Украина и Россия: Уроки для российской религиозной жизни

В категориях: Трудные места

11 мая 2007

Роман Лункин

Cравнивать российскую реальность с украинской будут всегда, в том числе и в религиозной сфере. По прошествии 15 лет незалежности можно выделить несколько характерных особенностей, которые касаются роли и положения христианских Церквей в украинском обществе.

В первую очередь, в Украине сложился определенный баланс конкурирующих между собой общегосударственных церковных сил, каждая из которых ощущает на себе примерно равное внимание государства и является влиятельным субъектом гражданских отношений, которому не надо бороться за элементарные права и свободы. При этом каждая крупная Церковь вынуждена считаться с наличием других, не менее амбициозных Церквей. Это хорошо видно на примере статистики. В октябре 2005 года главный научный сотрудник Института социологии РАН, профессор кафедры теории и истории культуры РГГУ Игорь Яковенко, выступая на семинаре в Московском Центре Карнеги, привел следующие данные: 10 600 приходов принадлежат Украинской Православной Церкви Московского патриархата (УПЦ МП), возглавляемой митрополитом Владимиром (Сабоданом); 3 600 – УПЦ Киевского патриархата (Филарет (Денисенко)), 1 200 приходов – Украинской Автокефальной Православной Церкви (УАПЦ; митр. Мефодий (Кудряков)); 2 500 приходов насчитывается в составе Украинской Греко-Католической Церкви (УГКЦ; кардинал Любомир Гузар), 870 – Римско-Католической Церкви (РКЦ; кардинал Марьян Яворский). Помимо этого, в Украине насчитывается 7 200 протестантских организаций, из которых 3 000 - баптистских, 2 100 – пятидесятнических, 1 000 - адвентистов седьмого дня. В России нет такого органичного баланса Церквей: число приходов и групп греко-католиков и католиков не превышает 300-400. В отличие от Украины в России нет такого региона, где бы католики могли свободно и открыто вести свою миссионерскую работу, без оглядки на иерархов РПЦ МП, хотя негласно католические епархии ведут энергичную работу во многих субъектах РФ, а греко-католики популярны в Сибири (в Кемеровской, Омской, Курганской областях, Ханты-Мансийском автономном округе и т.д.). В еще более сложном положении оказываются "альтернативные православные" (последователи Зарубежной Церкви Митрополита Виталия, Российской Православной Автономной Церкви, Истинно-Православных Церквей и других групп). Эти общины часто незарегистрированы и подвергаются давлению сто стороны местных властей и епархий РПЦ МП. Общее число приходов "альтернативных православных", скорее всего, немногим больше, чем число всех католических групп в России. Согласно реестрам религиозных организаций Министерства юстиции РФ, за последние годы единственной влиятельной христианской силой, альтернативной православию, остается протестантизм. Если численность организаций РПЦ МП составляет на сегодня 12 665 (из доклада Патриарха Алексия на епархиальном собрании духовенства Москвы 21 декабря 2005 года, в реестре Минюста РФ указано примерно на тысячу меньше - в любом случае, это меньше совокупного числа православных приходов в Украине), то количество протестантских церквей и объединений - более 5 тысяч зарегистрированных организаций (на практике от 7 до 8 тысяч общин и групп). При этом и евангельские церкви в России, в отличие от украинских, не считаются вполне "традиционными" и признанными властями, они опасаются открыто выставлять своих кандидатов на выборах, называть инициаторами громких социальных акций самих себя, то есть стремятся не афишировать влияние баптистов или пятидесятников, а также помощь среднего и крупного бизнеса, который поддерживает многие протестантские церкви. Та степень свободы самовыражения, которой обладают евангельские церкви от Киева до Львова, Донецка и Винницы ("Посольства Божьего" Сандея Аделаджи, баптистского Союза и т.д.), пока недоступна российским протестантам, так как в обществе и государстве господствует идеология, относящая неправославных к гражданам "второго сорта".

Налицо внутренний конфликт между растущими общественными силами (в данном случае это неправославный сегмент религиозного мира) и авторитарной идеологией, которая видит "спасение России" в православно-патриотическом государстве-империи, где на что-то влиять и чего-то требовать может только определенный круг лиц и организаций. Однако преимущество современного момента развития России в том, что жесткая идеология есть, но сил и желания для ее реализации не хватает. Поэтому, несмотря на дискриминацию, все религиозные организации существуют в Российской Федерации относительно свободно, и их проповеди часто ничего не мешает, несмотря на декларативные ограничения, предусмотренные законом (хотя много случаев того, как чиновники запрещают церквям самые невинные акции, к примеру, пресекают распространение баптистами Новых Заветов в Иваново).

Как отмечал недавно заместитель главы администрации президента РФ Владислав Сурков, в стране должна появиться какая-то третья сила. В религиозной сфере так же: не может бесконечно все крутиться вокруг парадигмы "Московская патриархия - секты". Но кто же осуществит этот прорыв и станет "третьей силой"? В России нет легких путей, у нас некому строить "Единую Поместную Православную Церковь", а католики и греко-католики вполне удовлетворены своим нынешним местом в российском обществе и интересом русской интеллигенции к католицизму.

Чисто российскими патриотическими движениями остаются "альтернативное православие" и многообразный русский протестантизм. Баптисты, евангелисты, пятидесятники, методисты и адвентисты росли в 90-е годы вместе с российским обществом, переживая все потрясения, впитывая в себя и культуру и потребности этого общества. Учитывая нынешнюю динамику развития евангельского движения, протестантизм получит признание на уровне государства и общества намного раньше, чем относящееся к "традиционной" религии, и потому испытывающее на себе все издержки изменчивой "церковно-государственной" конъюнктуры "альтернативное православие". Но признание протестантизма - это первый шаг и к общественному признанию неофициального православия. Вместе с тем, "альтернативному православию" еще предстоит принять россиян такими, как они есть, стать "народной" Церковью, как в Греции, отказаться от монархических, византийских, антизападнических и катакомбных иллюзий, которые не позволяют большинству граждан отличить "альтернативные" приходы от некоторых столь же замкнутых и ультра-консервативных патриархийных общин.

Однако к тому времени, когда два ключевых "признания" состоятся, Украина опять будет разительно отличаться от России. УПЦ Московского патриархата превратится из "имперской" в "народную" Церковь и, в таком качестве, начнет сближаться с УПЦ КП И УАПЦ. В своем обращении по случаю Дня независимости митрополит Владимир (Сабодан) так охарактеризовал действия Киевского патриархата Филарета (Денисенко) в 1991 году и сейчас: "Расколоначальники мечтали опять покорить Церковь уже новой, самостоятельной власти. Они, находясь в плену тоталитарной политики относительно Церкви и верующих, стремились и стремятся с помощью механизмов государственного аппарата оторвать православных украинцев от единственной, Святой, Соборной и Апостольской Церкви… Светская власть выявила свою неспособность в решении многих церковных проблем и непосредственно приняла участие в создании раскола в украинском православии". По мнению предстоятеля УПЦ МП, "православные украинцы без посторонней светской помощи смогут объединиться в единой Украинской Православной Церкви". Соответственно митрополит Владимир не принял участие в молитве по случаю Дня независимости в Софийском соборе, где присутствовали представители всех остальных христианских Церквей, а также президент Виктор Ющенко и премьер-министр Виктор Янукович.

Оставшаяся от советского прошлого необходимость постоянно соотносить свои действия с подавляющей силой государства в Украине почти исчезла. Светская власть стала для Церквей, как и для других институтов гражданского общества, объектом критики, инструментом управления страной, который меняется от выборов к выборам в зависимости от потребностей экономики, финансов, социальной политики и т.д. Мобильность и демократичность развития страны больше не является заложником сращивания интересов государства и Церкви, потому что чиновники вынуждены поддерживать всех избирателей. А Церквам и в голову не придет шантажировать функционеров и уговаривать их применить репрессивные меры к другой юрисдикции, по крайней мере в масштабах всей страны. Россия также придет к этому естественным путем – П.А. Столыпин еще в начале ХХ века подчеркивал: "Нам бы 20 лет мира и Россия будет процветающей, стабильной страной". Всего каких-то 20 лет.

Credo.Ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: