reveal@mirvboge.ru

После войны и после признания

В категориях: Общество, Церковь и власть

28 августа 2008

Александр Зайченко – www.gazetaprotestant.ru

Создается впечатление, что война и признание Абхазии и Южной Осетии стали не политическим экспромтом, а событием, ожидаемым со стороны России, событием, которое она, если и не спланировала, но которым быстро воспользовалась. Как показывают события, это стало стратегической неожиданностью для Запада. Можно предположить, что российская сторона заранее просчитала разные варианты развития южноосетинского кризиса, начиная с прорыва грузинских войск к Цхинвали. Россия была готова выжидать и гибко реагировать на возможные контрмеры, как в данном регионе, так и в мире, в целом. Но реакция другой стороны оказалась вялой и замедленной: западные союзники Грузии не выставили России никаких ультиматумов и в то же время они не сделали никаких решительных шагов к быстрому налаживанию конструктивного переговорного процесса, в ходе которого можно было бы попытаться решить проблемы, в том числе выходящие за рамки этого кризиса.

США и их союзники по НАТО обвинили Россию в «неадекватном и непропорциональном» ответе на действия Грузии. Формально, если брать данный конкретный случай, это, возможно, и так. Но Запад не учитывает всю историю отношений между противодействующими сторонами в этом регионе. Он не смог предвидеть возможную реакцию российского руководства на серию многочисленных мелких, средних и крупных унижений этой великой державы. Только за последние 8 лет Запад неоднократно игнорировал интересы России на постсоветском пространстве; США и их союзники принимали односторонние действия в международных кризисных ситуациях (на Балканах, Ираке, Иране), по своему усмотрению выходили из международных соглашений с Россией (Договора по ПРО, ДОВСЕ и пр.). Очевидно, Запад утратил способность «понимать и предвидеть реакцию России как партнера», не сумел наладить мониторинг возросших военных и политических возможностей России, ее готовности реагировать на международные кризисы. Постепенно, нарастающая негативность в отношениях между Западом и Россией стала перерастать из состояния простого психологического дискомфорта российских политических элит, сохранивших самоощущение причастности к «великой стране», в решимость принять новую стратегическую доктрину активного отстаивания интересов России по большинству внешнеполитических проблем современности, несмотря на противодействия США и их союзников. Отсюда такая неожиданная для Запада быстрота, решительность и «неадекватность» действий России в этом конфликте.

Но одного накопленного недовольства и видимого военно-политического потенциала России, который, естественно, учитывается западными стратегами, недостаточно для таких смелых и решительных действий. Ведь даже широко известные акции СССР в ГДР, Венгрии, Чехословакии и Польше были более предсказуемыми и логичными для его западных противников. Очевидно, политическое руководство современной России обладает неизвестными для большинства обозревателей и аналитиков дополнительными стратегическими преимуществами. Это не обязательно какие-то военно-технические разработки или нововведения и даже не скрытые энергетические ресурсы. Такие преимущества могут просто отражать новые подходы руководства России к участию в уже существующих совместных программах России с Западом (борьбе с терроризмом, нераспространением оружия массового поражения, борьбе с международной преступностью и пр.). Ведь самое незначительное изменение в акцентах такого участия со стороны России может либо многократно увеличить для Запада затраты на их проведение, либо вообще сделать их нереализуемыми. Скоро мы узнаем, действительно ли такие преимущества существуют и что они из себя представляют.

www.gazetaprotestant.ru

Глеб Павловский, президент Фонда эффективной политики

Я считаю очень важным отметить, что теперь внутри России стоит ожидать консолидации и активизации сил, которые хотели бы заставить президента Медведева отказаться от модернизации страны, от «Стратегии 2020» и массированной борьбы с коррупцией под предлогом конфронтации с Западом. Действия Медведева не имеют своей целью конфронтацию с Западом, однако различным реакционным, консервативным, националистическим силам может быть выгодна сложившаяся обстановка. В этом случае гражданскому обществу нужно быть очень бдительным и не допустить разрастания каких-либо реакционных тенденций. Отмечу также, что признанием независимости Абхазии и Южной Осетии Россия не претендует на умаление суверенитета Грузии. Разбираться с этим вопросом предстоит самому грузинскому руководству. Главное, что теперь Москва получила нормативную основу присутствия своих войск в Южной Осетии и Абхазии – это межгосударственные военные договоренности. Мы не претендуем ни на пядь грузинской земли, и режим Саакашвили может оставаться у власти столько, сколько ему позволит грузинский народ. Что касается отношений с Западом, я ожидаю существенного их ухудшения. Кризис, развязанный грузинским руководством, продолжается. И главный фактор затягивания ситуации – это администрация Джорджа Буша, которая потерпела крушение по всем своим внешнеполитическим авантюрам и сейчас пытается превратить Россию в главного виновника всех своих неудач. По крайней мере, до президентских выборов в США это будет продолжаться, поскольку единственный шанс для нынешнего американского руководства попросту не оказаться на скамье подсудимых – это обеспечить победу Маккейна. Нельзя недооценивать возможности США в давлении на Европу, а значит, и с ЕС могут серьезно ухудшиться отношения. Главный вопрос – ограничится ли Вашингтон демонстративными действиями, или возможны прямые провокации против российских военных в Южной Осетии /ВЗГЛЯД/.

Владимир Анохин, вице-президент Академии геополитических проблем

Если исходить из юридических посылов, этот шаг, в отличие от Косова, вполне оправдан. Абхазия никогда не входила в состав Грузии до СССР, Осетия вообще была искусственно разделена. В постсоветский период обе республики отказались выходить из состава СССР и признали свою независимость раньше, чем Грузия «вывалилась» из Союза. Заявления Тбилиси о том, что Грузия является единым государством, вообще смешны – не надо тогда убивать своих соотечественников. И самое главное, что в течение этих лет Грузия не смогла выработать реальных предложений, которые бы удовлетворили Южную Осетию и Абхазию. Обе республики фактически давно были вписаны в ареал России – и по национальному составу, и по гражданству. Понятно, что Россию ждет обострение с Западом, который обязательно воспользуется этим обстоятельством. Однако реальных угроз я не вижу. Например, когда слышишь крики о том, что Россия окажется в международной изоляции, на ум сразу приходит пример изолированного Ирана, торговый оборот с которым в прошлом году при действии санкций вырос на 8 млрд евро. То есть западные страны кричат об изоляции все вместе, однако торгуют каждый по отдельности. Исключение из «Большой восьмерки» тоже не большая беда. Конечно, хорошо сидеть без галстуков и вести приятные беседы. Но если на одной чаше весов это, а на второй – жизнь твоих граждан, нормальный политик, конечно, выберет второе. И если нас вытурят из этого клуба, ущерб будет нанесен авторитету самой «восьмерки», которая превратится во что-то вроде ГУАМ. Об экономической изоляции России тоже можно забыть. Что они, откажутся от нашего газа или нефти? Хотя, конечно, для США это было бы очень выгодно – конкурентов не будет. Поэтому мы должны спокойно относиться к этим угрозам /ВЗГЛЯД/.

Александр Шаравин, директор Института политического и военного анализа

Я считал, что не нужно спешить с признанием независимости, используя это как козырь в переговорах. Тогда мы могли бы воздействовать на США и других западных партнеров в вопросе принятия выгодной для нас резолюции Совбеза ООН. Однако теперь такой вариант резолюции вряд ли возможен. С военной же точки зрения наши позиции на Кавказе улучшились. Мы теперь имеем плацдарм в виде Южной Осетии с той стороны Кавказского хребта, Черноморский флот после 2017 года теоретически может использовать берега Абхазии для создания новых баз. Но если смотреть с точки зрения стратегических позиций, то мы получаем гораздо больше проблем, чем достижений. Например, наш дальневосточный сосед не выказал нам никакой поддержки, более того, насколько мне известно, сделал реверанс в сторону Грузии. Плюс к этому наметился некий альянс между Китаем и США, что для нас крайне опасно. Это настораживает больше всего, потому что именно тоталитарные режимы, каким является Китай, могут во внешней политике совершать кульбиты на 180 градусов. Поэтому, если США и Китай окажутся по одну сторону баррикад, это станет для нас большой проблемой. Я надеюсь, что этого не произойдет, но пока все факты указывают именно на это. В таком случае наш тактический выигрыш может оказаться стратегическим проигрышем /ВЗГЛЯД/.

Владимир Жарихин, замдиректора Института стран СНГ

Единственное последствие для России – теперь нужно искать двух хороших послов в эти республики. Потому что наши заокеанские и европейские друзья и до этого занимались изолированием России. Может быть, до этого они не занимались распространением своего военно-политического влияния к нашим границам, а сейчас, увидев российские войска вблизи Тбилиси, спохватились? Нет. Конечно, нас сейчас за это накажут, а за что нас тогда наказывали раньше? Я не вижу принципиальной разницы между тем, что было, и тем, что будет сейчас. Нам не отменяли визовый режим, блокировали подписание нового соглашения между Россией и ЕС, развертывали под боком третий позиционный район. То есть хуже нам все равно от этого шага не будет. И сразу возникает вопрос: а готова ли Европа отказаться от наших энергоресурсов, или, может быть, она готова перестать поставлять нам как на самый крупный рынок свои автомобили, отдав эту нишу Японии и Китаю? Если нет, зачем нам тогда дергаться и чего боятся? Если нас исключат из какой-нибудь очередной говорильни, то это станет проблемой лишь нескольких наших сотрудников из комитета по внешней политике. Сейчас просто наступает момент истины: все действия, которые они раньше совершали против нас, теперь будут обосновываться признанием независимости двух республик, и будут вести демагогию на тему того, что если мы отменим свое признание, они станут хорошими и милыми /ВЗГЛЯД/.

Алексей Мухин, генеральный директор Центра политической информации

Это решение, мягко говоря, предсказуемое. На самом деле и у Запада, и у России выбора нет. Москва, произведя военную операцию в отношении Грузии, поставила себя в такие рамки, что не признать Южную Осетию было просто невозможно. Россия просто прошла до конца, несмотря на то что Запад пугал симметричным или асимметричным ответом. В результате, судя по всему, Запад не намерен вводить каких-либо экономических санкций, потому что для этого нет юридических оснований согласно международному праву. Конечно, теперь будет затруднено вступление в ВТО, Совет Россия – НАТО, скорее всего, будет распущен. Кроме того, оказывается под большим вопросом членство России в «Большой восьмерке». Честно говоря, не вижу в этом ничего страшного и сверхъестественного. На мой взгляд, Россия вольна признавать те или иные государственные образования после т. н. косовского прецедента. Для России это имеет не только политическое, геополитическое значение, но и военное. Очевидно, что Грузия станет одним из форпостов НАТО на территории Закавказья, а Южная Осетия и Абхазия помогут нивелировать это преимущество. Кроме России независимость этих республик могут признать страны бывшего СССР – Белоруссия, возможно, центральноазиатские режимы, потому что в свое время некоторые из них чуть не пали жертвами «бархатных революций». Возможно, республики признают в рамках ШОС, но не всеми странами – Китай на это не пойдет, у него есть свои болевые точки в виде Тайваня и Тибета /ВЗГЛЯД/.

Михаил Виноградов, гендиректор Центра политической конъюнктуры

Существовали аргументы как за признание независимости Абхазии и Южной Осетии, так и против. Необходимо было политически зафиксировать итоги войны, и это, безусловно, ограничивало возможности для маневра российской дипломатии. Теперь же стоит ожидать жесткой реакции Запада. Другой вопрос – будет ли она единой, или будут разночтения в позиции ведущих международных игроков. Первый вариант – это реально чувствительные шаги, например остановка строительства газопровода Nord Stream или пересмотр решения о проведении Олимпиады в Сочи. Гипотетически это были бы очень нежелательные шаги для российского политического истеблишмента, но все-таки подобное развитие событий маловероятно. Возможны шаги с НАТО и ВТО, но они не столь чувствительны. Наконец, возможно, что произойдет очередное обострение ситуации, которое закончится примирением. Я думаю, в этом случае российским войскам придется покинуть зоны безопасности на территории Грузии за пределами Южной Осетии и следует ожидать, что там появятся международные миротворцы – вне зависимости от того, будет ли у них мандат ООН или нет /ВЗГЛЯД/.

Дмитрий Орлов, генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций

Я никогда не был сторонником признания Россией этих двух территорий. С моей точки зрения, в прежнем формате, без вооруженного вмешательства, мы и так контролировали обе эти территории, не беря на себя никаких особых обязательств. Но теперь, после грузинской агрессии, существование их в составе Грузии, даже формальное, совершенно невозможно. То, что обе территории пошли на этот шаг, а Россия в лице парламента и президента признала это, вполне логично. Я не думаю, что в дальнейшем многие страны признают Южную Осетию и Абхазию. В крайнем случае нам придется действовать в ситуации, когда только Россия признает их, как признает Турецкую Республику Северный Кипр только Турция. Но это не означает, что эти территории не будут нормально развиваться. Это означает прежде всего, что если эти территории обратятся к России с просьбой о размещении военных баз, то эти базы и военный контингент будут гарантировать там мир. Как российская операция в Южной Осетии и Абхазии была миротворческой по существу, так миротворческим является и этот шаг президента Медведева /ВЗГЛЯД/.

ВЗГЛЯД

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: