reveal@mirvboge.ru

Терроризм: понять — значит победить

В категориях: Трудные места

6 июня 2007

Сергей Маркедонов

Контртеррористическая борьба за пределами национальных границ — обычная политическая практика современных государств. США начали военную операцию в Афганистане в 2001 г. в ответ на теракт 11 сентября как антитеррористического акцию возмездия, война была объявлена не Афганистану как стране-члену ООН, обладающей международной правосубъектностью, а международному терроризму. Тогдашнее решение Джорджа Буша не стало предметом серьезной публичной полемики, а секьюритизация затронула жизнь в Штатах после 11 сентября 2001 г. в большей степени, чем в России.

Дилемма, уведомлять или не уведомлять правительства государств, на территории которых планируется осуществление антитеррористической операции — вопрос, по сути, тоже второстепенный и инструментальный. Терроризм — это глобальная сеть, эффективная борьба против которой требует выхода за пределы национальных границ. Если строго следовать формальным нормам международного права, то консультации о возможной антитеррористической операции на территории другого государства целесообразны, но в реальности делать это далеко не всегда необходимо. В мире существует немало несостоятельных государств, которые нельзя назвать государствами в полном смысле слова. Это относится к Афганистану, Ираку, Сомали или Судану. Не во всех случаях переговоры об «экспорте антитеррора» нужны, хотя бы потому, что власти страны могут так или иначе покровительствовать террористам, как это делают лидеры Палестинской автономии. Впрочем, универсальной модели здесь быть не может — вопрос об «атитеррористическом уведомлении» должен решаться в зависимости от ситуации.

Куда важнее для планирования операций против террористов и их покровителей за рубежом понимать, против кого собственно направлены «гроздья гнева». К сожалению, сегодня в российских верхах нет адекватного понимания самой природы терроризма как политического явления. Российская элита воспринимает терроризм либо как криминальное (но не политическое) действие, либо как конечную цель, а не средство борьбы. Владимир Путин, не желающий слышать из уст министра внутренних дел о «джамаатах», предпочитая мудреному слову «бандиты», Сергей Иванов, говорящий о «бандподполье» в Нальчике, Николай Патрушев, докладывающий о ликвидации «бандита Масхадова», едины в одном — терроризм это не политическое, а криминальное действо.

7 марта 2006 года вступил в силу новый федеральный закон "О противодействии терроризму", в котором дано определение терроризма: идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий. Это расходится с определениями, принятыми, скажем, в академической науке. В тексте нового закона, равно как и в декларациях лидеров государства, отсутствует даже упоминание о политической природе терроризма. Меж тем, существуют сотни определений терроризма, многие из которых эмоционально окрашены, само понятие «терроризм» никогда не было константой и эволюционировало под воздействием глобальных и национальных исторических процессов. Однако все же в большинстве случаев терроризм рассматривается как политический акт и политически мотивированное насилие. Целью террориста служит не воровство и не финансовая махинация ради обогащения, а реализация политического проекта. Понимание этого необходимо не для победы в теоретической дискуссии, а для строительства адекватной стратегии антитеррора.

В этом смысле говорить о «международном терроризме», «терроризме без этничности и религиозности» означает воспроизведение набора политкорректных глупостей. Во-первых, терроризм — это средство политической борьбы, на самом деле аналогичное парламентским процедурам и правительственным решениям. С одной лишь разницей: терроризм всегда базируется на насилии и носит неправовой характер, хотя и может обладать легитимностью с точки зрения организаторов и исполнителей теракта. В свое время убийство лидеров движения «Единение и прогресс» (младотурок) рассматривалось армянскими террористами как «правое» дело, хотя и не было правовым. Но в любом случае терроризм — это всего лишь инструмент борьбы: за создание халифата, освобождение «оккупированных территорий», национальное самоопределение. А значит бороться надо не с шахидами и с отдельными представителями самозванной «шуры», а с религиозно-политическими движениями, которые финансируют и организуют теракты, показывая несостоятельность их идеологии и практики. При этом не нужно забывать, что терроризм всегда порождается конкретно-историческими условиями и потому не может быть «внеэтничным» и «внеконфессиональным» — как правило, у терроризма есть и этническое, и религиозное происхождение.

Учитывая конкретно-исторические условия возникновения терроризма, можно просчитывать и его цикличность. Всплеск исламского терроризма в начале 1980-х гг. произошел, во-первых, из-за провала светского националистического (европейского по своей природе) курса, взятого руководством арабских стран. Во-вторых, это был результат осознания странами арабского мира фактора «нефтяного могущества». Не случайно первая мощная волна террактов под зеленым знаменем возникла после национализации нефтедобычи и ее реализации в странах исламского Востока в конце 1970-х гг. Терроризм стал оружием «политического ислама» в его борьбе за доминирование в современном мире. Ни технологических, ни военных ресурсов для победы над США, Европой, «светским исламским миром» у этого течения нет, потому терроризм и оказался его главным оружием.

Схожие процессы «исламизации терроризма» можно наблюдать на российском Северном Кавказе, когда на смену защитникам этнонационального самоопределения Чечни приходят поборники идей «чистого ислама». Поиск по всему миру и ликвидация террористов будет означать введение по отношению к ним принципа «кровной мести». Куда важнее лишить террористов социальной и интеллектуальной базы, оборачивать их теракты не на пользу строителям «глобального ислама», а против них, демонстрировать их политическую несостоятельность и неэффективность. Впрочем, для того чтобы помимо "собирания скальпов" вести ещё и реальную борьбу с политической составляющей терроризма, требуется не только "креативная команда" пиарщиков в Кремле, но действительно сильное государство. Собственно, и сам терроризм - это политический вызов состоятельности любого государства.

Автор — заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук.

Progmosis

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: