reveal@mirvboge.ru

СВОБОДА СОВЕСТИ В РОССИЙСКИХ СМИ

В категориях: Общество, Церковь и власть

8 июля 2009

Некоторые проблемы ее практического отражения

Михаил Ситников

Сегодня во взгляде на вопросы, связанные с заданной темой, мне хотелось бы избежать формалистики. Поэтому не стану привычно перечислять в контексте отображения проблемы свободы совести в СМИ разного рода печатные и электронные издания и делиться мнением об их эффективности или неэффективности, полезности или наоборот. Все СМИ являются действующими игроками на общем информационном поле наряду с политиками, общественными деятелями, активным обывателем и другими. Но участвуют в жизни этого общего информационного поля они очень по-разному. Причем достаточно часто оказывается, что упоминание о свободе совести в СМИ – это одно, а реальное состояние свободы совести и связанные с ним проблемы – совершенно другое. Да и о том, что такое свобода совести, – представления в массе у нас достаточно приблизительные.

Впрочем, может быть, это и не так удивительно, потому что ситуация со свободой совести в стране не ограничивается только тем, что и как о ней говорят. Сама по себе она формируется и поддерживается в том универсальном поле, где пересекаются общественное и личное сознание, культурный и интеллектуальный уровень общества, категории права и действенность законоприменения, этика, мораль, в конце концов. Понятно, что вопросы свободы совести вовсе не ограничиваются одним лишь вероисповедническим ее аспектом. Но, наверное, в контексте религиозной свободы отчетливый "религиозный уклон" при рассмотрении проблем свободы совести, какими предстают они благодаря СМИ, будет выглядеть для нашей конференции достаточно естественным.

Кроме общецивилизационных светских представлений о ценности свободы совести (сознания), на которой основано человеческое достоинство, таковы в сущности и представления религиозных людей. Свобода совести и свобода выбора признается в религиях и вполне четко предписывается человеку Священными Писаниями в виде такого свойства, как богоподобие. Искра Божия в человеке закрепляет за ним право свободного выбора, а кроме того, ощущается людьми еще и в виде такого обязательного свойства, как человеческое достоинство. То есть, в отличие от "чести", которая определяется тем, насколько позитивно человек воспринимается со стороны, "достоинство" предполагает самоуважение – или уважение искры Божией в себе. Таким образом, свобода совести поэта или пахаря, ученого или косного простолюдина, каких у нас теперь сформировалось целое молодое поколение, в сущности ничем не отличается от свободы совести верующего человека – то же право на выбор и на ошибку, то же требование уважения к принятию личного решения и т.д. Поэтому свобода совести в религиозном контексте и именуется свободой вероисповедания, отличаясь от свободы ни во что не верить (или верить в победу коммунизма, в светлое или темное будущее) или от свободы любить не отечественное, а, к примеру, мозамбикское искусство.

Однако в нашей отечественной действительности, как, впрочем, и в некоторых иных государствах, в отношении к соблюдению свободы совести в широком смысле, в непременном уважении к ее проявлениям наблюдаются абсурдные перекосы. Например, в выборе жизненного пути (образования, места жительства, жены или мужа, в конце концов) человек практически совершенно свободен. Человек свободен заниматься прибыльным бизнесом и обогащаться, или довольствоваться прожиточным минимумом, который получал бы в виде подаяния. Свободен обзаводиться семьей или оставаться одиноким. Однако отчего-то человек оказывается несвободным от удобных для выживания какой-то одной привилегированной группы стереотипов. В смысле, если, живя в России, он оказывается не православным, скажем, а вайшнавом или Свидетелем Иеговы. Или даже тем же православным, но не входящим в единственно верную (разумеется, единственно благодатную и одобряемую текущим политическим режимом) церковную юрисдикцию. При этом наиболее мощные, ведущие СМИ - государственные телеканалы и радио, ведущие газеты и журналы - поддерживают видимость нормы такого достаточно абсурдного положения вещей, время от времени приводя в пример такие "признаки свободы вероисповедания" в стране, как материальное процветание той самой показательной конфессии, в пользу авторитарности которой эта свобода для всех других ограничивается.

Если приложить ту же парадоксальную модель к области общепринятых моральных норм, то это выглядело бы как непозволительность в обществе ношения шапки при обязательности ношения штанов – или наоборот. Причем в любое время года и в любую погоду. А СМИ при этом, как говорится, "на голубом глазу" уверяли бы мерзнущую и дезориентированную публику в том, что все это – для блага человека. Более того, только так и следует одеваться, чтобы доказать всем, кто в менее "великих державах" от небольшого ума или какого-то особого человеконенавистничества, по желанию надевает на себя то, что сообразно погоде – доказать им всем, что правы именно мы, потому что "мы особенные".

Такой кричаще идиотичный пример, полностью соответствующий принципу, по которому у нас массово формируется представление о свободе вероисповедания, я привожу для того, чтобы можно было ощутить, как может выглядеть вся происходящая у нас катавасия со свободой совести с точки зрения более зрелых и здравомыслящих обществ. Как может восприниматься Россия со стороны – со всеми этими громкими декларациями демократии, свободы совести и вероисповедания, примата права, независимого и справедливого суда и прочего, – продолжая существовать в атмосфере привычного шельмования этих "демократии, свободы совести и вероисповедания" и т. д., причем, в основном, с помощью именно СМИ.

В российском общественном мнении давно укоренилось малоосмысленное представление о том, что СМИ - это "четвертая власть", венчающая пирамиду из законодательной, исполнительной и судебной. Быть может, где-то оно и так. Тем более что в обществах с развитым народовластием, упорядоченным общественным самосознанием и самоуважением так оно и должно быть, потому что по большей части СМИ, одновременно, – и представляют общество, и работают на него. В таких случаях демократии эту "четвертую власть" где-то можно было бы считать и "первой", если она в заметной степени представляет собой "глас сознательного народа", в руках или под контролем которого подобало бы находиться и остальным властным ветвям.

Однако в условиях малопонятной из-за своей невразумительности "суверенной", да еще и "вертикально" вытянутой, отечественной демократии наши СМИ нельзя назвать даже объективным глашатаем всех трех властных ветвей. Разве что рупором, посредством которого общается с населением одна-единственная де факто авторитарная исполнительная власть, которая определяет деятельность остальных двух – законодательной и судебной. Первая - законодательная, как известно, смотрит из Охотного ряда в рот Кремлю, а вторая – судебная - зачастую вершит "правосудие", руководствуясь собственными убеждениями судей, которые не отрывают от уха трубки телефона. Поэтому о том, какую позицию занимают раскрученные государственные СМИ, догадаться нетрудно – сервильную. То, как обслуживают они интересы заказчика – тоже не секрет. Нехитрая методика заключается в том, чтобы как можно усердней камуфлировать в глазах общества словесами и обещаниями те множащиеся проблемы, о которых ему думать не полагается. Разумеется, в круг таких проблем едва ли не в первую очередь попадают, кроме состояния ЖКХ, обесценивания денег, проблем социалки, экологии, образования, занятости и прочих – проблемы свободы совести и вероисповедания. Состояние которых, напомним, напрямую связано с ощущением собственного достоинства всем обществом и каждым отдельным человеком.

Поэтому у такого рода проблематики есть один интересный аспект, который резко отличает ее от всех остальных. Дело в том, что если гарантии свободы совести в обществе реализуются, то в сознании людей фиксируется состояние самоуважения, соединенного с ответственностью – то есть, возникает такой феномен, как зрелое правосознание. Будучи реально демократическим, такое общество уже не удовлетворится туманностью формулировки "суверенной демократии", смахивающей на автократию некоего административного аппарата, опирающегося только на силовые аргументы. Такое общество будет заинтересовано в применении социальных, правовых и экономических механизмов для достижения желательного ему уровня общественного блага. Проще говоря, такое гражданское демократическое общество не смирилось бы со своим шельмованием, так как бояться ему было бы кроме самого себя, по сути, некого. Бояться произвола какого-либо режима, как известно, можно отдельным людям или группам людей, но не всему обществу.

Отсюда можно сделать последовательный вывод о том, что реальное следование в стране принципам свободы совести и вероисповедания впрямую укрепляет целостность общества и государства, стимулирует общественный потенциал к высокой социальной (созидательной) активности. Однако одновременно с тем факт соблюдения в стране принципов свободы совести проводит четкую грань между интересами связки общество - государство и интересами номенклатурной власти, которые заключаются в сохранении ее "номенклатурности". Поэтому вопрос о том, почему в нашей стране принцип свободы совести и вероисповедания действует так же избирательно, как закон, отпадает. В интересах самосохранения коррумпированным структурам, обладающим административными полномочиями, нецелесообразно способствовать просвещению, росту общественного самосознания и гражданского достоинства россиян. И главным инструментом для торможения процесса развития общественного сознания является инструмент информационный. Как известно, в первую очередь – это СМИ.

Здесь мы подходим к очень интересному моменту – к той особенности состояния современных СМИ, которой сравнительно недавно не существовало. СМИ – информационный инструмент. Но его использование в эру информации – когда мир становится все более и более прозрачным с каждым днем – политики и идеологи уже не способны завуалировать так успешно, как было это в эру бумажной печати и радио – в эру советской пропаганды. Поэтому сторонники тоталитаризма – противники свободы совести - может быть, и рады бы по старинке избавиться от этой категории, опорочив ее, как "вражеское изобретение", прибегнуть к этому уже не могут. Невозможность скрывать и умалчивать ставит перед ними новые задачи, решение которых выглядит гораздо сложнее. Пропорционально тому совершенствуется и уровень мастерства в шельмовании, где за следование принципу свободы совести, в расчете на устойчивость стереотипов 30-летней давности, в стране выдается, например, не свобода вероисповедания, а повсеместная пропаганда и внедрение избранной религии, адаптированной для использования в качестве идеологии. Понятно, что эта идеология предназначена далеко не для отрезвления населения после десятилетий отупения и затем почти 30 лет разворовывания страны, а для манипулирования им. В чем сторонникам тоталитаризма во властных структурах тоже усердно помогают СМИ.

Но сами по себе СМИ – это "механизмы", многоуровневые производственные структуры, выполняющие роль машины в руках оператора. В более узком плане это "концерн", "издательский дом", "редакция газеты, журнала или интернет-сайта", выполняющие в общем информационном поле функцию, аналогичную роли личности в обществе или группе. Каждое из таких СМИ, одновременно, еще и машина в руках своего руководства – издателя, редактора, творческого коллектива и т.п. То есть, осуществление выбора средством массовой информации, принимать ему участие в шельмовании общества или не принимать, зависит в результате от нравственного выбора тех, кто в нем работает, – от нравственного выбора конкретных людей. Причем для того, чтобы иметь основания делать такой выбор, совершенно не нужно быть непременно, так или иначе, конфессионально ориентированными, потому что нравственность в общих для всех условиях – категория универсальная, а не конфессиональная. Таким образом, ответственность за ситуацию, при которой большинство отечественных СМИ обслуживает интересы коррумпированных структур, обладающих административными полномочиями, нанося, таким образом, ущерб процессу "роста общественного и личного самосознания и гражданского достоинства россиян", лежит не на каких-то абстрактных обстоятельствах, а на отвечающих за эти СМИ людях.

Понятно, что столь неприглядное явление, как шельмование государственными изданиями и отдельными журналистами своих сограждан – а, по сути, самих себя, – в плане состояния в России свободы совести, возникает чаще всего без какого-то специального расчета. Без намерения поддерживать лживость деструктирующей сознание общества антинаучной и антикультистской (антирелигиозной) пропаганды. Осознанный расчет может присутствовать в действиях лишь сравнительно небольшого количества светских и клерикальных политиков и идеологов, относящихся к реакционным кругам сторонников сохранения тоталитаризма любой ценой. Подобные фигуры присутствуют в ряде государственных, общественных и религиозных организаций, но это уже другая тема.

Доклад, сделанный на Научно-практической конференции "Актуальные проблемы реализации принципов свободы совести в современной России". РГГУ, 2 июля 2009 г.

portal-credo

http://www.portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=994

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: