reveal@mirvboge.ru

Власть церковной иерархии

В категориях: Трудные места

ДОГМАТ О СВЯЩЕННОЙ ВЛАСТИ

 

Рассмотрим форму правления, имевшую корреляцию с библейским и римским порядком и неоднократно употреблявшуюся христианами. Я имею в виду иерократию, т. е. власть церковной иерархии (ни в коем случае не путать с теократией, т. е. непосредственным правлением от Бога!). Как будто самым известным примером такого правления является политическая власть римских архиереев. Но с ними не все так просто. Развивая свою власть патриарха в пределах намеченной территории, римские епископы не сходили с пути общего историко-канонического развития. Другой природы были их стремления к образованию папства. Патриаршая власть покоится на естественном тяготении периферий к своему центру. Власть папы, как episcopus universalis (причем, прочие епископы становились в положение делегатов), держится на предположении существования особых, дарованных преемникам Петровым, полномочий. Патриархат говорит о себе только, что он есть; папство полагает, что оно должно быть. Патриархат – есть факт, папство – уже догмат.

Но если отбросить все папистские ереси и рассматривать события исторически, то мы будем иметь следующее. "С IV века положение папской власти начинает изменяться параллельно с изменением политического положения Рима. В начале этого века резиденция римского императора переносится с запада на восток – в Константинополь; с разделением империи на восточную и западную императоры западной империи проживают то в Галлии, то в Милане и Равенне. Изменение политического положения Рима сослужило немаловажную службу римскому епископу: папа остался единственным представителем высшей власти в Риме. Но в этом была и опасная сторона. В глазах истых римлян Рим возвышался над всеми городами мiра, и понятие вселенной – orbis отождествлялось с понятием Рима – urbis; и когда при нашествии готов пал urbis Рома, то говорили, что скоро должен пасть и orbis. Что Рим перестал быть центром жизни древнего мiра, еще ясно не осознавалось, но инстинктивное чувство заставляло пап применяться к своему новому положению". "Пока Римская Церковь входила в состав византийской империи, отношения ее к государству были те же самые, в каких находилась и Восточная Церковь.

Но с конца V-го века, со времени падения западной римской империи, начинается на Западе развитие папства в средневековом смысле этого слова. Германские народы, покорившие империю, принесли с собой новый могущественный принцип цивилизации – национальный принцип личных прав и автономия общин. Покоренные римляне оставлены жить по своему собственному, т. е. римскому праву. И Церковь, вследствие этого, получила полную самостоятельность. Такое положение Церкви дает знать о себе в живой жизни уже через несколько лет после покорения Италии остготами. Римский Собор 502 г. постановил, что "не следует, чтобы мiрянин (чит. король Одоакр), помимо римского папы, распоряжался чем-либо в Церкви: ему остается здесь лишь повиноваться, а не властно повелевать". Это отношение не изменилось и после того, как Рим, при Юстиниане I, снова вошел в состав империи. Природный характер римских пап и беспорядочное положение дел в Италии, слабости императорской власти здесь сделали то, что папы приняли широкое участие в делах гражданского управления уже с половины V-го века. Во время нашествия на Италию бродивших народов, папы выступали защитниками населения от варварского разграбления – как это сделал Лев I при нашествии Атиллы, и водворяли в нем порядок, так как оно часто оставалось без власти. Таким образом, папы сделались ближайшими представителями populi romani, и получили не только высокий духовный авторитет, но и политическую властность. Продолжительное же отсутствие в Италии царской и королевской власти неизбежно привело к тому, что папы явились уже носителями imperii romani. Религиозные задачи, духовные стремления переплелись с политическими интересами, имевшими для себя твердое основание в действительной жизни". Было бы неправильно утверждать, что с раннего средневековья иерократическая форма присуща только политической власти пап. Кроме них по всей территории бывшей Западной Римской Империи такую же власть (только, конечно, в разном объеме) имели многие другие архиереи, кои также оставались носителями римского порядка среди пришлых варваров. В будущем из сего вырастет так называемая "феодальная власть" епископов. Но сие будет гораздо позже. Обратимся к более раннему периоду и рассмотрим церковную власть в государственном управлении Вестготской Испании.

Значительное влияние на политическую жизнь вестготского королевства оказывали Толедские Соборы. В исторической литературе давалась различная оценка характеру деятельности сих Соборов. Р. Дан видел в них яркое проявление "теократической" (= иерократической!) природы вестготской монархии. Он считал Соборы орудием господствующего в ней епископата. Православные архиереи занимали также важное место в городском управлении еще при господстве арианства. А после принятия православия готским королем Рикаредом участие Церкви в деятельности государственного управления еще более расширилось. На епископов был возложен контроль за судьями (L Vis III, 30): De data episcopus portstadem distringendis iudi ces nequites iudi cantes; Соnc. Toled. IV саn. 32.

Особо важную роль играли общеиспанские Толедские Соборы. Если ознакомиться с правилами созыва и порядком их заседаний, не вникая в самый характер деятельности, то могло показаться, что они были лишь совещательным органом, находившимся в полной зависимости от короля. В самом деле: Соборы созывались в основном по его инициативе, присутствовали на их заседаниях архиереи и настоятели некоторых монастырей, а начиная с VI Собора (638 г.) – представители светской служилой знати (палатины) по назначению короля. Король оказывал влияние на определенный круг вопросов, обсуждавшихся на Соборах, внося свои предложения на сей счет.

Силу закона решения Соборов приобретали по утверждении их королем. Но каноны Соборов касаются самых разнообразных политических проблем: аннулирование недоимок, накопившихся по государственным налогам (Соnc. Toled. XIII саn. 3), предоставление права давать показания тем, кто ранее был лишен его за дезертирство и уклонение от военной службы (Соnc. Toled. XII саn. 7), меры наказания евреев, отказывавшихся перейти в Христианство и пр. (Соnc. Toled. XVII саn. 8)... Соборы определяли порядок престолонаследия, правила проведения королевских выборов. Значительное внимание уделялось судьбе королевских дарений, предназначавшихся светским магнатам и Церкви.

Именно решения указанных вопросов обнаруживают, что Соборы далеко не всегда являлись послушным орудием королей; нередко они занимали самостоятельную позицию и их каноны ограничивают королевскую власть. Так Соборы настаивали на том, чтобы при смене государей не отбиралось то имущество, кое было ранее пожаловано верным и церквам (Соnc. Toled. V саn. 6; VI саn. 14); имущество, законно конфискованное королями у частных лиц, не должно было переходить в его наследственную собственность, такие владения надлежало жаловать палатинам (Соnc. Toled. VIII: Dесгеtum iudicii universalis editum in nomine principus). Собор на