reveal@mirvboge.ru

Хотим ли мы оставаться нищими? Станем ли мы богатыми?

В категориях: Трудные места

19 января 2009

Есть мнение, что все времена одинаковы. Люди разные…

Елена Маркушина.

Собираясь в кино, кто-то полагается на удачу, кто-то собирает отклики знакомых. Моей семье, вероятно, придется посмотреть «Адмирала», так как ни одного бледного отклика мы не слышали. Разумеется, каждый видит то, к восприятию чего готов, но даже искатели развлечений и порхающая по жизни молодежь тут «нашли над чем».

А ведь точно. У моей бабушки и прабабушки жизни-то, собственно, нормальной не было. Первая Мировая, потом Революция, потом Гражданская, коллективизация, НЭП, Великая Отечественная… Цена закону была пшик, здравому смыслу – ноль, но Люди оставались людьми, не роптали на жизнь и умудрялись создавать семьи, стоить жизнь, расти, помогать друг другу.

И вот 2008-й - несопоставимо понятный, мирный, сытый. И что, довольных много? Ничего подобного. «Всё плохо» - философия огромного количества людей. Такие времена, как теперь (а в российской Истории таких, наверно, еще и не было), для очень многих – сплошное страдание, их личная территория «беды» сузилась до границы отношений с плохим начальником, плохой фирмой, плохим соседом и т.д. Вот когда всем вокруг плохо – им хорошо. Недеяние, неучастие, неученье имеют тогда оправдания: война, революция, 37-й год. А когда этого «плохо» нет, человек остается один на один с личной ответственностью за собственную жизнь. И тут срабатывает то, что называют «психологией нищего».

Нищим всегда некогда учиться; там, где они работают, всегда невыносимо тяжело; нищий готов служить кому-то, кто скажет, что ему делать и как жить; нищий всегда в обиде на свое окружение, которое его оценивает ниже достоинства, но никогда над подлинной своей стоимостью не задумывается; нищий всегда заглядывает в чужой кошелек и скор на вопрос «а почему ему больше заплатили»; нищий свою потребность в непроходящей ненависти кормит нелюбовью к тому, кто к чему-то стремится, чего-то достиг, кто больше имеет. Нищий всегда поучаствует в ухудшении дела, как бы незаметно и само собой усугубит, но подумать немного или улучшить что-нибудь - зачем?

В моей профессии управляющего развитием считается, что для того, чтобы изменить участь компании и из ларька сделать фирму хотя бы среднюю, нужно свести к минимуму число людей с рабской психологией, страдальцев-профессионалов и нищих волей людей. Однако, лучше меня о нищих, богатых и наших стереотипах скажет известный русский писатель Виктор Ерофеев, статью которого я нашла в майском выпуске журнала «Форбс».
Чем богаты, тем не рады

Отношение к большим состояниям в России непростое: от ненависти до любви всего один шаг.

Виктор Ерофеев, журнал FORBES, май 2008.

Все знают, кто такой кулак, но мало кто знает, откуда взялось это слово. Казалось бы, кулак потому и кулак, что держал всю деревню в своем кулаке, был мироедом, деревенским эксплуататором. Это объяснение прекрасным образом устраивало большевиков, когда они принялись раскулачивать богатых крестьян. Ненависть к кулаку в таком случае выглядела естественным отправлением чувств. На самом деле кулаком назывался тот крестьянин, который работал день и ночь и потому спал мало, не на подушке, а подложив кулак под голову. В таком случае кулаком можно было назвать любого неленивою, преуспевающего крестьянина. От подобного поворота этимологии рождается положительный образ, но он был обречен на историческое уничтожение. Русский кулак стучит по столу в бешенстве, а не подкладывается смиренно под голову уставшего человека — с этим стереотипом мы рождаемся и умираем.

Богатый для русского человека представляет собой целый веер угроз. Он угнетает его прежде всего психически, подчеркивая своим существованием его жизненную несостоятельность. К нему можно попасть в зависимость, превратиться в раба. Богатый никогда не бывает нашим, он — чужой и враждебный по определению. Богатый в русском сознании, подкормленном сердцебольной русской литературой, — это жадный, хитрый, ловкий, изворотливый, предприимчивый человек, который ради богатства готов на любую подлость. Но главное — бездушный человек. Все остальные — душевные, а он бездушный. Душа от него отлетела, он уже неодушевленный предмет, в перспективе его ждет ад, он антихрист, и по отношению к нему все позволено, любое насилие. О богатых людях в России полагается рассказывать сплетни и гадости. Богатый человек в русском сознании — не пойманный вор. Богатым по справедливости может быть только русский царь.

Однако в русском отношении к богатству есть коренная непоследовательность. Само по себе богатство не отвратительно для русского человека, он готов стать богатым и окунуться в роскошь, но для этого он должен ничего не делать, богатство волшебным образом обязано прийти к нему, без всякого усилия с его стороны. Это чудесное обретение богатства, сказочный ход в процветание противостоит евангельскому мотиву бедности как предпосылки для лучшего старта в рай, но сказка в России нередко сильнее христианских добродетелей. Случайно найти клад или выйти замуж за принца — эти двери открыты для мужского и женского счастья.

Дистанция между богатством и бедностью должна, таким образом, быть минимальной, желательно нулевой. Если же путь от бедности к богатству состоит из усилия, неустанной работы, он изначально отвергается. Выходит дело, главным пороком оказывается успешная работа. Неверие в то, что работа может быть плодотворной, — ос­новное подозрение русского крестьянина с доисторических времен. Он-то зря старается, работая в поте лица. Лучше всего вообще не стараться.

В современном русском мире работают и, видимо, еще долго будут работать основные мифы о богатстве и нищете. Однако невольная модернизация страны, какой бы эфемерной она ни была, ведет к тому, что любое материальное положение человека оказывается ложным и вызывает неприятие. Граница между богатыми и бедными находится в зоне зависти. Мы завидуем тем, кто богаче настой самой черной завистью, которая состоит из злобы и ненависти, и снисходительно или презрительно относимся к тем, кто беднее нас.

Мы любим нищих только в литературе. Реальных нищих, тех бомжей, которые живут на вокзалах под платформой, мы боимся. Их действия непредсказуемы и зачастую опасны.

Бедность — бич нашего сознания. Мы боимся бедности, ее перспектива реальна и осязаема. В бедности живут наши провинциальные родственники, миллионы пенсионеров, беженцев из соседних стран. Они экономят на еде, для них все слишком дорого стоит. Они покупают дешевую водку. Они порой противно лукавят, потому что притворяются перед нами еще более бедными, чем они есть, но это лукавство — тоже часть настоящей бедности.

Мы не хотим быть в положении тех, кто, в отличие от бедных, сводит концы с концами, но при этом тратит на сведение концов все свои жизненные соки. Сводящие концы с концами работают много, но непродуктивно, на той работе, вернее, на тех работах, которые не приносят реальных денег, но они фатально не могут найти дорогостоящую работу и потому выглядят жалко, а кто любит неудачников?

Чуть выше начинаются люди, которых мы не любим, потому что они умеют зарабатывать деньги. Россия никогда не любила собственников. Собственность — это еще молодое для России понятие, родившееся при Екатерине, прямо скажем, непонятное понятие. Собственники для нас — это стяжатели, это те, кто ошибочно думает, что ляжет в гроб со своим добром. Не лягут! Средний класс—основное звено новых русских собственников. Они полны противоположных чувств. Их не поймешь. То они восторгаются тем, как съездили в Египет, то унизительно боятся своего начальника, от которого зависит их скромное благосостояние. Средний класс пуглив. Он законопослушен и вместе с тем недоволен законами. Он хочет стабильности, но не верит в ее устойчи­вость. Он начинает за здравие, кончает за упокой. Средний класс сегодня — это жизнь взаймы.

Состоятельные люди, богатые, миллионеры наши сегодняшние кулаки. Они много работают и — успешно. У них другие жесты, другая логика, они даже немножко светятся от успеха. Нам всякий раз кажется, что они — не русские. Во всяком случае, мы их плохо знаем, на те курорты, куда они ездят, мы не ездим, мы только знаем, что они туда ездят, и они нас сильно раздражают, потому что они хозяева жизни, а мы - нет. Впрочем, эти хозяева жизни в русских условиях часто выглядят факирами на час.

Олигархи — это наши козлы отпущения. Вот уж кто истинные воры. Вот уж кого мы не любим от чистого сердца, желаем им каторги и смерти. Когда мы думаем о них, вскипают наши темные инстинкты.

Но если кто из них решит жениться на нашей дочке, то мы глубоко задумаемся, прежде чем сказать нет. Впрочем, дочка едва ли известит нас о своем решении. О ее свадьбе в Лас-Вегасе мы узнаем из желтой прессы.

Управление изменениями в компании

http://www.markus.spb.ru/avtoritet/erofeev.shtml

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: