reveal@mirvboge.ru

Симуляция религиозности

В категориях: Общество, Церковь и власть

22 ноября 2009

По материалам статьи Дмитрия Разумовского “Рождество в эпоху постмодерна”. Подзаголовок у этой статьи весьма красноречив: “Устав бороться с религией, секулярный мир избирает новую тактику: симуляцию религиозности”.

Подготовил Владимир Можегов

Статья начинается с характеристики эпохи постмодерна: в постиндустриальном обществе произошла подмена реальности “гиперреальностью”, в которой образ реальности полностью поглотил саму реальность. < ...> Образ более не отражал окружающую реальность, не извращал ее и не маскировал ее отсутствие, как это происходило на предыдущих этапах истории, а просто вытеснил, встав на ее место... главным производителем реальности становится телевидение,.. завладевшие реальностью телевизионные образы и создают тот мир, в котором живет человек постиндустриальной эпохи.

Человек, существующий в таком “мире подмен”, лишь скользит по культурной поверхности, не углубляясь в смыслы. Рождество Христово — сердце христианского мира Европы, ее литургического календаря. И имитационный модус реальности проявляется здесь особенно ярко. Главным героем праздника Рождества Христова является сегодня Санта-Клаус, рождественский дед, в котором очень трудно узнать и даже упомнить святителя Николая Мирликийского (протестантизм отказался от идеи почитания святых, в католическом литургическом календаре сегодня святой по имени Николай также не встречается). Образ Санты закрепился в культурном сознании благодаря рекламному логотипу компании Coca-Cola. Родина Санта-Клауса — Америка, — по Бодрийяру, “главный симулякр современности”.

Обычай празднования памяти святителя Николая в Америку принесли... новые жители голландских колоний, где Sinterklaas (святитель Николай) почитался как небесный покровитель Нью-Амстердама (будущий Нью-Йорк). В основу визуального образа было положено изображение Санта-Клауса американским художником-графиком шведского происхождения Хеддоном Сандблумом, разработавшим в 1931 году первый проект образа “рождественского деда” по заказу компании Coca-Cola. Это и предопределило судьбу образа Санта-Клауса. Образ святителя Николая стал использоваться для рекламы напитка, ставшего настоящей “иконой” американской экспансии (фабрики по производству кока-колы, отмечает Разумовский, в обязательном порядке строились в зоне присутствия США, с чем связан факт запрещения напитка в странах соцлагеря, а также некоторых исламских государствах).

В сегодняшнем глобальном мире образ Санты остается ярчайшим продуктом новой символической реальности, призванным обслуживать “рождественскую индустрию”. Пользуясь терминами отцов философии постмодерна, можно сказать, что Санта-Клаус выступает как главный образ-симулякр глобального общества спектакля, “работающий” на вере человека в Чудо: Окруженная рождественскими образами праздничная иллюминация, особая романтическая атмосфера, соединенная с ностальгическими личными воспоминаниями, подарки, семейный очаг создают иллюзию восстановления утраченной целостности, возвращения Золотого века за счет актуализации глубинных архетипов сознания, все еще хранящих память о главном Чуде Истории — Чуде Рождества Христова...

Однако, как указывает автор статьи, центральным “сюжетом” праздника Рождества остается потребление. И в таком виде он завоевывает мир: Китай, Камбоджа, некоторые арабские страны. В рождественский “Konsumrausch” (потребительское безумие) постепенно впадает Япония. (Впрочем, в культурном пространстве Японии возник и проект альтернативного праздника, главным героем которого стал “Дзента-Клаус”, соединивший в себе мотивы дзен-буддизма с установками экологического сознания, результатом чего стал призыв сделать Рождество “Днем без покупок”.)

Проблематичность идентификации сущности праздника Рождества ведет к своеобразному “развенчанию” образа Санты, обнаруживая главную интуицию, согласно которой под маской может скрываться далеко не безобидное лицо.

Эпоха постмодерна уже не ищет границ трансформации образа Санта-Клауса, так как поставлена под сомнение сама возможность какой-либо идентичности, — утверждает автор. И в качестве примера приводит инициативу нью-йоркского предпринимателя Рона Гомпертца, предложившего новый праздник Крисмука, объединяющий христианское Рождество и иудейскую Хануку. Вполне логичный проект для цивилизации, осознающей себя сегодня как “иудео-христианская”, — замечает Разумовский.

Но нарастает и сопротивление. Наиболее радикальный пример — проект американца Арта Конрада, установившего во дворе дома белый крест высотой 4,5 метра, на котором был распят Санта-Клаус. Конрад разослал своим друзьям открытки с фотографией распятого, которую сопровождала подпись: “Санта умер за твою MasterCard”.

Автор заключает: В плюралистическом “хаосмосе” эпохи постмодерна традиция празднования Рождества и связанный с ней образ Санта-Клауса вбирает в себя горизонт потенциальных превращений, возможных в мире совершившейся “деконструкции”, в котором любая идентичность понимается как маска... Карнавал под маской поста — один из образов трансформации, претерпеваемой христианской культурой в “постметафизическом” мире, в котором неполиткорректными и подозрительными выступают любые намеки на такие понятия, как Центр, Исток, Истина. < ...> В “обществе спектакля” карнавал становится одной из главных стратегий культуры, направленной на демонстрацию “веселой относительности всего”...

Континент

http://magazines.russ.ru/continent/2009/139/re25.html

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: