. С ним президент и другие высшие чины «ведут диалог» по самым что ни на есть светским, государственным вопросам и обещают церкви «решать их сообща» (см. НГ, 18 августа 2004 г. Приложение «Религии», стр.1). Патриарх обращается с посланиями к гражданам(!) перед выборами в Государственную Думу, по случаю национальных дат. Он – на самом почетном месте на «высоких» государственных собраниях, при проведении официальных торжественных мероприятий. Церковные праздники фактически, повторюсь, преподносятся как «национально–государственные».

Церкви передаются безвозмездно земли, которые им принадлежали до Революции и даже – дело к этому идет – до Петра I и Екатерины II.

Де–факто православие ведет себя как государственная религия. Никто, кроме редких «интеллигентских» изданий, не осмеливается высказывать ни сомнений, ни возражений. А с намеками со стороны мусульманских деятелей уже не очень–то считаются, тем более, что, похоже, они готовы распластаться перед «православной властью».

Дело идет к превращению церкви в государственный институт. Судя по поведению президента, он не прочь признать за православной церковью роль духовного вождя нации. Во всяком случае, патриарх и его иерархи словом и делом показывают, что именно в этом смысл и цель их мирской политики.

Когда смотришь на этих холеных юношей, несущих хоругви или целующих ручку Патриарху, передавая ему ритуальные предметы, трудно отделаться от ощущения: для этих, судя по лицам, не глупых и совсем не «темных» людей, такое унизительное церковное служение – всего лишь верное средство приобретения политических дивидендов, начало карьерной лестницы.

Нужно ли все это России? Отвечает ли огосударствление самой ретроградной из христианских церквей исторической потребности России стать нормальным, цивилизованным, демократически современным государством? Нужна ли России реанимация религиозности, а фактически – внедрение ее, используя «административный ресурс» – как коллективизацию при Сталине или как с помощью лжи и обмана насаждали идеологию «светлого будущего»? Оправданно ли все это нашим прошлым, опытом взаимоотношений государства и церкви с тех пор, как русская нация сложилась как европейская?

Мои ответы – отрицательные по всем трем пунктам.

Нелепо и недостойно (к тому же для историка «по происхождению») отрицать колоссальную роль православия и церкви в формировании русского народа, в становлении российского государства, в укреплении и выживании его в крайне сложных условиях Средневековья.

Однако уже в XVII столетии вектор ее влияния повернулся в реакционную для нации и государства сторону. Новый темп естественной, биологически и географически предопределенной европеизации страны уже при Алексее Михайловиче оказался не совместим с господствующим положением церкви в делах российского государства. Попытка сохранить такое положение, даже нарастить мирской авторитет церкви была предпринята при Никоне. Кончилась она жестоким провалом и глубоким социально–религиозным расколом.

Петр Великий, круто развернувший паруса России под ветры европейского прогресса, бесцеремонно и даже жестоко указал церкви ее место. Ликвидировал и само патриаршество. Унаследовавшие его дело царицы тоже не очень жаловали попов. Близко к государевым делам не подпускали, бывало, и секвестровали церковное имущество. Великая государыня, дружившая с Вольтером и Дидро, формально выказывала почтение к православию, даже пешком из Москвы во Владимир прошлась на богомолье, отказалась выдать свою любимую внучку Александру за шведского короля, раз он потребовал ее перехода в лютеранство… Кое в чем еще. Это ей нужно было, чтобы превратиться в самую настоящую русскую бабу (оставаясь при этом самой образованной среди государей того времени). И она этого достигла. Уникальный феномен состоялся. Даже Пугачев не пытался клеймить ее как чужестранку. Но при всей своей снисходительности к церкви помыслить невозможно, чтобы Екатерина II допустила самое малейшее вмешательство иерархов в ее абсолютную власть. Откровенно, не скрывая от близких, пренебрегала и презирала шипение отцов церкви по поводу ее распущенности, как бы мы теперь сказали, «в личной жизни».

Не смогли реанимировать православную религиозность в культурной среде ни славянофилы, ни Достоевский, ни Победоносцев, ни панславянское прикрытие экспансионистской политики, эксплуатировавшей русский патриотизм.

Эйфория, вспыхнувшая в связи с сербско-турецкой, а потом русско-турецкой войной в 70-е годы ХIХ века, оказалась мимолетной. И в значительной степени обязана была тогдашнему газетному пиару. Вмешательство моего косвенного прапредка генерала Черняева, оказалось невостребованным и превратилось в авантюру. Добровольчество – как теперь документально выяснено, – если и мотивировалось православной солидарностью, то – в последнюю очередь. Были у него другие причины (см. например, последние страницы «Анны Карениной»). А реальная картина войны была не совсем уж так чистая и благородная (см. хотя бы «Четыре дня» и «Из воспоминаний рядового Иванова» – пронзительные повествования В.М.Гаршина, съездившего на эту войну).

Это я все к тому, что в «православной империи» духовность и общественное сознание определялись в ХIХ веке отнюдь уже не РПЦ. А о «Серебряном веке» уж и говорить на этот счет нелепо.

После Пушкина духовность российской нации (той ее части, где этот термин вообще применим), ее мораль (т.е. честь, благородство, совесть, справедливость, ответственность за страну и гордость за ее достоинства, а не за то, что ты здесь родился…) были порождением великой русской культуры, сугубо светской культуры, которая есть «совокупность исторически осуществляемых объективных (абсолютных) ценностей» и которая «не отождествима с практически вредной догматической религией (тем более – ее институтами)», но не противостоит «нагорной проповеди» (см. С.Франк «Культура и религия» в книге «Русское мировоззрение», Изд. «Наука». М., 1996 г., стр.555–569). Такая религия, по мнению этого религиозного философа, несостоятельна как творческое начало жизни.

Православная церковь не восстановила былого авторитета при наследниках великой императрицы вплоть до конца ХІХ столетия. Александр III и Николай II взялись было за реанимацию этой реакционнейшей опоры самодержавия. Но к тому времени уже не просто церковь, а само православие как религия погрузилось в глубочайший, исторический кризис. В народе попов презирали, интеллектуальная, духовная верхушка общества реагировала на его упадок и разложение клира очень болезненно, связывая и то, и другое с судьбами России. Достаточно назвать самые выдающиеся имена «в этом контексте»: предсказали кризис еще Чаадаев и Герцен, потом «занялись» им Достоевский, Толстой, Вл.Соловьев, наконец, – плеяда выдающихся религиозных мыслителей Серебряного века, который, между прочим, продемонстрировал, – наверно, в последний раз – мощь интеллектуального, духовного и нравственного потенциала России.

Но тут вмешалась Революция. Церковь была разгромлена большевиками. И за нее не очень–то вступился русский народ. Даже Белое движение не сочло для себя выгодным выступать в роли карающего меча православия. Однако, как это ни парадоксально, Советская власть «спасла» православную церковь, загнав ее фактически в подполье и варварски расправившись со многими священниками. Она сделала их мучениками за веру и тем самым сохранила ей жалостливый интерес и необязательную, сугубо добровольную поддержку некоторой части сердобольного нашего народа.

«Церковная духовность» к назревшей и перезревшей в середине ХХ века реформе–революции, несшей стране свободу, не имела ни малейшего отношения, хотя в горбачевских «общечеловеческих ценностях» присутствовал также и христианский нравственный источник.

С церковью было связано ничтожное меньшинство населения, а его просвещенная часть вообще считала церковность чем–то «эзотерическим» и маргинальным, давно потерявшем какое–либо влияние на ход реальной жизни. Теперь возрождают православную религиозность и навязывают церковные порядки обществу с помощью административного ресурса и огосударствленных СМИ? Откуда это пошло?..

А пошло это от идейной, духовной нищеты. Разоренная страна, цинично ограбленное, нищающее и убывающее численно с каждым годом население, расхристанное (по–ученому «деструктурированное») общество, расставшееся без сожаления с лживой и истощенной до предела коммунистической идеологией, оказалось без всякой идеи.

Социально–экономическая деградация сомкнулась с культурным и интеллектуальным оскудением и обеднением. Слой интеллигентных людей (всегда в России тонкий) истончился до едва заметного. Интеллигенция как необходимая составляющая российской нации, гордость России, практически исчезла, а удачливые выходцы из нее переродились в нечто совсем для нее неприемлемое по своим нравственным качествам. …Наступили смутные времена господства грубого, хамского цинизма сверху донизу, когда ценность имеют только деньги. И как всегда в такие периоды, на поверхность выползают темные силы, всякого рода мистика и, конечно, религиозное мракобесие. Коренясь в традиционной религии и имея за собой такую вековую организацию как церковь, оно располагает немалым ресурсом навязать себя… Причем – не только обществу, но и государству… слабому государству, каковым оказалось российское. Просвещенные и сильные цари этого ей не позволили… О советских временах и говорить нечего. И вот теперь церковь берет реванш.

Может быть, действительно, Россия умирает. Но не хотелось бы, чтобы ее отпевали слишком уж средневековым способом. Она все же заслужила другого – и прежде всего, повторяю, своей великой культурой, поразившей мир. Если же не отпевать, а думать о продлении жизни России, то в чем я вижу вред превращения ее в православное государство (а это уже не тенденция, а политика на встречных курсах власти и церкви)? Отмечу лишь несколько главных пунктов.

– Такая политика, неизбежно подпитывающая и возбуждающая шовинизм, вновь отчуждает Россию от внешнего мира, особенно – от остального христианского, закрепляет ее в особом положении, испокон века подозрительном для Запада.

– Она провоцирует внутри страны консолидацию людей других конфессий, прежде всего мусульманской. А это примерно шестая часть населения в стране, где численность русских стремительно сокращается. Поощряемое стремление РПЦ демонстрировать себя в качестве «главной традиционной религии», создает дополнительный стимул для взаимной религиозной нетерпимости, одновременно, для обострения межнациональной розни на бытовом и общественном уровне, для разрастания «автономизации» и сепаратизма.

– К целенаправленному снижению умственного потенциала нации через коммерциализацию образования, к захламлению мозгов и разложению морали посредством всяких ток–шоу, рекламной и брэнд–агрессии, манипулирования информацией, опять официальной лжи, добавляется оглупление разного рода нелепыми церковными ритуалами, невразумительными молитвами и архаическими проповедями.

- Развращающим образом действует «чудодейственное» превращение номенклатуры КПСС в «истых православных», со свечками в храмах, с лобызанием икон, целованием рук «их преосвященствам» и т.п. Этим занимаются высшие чины государства! И невдомек, что такое поведение вызывает лишь насмешливое презрение, питает ёрничество в адрес власти и недоверие к ней.

- Нарастающее отчуждение сейчас в народе от власти и даже враждебность к ней, которые в массе сильнее, чем было в тоталитарные советские времена, в какой–то степени связаны также и с религиозным фарисейством, с лицемерием «власть предержащих».

На что рассчитывают? Сделать православие идейной опорой государства, а РПЦ – его официальным идеологическим институтом, как было в царской России? Учредить вновь «православную империю» с помазанником Божьим во главе? Ведь соединение религии с политикой (или наоборот) по сути означает теократическую тенденцию в государственном строительстве, в нашем случае ведет к смыканию казенщины государственной с казенщиной церковной.

Но что – забыли, чем кончилась православная великая Россия? Огосударствление религии, заполнение идейного вакуума православием в ХХІ веке еще скорее, чем в начале ХХ–го, окончательно исключит не только какую бы то ни было духовность многоэтнической нации, но разрушит и саму страну, как это уже однажды случилось. Словом, православизация всей страны – это бездарный замысел. И наверняка – провальный.

И чем явнее будет обнаруживаться его несостоятельность, тем сильнее будет соблазн опираться только на силу… Потому что больше не на кого. За 15 лет постсоветской России режим (при всех его модификациях) не нарастил (и не получил снизу) масштабного социального слоя, способного и достойного стать искренней и надежной опорой Государства Российского.

Все знают Легенду о Великом инквизиторе из «Братьев Карамазовых». Это – гениальное описание жизни человечества, по крайней мере, в ее христианской части. Россия логику «инквизитора» повторяла на протяжении тысячелетия не раз. Но пыталась из нее вырываться – не она, правда, сама, а те, кому случалось возглавлять ее во имя ее же блага. Горбачев – последний в этом редком ряду.

Однако Россия предпочитала жить «во грехе». Либо рабски примиряясь с тиранией, либо – когда ей пробивали окно к свободе – ударялась в разгул и разграбление собственного дома, «побивая камнями» (и даже убивая) тех, кто хотел ей помочь наладить жизнь по–человечески.

Церковь же, по крайней мере, в новой истории России, не могла (по самой своей византийской сути) да и не хотела дать пастве «благодать», потому что питалась от греховности и «верхов» и «низов».

Нынешняя РПЦ исторически лишила себя права быть источником нравственности в обществе. На ней позорные пятна прошлого. Она не раз покрывала и «освящала» самые гнусные и жестокие акции правителей и их подручных. А теперь, в мирских делах своих (а они всего виднее) проявляет невиданную агрессивность и наглость, корыстолюбие, цинизм. Какая уж тут мораль, когда, не считаясь с «имиджем», надо поскорей, пока попустительствуют власти, не только вернуть с лихвой все отнятое большевиками, но и приумножить богатства, закрепить за собой непомерную собственность!

Впрочем, все это – в потоке общей нашей, общероссийской деградации.

Диктаторский (даже в «мягкой» форме) вариант возрождения России маловероятен, скорее всего, просто невозможен в нынешнем веке, в мировой обстановке, в которой неумолимо набирает мощь и всеохватывающий размах глобализация. Да и ресурсов для такого варианта у самой России уже нет (ни «человеческих», ни организационных, ни «идеологических»).

А тот «демократический» путь, который уже получился, лишь нагнетает угрозу существованию нации как таковой. Приводит, как видим, не к возрождению ее, а к перерождению России, к окончательной утрате ею своих наработанных веками черт и качеств, к превращению нашего общества в ново–новейшее варварство, оснащенное современной техникой и комфортом для немногих. Происходит примерно – то, что так блестяще и глубоко обосновывает в своих выступлениях и публикациях Валерий Дмитриевич Соловей.

Дальнейшая варваризация страны – при неимоверных у нас разрыве и ненависти между богатством и бедностью – может кончиться «1917 годом» (точнее, 1918–1921 гг.), который на этот раз просто сметет с лица российской земли всякую цивилизацию.

Подлинно демократический путь, видимо, возможен, хотя и очень долог и к тому же чреват, повторяю, таким революционным разрывом с теперь уже недавним своим прошлым, который может поставить под угрозу само присутствие России на карте мира.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: