Российское государство и основные направления религиозного сознания

В категориях: Трудные места

(Из сборника Власть Церкви)

Александр Кырлежев

Именно в сегодняшней политической ситуации для многих – и не только активных членов Церкви – становится привлекательным образ Православия как «духовной основы» и оплота национал-патриотического переустройства в стране. Чтобы получило развитие и распространение другое – более «либеральное», но не менее (а может быть, и более) христианское – понимание православной традиции, необходимы соответствующая общественная атмосфера и утверждение нового социального опыта людей. Конечно, в сфере религиозного сознания – как и в политике – всегда будет существовать весь спектр позиций: от крайне «правых» традиционалистов, до крайне «левых» модернистов.

Сегодня мы живем в пострелигиозную эру (в традиционно христианских странах), что означает свободу быть или не быть христианином или вообще верующим. Государство и общество в целом – принципиально безрелигиозны. Нет ни «благоверного государя», ни школьного законоучителя, есть только – храм как первое и основное церковное «место». Поэтому религиозное сознание строится прежде всего по отношению к культу, то есть церковному богослужению и связанным с ним частным священнодействиям. Подавляющее число верующих являются носителями «культового» сознания: это приходское духовенство, а также люди, регулярно и нерегулярно посещающие храм. Они приходят в церковь, чтобы участвовать в общем богослужении, совершаемом в соответствии с церковным календарем, или ради удовлетворения своих индивидуальных религиозных потребностей (крещение, венчание, отпевание и т.д.). Культовое сознание ориентированно именно на священные действия, посредством которых верующим «объективно» сообщается благодатная энергия от Бога. Эти действия могут совершать только особо поставленные для этого посредники между Богом и человеком – священнослужители. Религиозная практика православных верующих может ограничиваться участием в храмовом богослужении.

Однако «богослужебно-храмовый» подход к Церкви является не только наиболее распространенным, но и наиболее поверхностным: он практически не требует никакой особой подготовки. Само православное богослужение в качестве образца для христианина предлагает святого, жизнь которого молитвенно прославляется в храме. Как правило, православный святой – это монах-подвижник, который не только участвовал в «объективном» богослужении, но и «субъективно», личным усилием стяжал благодатные дары Бога – всем своим духовным подвигом. Это значит, что всякому человеку, стремящемуся к углубленной религиозной жизни, предлагается прохождение «духовной жизни», максимальным выражением которой является путь аскета. Религиозное сознание, ориентированное прежде всего на монашескую практику, можно назвать «аскетическим».
В советское время религиозная жизнь практически ограничивалась двумя вышеуказанными сферами. В последние же годы открылось свободное пограничное пространство между Церковью и светским обществом. В этой ситуации Православие как традиционная религия не могло не обнаруживать своего политического изменения. Сегодня мы наблюдаем процесс интенсивной политизации религиозного сознания. Многие церковные люди не только пытаются с церковных позиций осмыслить нынешнюю общественную ситуацию, но и выработать целые социально-политические программы, в которых Православие занимало бы центральное место. Представители «политического» сознания в Церкви – это в основном люди, заявившие себя православными недавно. Подавляющее их большинство стоит на правых, национал-патриотических позициях. Опыт российских «христианских» демократов в этом отношении явно не удался: они не нашли для себя почвы ни в Церкви, ни в обществе; их – единицы. Обычно православные политики предлагают обществу возврат к церковно-государственной «симфонии». Церковь для них – прежде всего носительница «единственно верного учения», и ей уготовлена роль «духовно-нравственной направляющей силы общества»,

У Православной Российской Церкви специфический исторический опыт. Его характерные черты: тесная связь с монархическим – а затем коммунистическим – государством; религиозное противостояние с неправославным Западом; духовная традиция, сформированная в основном «ушедшими от мира» монахами; привычная опора на народную религиозность. Учитывая это наследие, а также кризисное состояние постсоветского общества и «демократической власти», можно понять, почему в церковной среде в настоящее время происходит консолидация представителей трех описанных типов религиозного сознания. Их церковные приоритеты довольно органично восполняют друг друга. Так, «аскеты», выражающие глубинное духовное движение в Церкви, готовы поддержать национал-патриотические программы православных «политиков», разрабатывающих новую – теперь уже религиозную идеологию для всего общества. В свою очередь, верующие, ориентированные прежде всего на церковный культ, - духовенство и миряне – также принципиально готовы включиться в этот союз. Склонные к «ситуативному самоопределению», они не видят в современной ситуации реальной альтернативы тому образу Церкви, который формируют православные национал-патриоты в тесном союзе с духовными отцами – наставниками верующих.

Однако внутри Церкви существуют и иные тенденции, в связи с чем можно говорить еще об одном типе религиозного сознания – «либеральном». Как показывает само это условное наименование, церковные «либералы» являют собой реакцию на религиозный традиционализм и характерную для него постоянную оглядку на прошлое (которое, по определению, всегда есть нечто изжитое). В отличие от своих оппонентов, они демонстрируют чувствительность к движению истории. Идеям близкого конца света или, наоборот, близкого возрождения на Руси «православного царства» они противопоставляют активную творческую позицию в реальном настоящем. «Либералы» расходятся с представителями других типов церковного сознания, так как их не удовлетворяет как поверхностное культовое («богослужебно-храмовое») понимание Церкви, так и принципиальная отрешенность «аскетов» от современной культуры (которую последние по существу считают злостным отступничеством от христианского идеала, господствовавшего в прошлом). Правые политики чужды им потому, что навязывают Церкви недолжную роль политической силы – да еще и ради реставрации изжитого исторического прошлого. «Либералы» выступают за повышение интеллектуального (богословского) и культурного уровня в Церкви, за творческое отношение к религиозной традиции, против религиозной косности, всегда враждующей с «современностью», Однако их беда в том, что они, как правило, интеллигенты и составляют незначительное меньшинство. Массивное церковное тело отторгает их как людей, близких к непонятной и враждебной современной культуре, «безбожной» в основе своей. Массовое церковное сознание с трудом выносит любую сложность, которой оно всегда может противопоставить религиозно достаточную «простоту веры». Важным пунктом расхождений является также экуменическая открытость «либералов», контрастирующая с ярко выраженной антизападнической позицией православных традиционалистов. Все это обозначает серьезный конфликт внутри церковного сообщества, хотя количественное соотношение сторон явно не в пользу «либералов». Суть конфликта заключается в разности подходов к церковной традиции. Однако при этом надо отметить, что церковную позицию «либералов» нельзя просто отождествить с религиозным модернизмом. Они производят такое впечатление, лишь будучи поставлены рядом со своими оппонентами – сугубыми традиционалистами, и тогда все, о чем говорят церковные «либералы», кажется «разрушением традиции», недопустимым в Православной Церкви реформаторством.

То, что мы условно назвали «либеральным» направлением в современной церковной жизни, появилось и получило развитие в период «разгула демократии» начала 90-х годов. Тогда тенденции части православных к открытости, большей продуманности своей веры, их ориентация на общекультурные ценности, на «выход в современность» получили поддержку общества. Нынешнее усиление влияния в Церкви традиционалистов, имеющих явную право-националистическую политическую окраску, является косвенным следствием наступления «постдемократической» реакции в обществе.

Говоря о «религиозном сознании», мы имеем ввиду то, что происходит в головах религиозных людей. У христиан есть Евангелие, заповеди, вероучительные истины, то есть некое идеальное задание, которое Бог дал людям. Но вместе с тем повседневной жизнью тех, кто «живет в Церкви», управляют еще и иные религиозные ориентиры: сложившиеся обычаи, характерные представления о главном и второстепенном в Церкви. Конечно, максимальной целью для церковных людей остается Божественное задание в своей полноте, но, поскольку это задание – именно максимальное, состояние обыденного религиозного сознания отражает, скорее, попытку его осуществить.

 

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: