Власть церковной иерархии

В категориях: Трудные места

ДОГМАТ О СВЯЩЕННОЙ ВЛАСТИ

 

Рассмотрим форму правления, имевшую корреляцию с библейским и римским порядком и неоднократно употреблявшуюся христианами. Я имею в виду иерократию, т. е. власть церковной иерархии (ни в коем случае не путать с теократией, т. е. непосредственным правлением от Бога!). Как будто самым известным примером такого правления является политическая власть римских архиереев. Но с ними не все так просто. Развивая свою власть патриарха в пределах намеченной территории, римские епископы не сходили с пути общего историко-канонического развития. Другой природы были их стремления к образованию папства. Патриаршая власть покоится на естественном тяготении периферий к своему центру. Власть папы, как episcopus universalis (причем, прочие епископы становились в положение делегатов), держится на предположении существования особых, дарованных преемникам Петровым, полномочий. Патриархат говорит о себе только, что он есть; папство полагает, что оно должно быть. Патриархат – есть факт, папство – уже догмат.

Но если отбросить все папистские ереси и рассматривать события исторически, то мы будем иметь следующее. "С IV века положение папской власти начинает изменяться параллельно с изменением политического положения Рима. В начале этого века резиденция римского императора переносится с запада на восток – в Константинополь; с разделением империи на восточную и западную императоры западной империи проживают то в Галлии, то в Милане и Равенне. Изменение политического положения Рима сослужило немаловажную службу римскому епископу: папа остался единственным представителем высшей власти в Риме. Но в этом была и опасная сторона. В глазах истых римлян Рим возвышался над всеми городами мiра, и понятие вселенной – orbis отождествлялось с понятием Рима – urbis; и когда при нашествии готов пал urbis Рома, то говорили, что скоро должен пасть и orbis. Что Рим перестал быть центром жизни древнего мiра, еще ясно не осознавалось, но инстинктивное чувство заставляло пап применяться к своему новому положению". "Пока Римская Церковь входила в состав византийской империи, отношения ее к государству были те же самые, в каких находилась и Восточная Церковь.

Но с конца V-го века, со времени падения западной римской империи, начинается на Западе развитие папства в средневековом смысле этого слова. Германские народы, покорившие империю, принесли с собой новый могущественный принцип цивилизации – национальный принцип личных прав и автономия общин. Покоренные римляне оставлены жить по своему собственному, т. е. римскому праву. И Церковь, вследствие этого, получила полную самостоятельность. Такое положение Церкви дает знать о себе в живой жизни уже через несколько лет после покорения Италии остготами. Римский Собор 502 г. постановил, что "не следует, чтобы мiрянин (чит. король Одоакр), помимо римского папы, распоряжался чем-либо в Церкви: ему остается здесь лишь повиноваться, а не властно повелевать". Это отношение не изменилось и после того, как Рим, при Юстиниане I, снова вошел в состав империи. Природный характер римских пап и беспорядочное положение дел в Италии, слабости императорской власти здесь сделали то, что папы приняли широкое участие в делах гражданского управления уже с половины V-го века. Во время нашествия на Италию бродивших народов, папы выступали защитниками населения от варварского разграбления – как это сделал Лев I при нашествии Атиллы, и водворяли в нем порядок, так как оно часто оставалось без власти. Таким образом, папы сделались ближайшими представителями populi romani, и получили не только высокий духовный авторитет, но и политическую властность. Продолжительное же отсутствие в Италии царской и королевской власти неизбежно привело к тому, что папы явились уже носителями imperii romani. Религиозные задачи, духовные стремления переплелись с политическими интересами, имевшими для себя твердое основание в действительной жизни". Было бы неправильно утверждать, что с раннего средневековья иерократическая форма присуща только политической власти пап. Кроме них по всей территории бывшей Западной Римской Империи такую же власть (только, конечно, в разном объеме) имели многие другие архиереи, кои также оставались носителями римского порядка среди пришлых варваров. В будущем из сего вырастет так называемая "феодальная власть" епископов. Но сие будет гораздо позже. Обратимся к более раннему периоду и рассмотрим церковную власть в государственном управлении Вестготской Испании.

Значительное влияние на политическую жизнь вестготского королевства оказывали Толедские Соборы. В исторической литературе давалась различная оценка характеру деятельности сих Соборов. Р. Дан видел в них яркое проявление "теократической" (= иерократической!) природы вестготской монархии. Он считал Соборы орудием господствующего в ней епископата. Православные архиереи занимали также важное место в городском управлении еще при господстве арианства. А после принятия православия готским королем Рикаредом участие Церкви в деятельности государственного управления еще более расширилось. На епископов был возложен контроль за судьями (L Vis III, 30): De data episcopus portstadem distringendis iudi ces nequites iudi cantes; Соnc. Toled. IV саn. 32.

Особо важную роль играли общеиспанские Толедские Соборы. Если ознакомиться с правилами созыва и порядком их заседаний, не вникая в самый характер деятельности, то могло показаться, что они были лишь совещательным органом, находившимся в полной зависимости от короля. В самом деле: Соборы созывались в основном по его инициативе, присутствовали на их заседаниях архиереи и настоятели некоторых монастырей, а начиная с VI Собора (638 г.) – представители светской служилой знати (палатины) по назначению короля. Король оказывал влияние на определенный круг вопросов, обсуждавшихся на Соборах, внося свои предложения на сей счет.

Силу закона решения Соборов приобретали по утверждении их королем. Но каноны Соборов касаются самых разнообразных политических проблем: аннулирование недоимок, накопившихся по государственным налогам (Соnc. Toled. XIII саn. 3), предоставление права давать показания тем, кто ранее был лишен его за дезертирство и уклонение от военной службы (Соnc. Toled. XII саn. 7), меры наказания евреев, отказывавшихся перейти в Христианство и пр. (Соnc. Toled. XVII саn. 8)... Соборы определяли порядок престолонаследия, правила проведения королевских выборов. Значительное внимание уделялось судьбе королевских дарений, предназначавшихся светским магнатам и Церкви.

Именно решения указанных вопросов обнаруживают, что Соборы далеко не всегда являлись послушным орудием королей; нередко они занимали самостоятельную позицию и их каноны ограничивают королевскую власть. Так Соборы настаивали на том, чтобы при смене государей не отбиралось то имущество, кое было ранее пожаловано верным и церквам (Соnc. Toled. V саn. 6; VI саn. 14); имущество, законно конфискованное королями у частных лиц, не должно было переходить в его наследственную собственность, такие владения надлежало жаловать палатинам (Соnc. Toled. VIII: Dесгеtum iudicii universalis editum in nomine principus). Собор напоминает королям, что они должны заботиться о приумножении славы королевства и накопленное добро оставлять государству. Соборы в некоторых случаях старались подчеркнуть свое участие в управлении государством рядом с королем. Так XIV Толедский Собор в одном из своих правил упоминал о "соправлении" короля и собора (Conc. Toled. XIV саn. 12). Вестготские короли должны были в VII в. перед занятием трона приносить присягу в верности подданным. В общем можно констатировать, что собрание палатинов и архиереев, а также Толедские Соборы выступали в Готской Испании в качестве органической политической власти.

Эмансипация же римских архиереев от византийского правительства в первую очередь имела религиозный характер и была связана с монофелитством и особенно иконоборчеством последнего. Папе Григорию II (715-731) приписывается (пусть неподлинное) письмо к императору Льву Исавру, весьма верно рисующее политические обстоятельства и церковные события того времени. Запрещение Львом покланяться иконам вызвало восстание в Италии. Народ хотел избрать другого императора и идти с ним против царьградского, чтобы свергнуть его, как ересиарха. Только папе Григорию удалось успокоить народ обещаниями вразумить императора. На внушение папы по поводу ереси Лев отвечал, что се есть дело Вселенского Собора. "Мы не имеем православного императора, – возражал пала, – коий по древнему обычаю принял бы участие в сем Соборе. Ты угрожаешь мне смертию, но знай, что римские епископы поставлены как бы разделительной стеной, как бы посредниками и судьями между Востоком и Западом. Взоры всего Запада обращены на нас. Все западные государства почитают ап. Петра как земного бога. Весь запад готов убедить тебя в сем". Папа, не дождавшись покаяния императора, отлучил его и всех иконоборцев от Церкви. Император послал флот – доставить папу скованным в Константинополь. Около Равенны флот был разбит бурей, а спасшиеся византийцы перебиты жителями.

Разорвав с императорами, папы увидели необходимость искать могущественных защитников веры и Церкви среди других владетельных лиц. Взоры их обратились на франкских королей. Еще папа Григорий III (731-741) приветствовал Карла Мартелла как победителя. Посредником в сем деле был известный миссионер Бонифаций. По совету папы Захария, франкский мажордом Пипин Короткий после захвата власти принял в 752 г. титул короля и был в Суассоне помазан на царство Бонифацием, тогда уже митр. Майнцким. Когда лангобарды заняли равеннский экзархат, принадлежащий Византии, угрожая Риму, тогдашний папа Стефан призвал на помощь Пипина, коий в два похода (754-755) принудил лангобардов оставить все их завоевания. Города равеннского экзархата так и не были возвращены Византии. Пипин заявил, что отнял сии земли для св. ап. Петра. Он подписал дарственную грамоту, коей все отнятые у лангобардов земли предоставлялись во владение римской церкви. Грамота была положена на гроб св. ап. Петра. Папа был государем их, а Пипин удовольствовался покровительством ему и званием римского патриция.

Византийский император Константин Копроним тщетно требовал возвращения своих земель и не имел сил отнять их, занятый борьбой с арабами и своими православными подданными. Таким образом, подарком Пипина в 755 г. было положено начало светской власти пап. Повсюду же на западе светская власть архиереев складывалась, как мы видим, из двух источников: удержание древней римской власти на местах и прямая передача им нередко целых областей на тех же основаниях, на каких светские владетели раздавали земли своим сподвижникам. Постепенно то и другое смешалось и епископы почти все вступили в вассальные отношения с светскими владетелями, кои были (каждый на своей территории) представителями мiрян, откуда и происходило избрание архиереев. Позже все вышеуказанное выродилось в средневековую борьбу за инвеституру со всеми чудовищными преступлениями.

Чтобы меня не упрекали в предвзятости и в том, что иерократия – явление, характерное только для Запада, приведу несколько примеров на Востоке. Самым ярким будет власть новгородского Архиепископа. Почему-то с давних пор выражение "новгородская вольница" воспринималась как отъявленная анархия, а "вече" – как сборище горлопанов. Собственно новгородское государство, как некогда Древний Рим, было республикой в прямом смысле слова (очень прагматической по существу), вече же являлось паритетным представительством бояр, житьих, купцов, черных людей. Кроме вече, в управлении новгородской республикой участвовал совет господ (правительственный совет), в состав коего, начиная с XIII в. входили посадник, тысяцкий, сотские, кончанские старосты. Председателем правительственного совета до 1136 г. был князь, но после изгнания князя Всеволода Мстиславича положение дел изменилось. Именно в 1136 г. была проведена церковная реформа св. Нифонта, в результате коей новгородцы стали избирать епископа на общегородском вече, в то время как ранее он был назначаем из Киева. После 1136 г. князь в Новгороде был низведен до положения чиновника, не имевшего права принимать серьезные решения и распоряжаться землей без санкции вече. По меткому выражению В. О. Ключевского, новгородский князь стал "наемным сторожем" города и его торговли. "Начальником бояр" стал новгородский Архиепископ, к коему перешли права и земельные владения князя, а также представительство Новгорода во внешних сношениях (князь оставался военачальником города).

Стоит напомнить, что вече являлось высшим законодательным учреждением, собиравшимся нерегулярно, по мере надобности, а порою и в исключительных случаях. Исполнительная же власть принадлежала в Новгороде Совету господ. Председательствовал на нем никто иной как настоятель Софийского кафедрального собора (патрональной святыни Новгорода) Архиепископ Новгородский. "В руки епископа переходит Софийская казна; он ведает внешними сношениями Новгорода; он приобретает право суда, право наблюдения над торговыми мерами и т. д. Нигде в других городах и княжествах Древней Руси Церковь не была так тесно связана с государственной жизнью как в Новгороде". "Положение Новгородского Владыки было совершенно исключительно: как епископ он стоял во главе Новгородской Церкви; как председатель Совета господ – во главе управления; избранный вече, и к тому же пожизненно, он являлся совершенно независимым, но, будучи избранниками народа, все новгородские владыки проявляли неизменно выдающийся патриотизм... Среди новгородских владык – длинный ряд талантливых людей и выдающихся не только церковных, но и государственных деятелей".

Также на Востоке мы неоднократно видим архиереев, как правителей, в виде регентов при малолетних или неспособных монархах. Сколько бы не выдумывали небылиц о Патриархе Михаиле Керулларии, он, конечно, не был ни "восточным папой", ни "папоцезаристом", но простейшим регентом при престоле, ведшим активную политическую деятельность. На Руси наиболее яркой, наверно, была государственная деятельность свт. Алексия митр. Московского и Патр. Филарета (Романова). А в конце XVII в., избрав на Соборе в Цетинье (1696 г.) своим митрополитом Даниила Петровича Негоша, черногорцы под его предводительством одержали верх над турками и сделались совершенно независимыми. С того времени Черногорией управляли митрополиты, соединяя духовную и гражданскую власти. Племянник же митр. Петра Петровича (1830-1851), Даниил Петрович, избранный его преемником, получил от народного собрания согласие на такое отделение и был провозглашен князем Черногории под именем Даниила I.

Чтобы выявить библейские основы (а отсюда и догматическое содержание) гражданской власти архиерея, посмотрим, как описано ее существование в Ветхом Завете. Первое место среди израильского священства принадлежало первосвященнику (евр. коген-гадол). Сие наименование мы встречаем впервые в Лев. 21, 10, т. е. великий священник или первосвященник (Числ. 35, 25 и дал.). Кроме чисто богослужебных обязанностей, а также в великий день очищения чисто первосвященнического вхождения в Святое Святых для кропления кровью жертвы и сжигания курения (Лев. 16) и в более важных делах, испрашивания воли Божией посредством урима и туммима (Числ. 27, 21; 30, 7 и дал.), он должен был начальствовать во время судебных дел, кои решались священниками (Втор. 17, 8 и дал.; 19, 17; 21, 5; 33, 8, 10; Иез. 44, 24; 2 Пар. 19, 10), отчего он в позднейшие времена и был председателем синедриона. Первосвященник пользовался величайшим уважением народа, по крайней мере, в древние времена. Случалось даже, что первосвященники женились на царских дочерях. Иногда первосвященники брали на себя руководство государственными делами, например, Содай, Хелкия, Исус, Ония I и даже управляли страной, как Илий. Во времена Маккавеев первосвященнический сан и царское достоинство соединились в одно и таким образом на протяжении 80 лет в Израиле форма правления была непрерывно иерократическая. Итак, мы видим, что имеются библейские основания считать христианскую иерократию наполненной догматическим содержанием.

http://russianorthodox.narod.ru

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: