Без веры в Бога нет рынка, прогресса и процветания

В категориях: Движение все – но цель еще лучше


Алексей УЛЬЯНОВ

Сначала было Слово

Великий экономист XIX века Альфред Маршал, изучая исторический материал, пришел к выводу, что современная фирма, где хозяин и работник не являются родственниками, могла возникнуть только после широкого распространения христианства на рубеже IV - V веков. Ведь именно после прихода в мир Спасителя и коренного преображения отношений между людьми доверие, ранее возможное только между членами семьи, стало распространяться и на "чужаков".

Это привело к поразительным изменениям. С X до XVI века Китай обеспечивал 30-50% мирового производства, Индия - до 20%. Но вот в христианском мире появились мануфактуры, и с этого момента доля, которую вносят христианские страны в промышленное производство, начала быстро расти. В XIX веке она превысила половину, а в XX - уже не опускалась ниже 2/3.

Христианский мир оказался удивительно способным к развитию, творчеству, нахождению выходов из системных кризисов, умению осознавать ошибки и перестраиваться. За мануфактурной революцией последовали промышленная, научно-техническая, информационная. Вот уже несколько сотен лет именно христианский мир показывает путь, изобретает, идет вперед, а нехристианский - только "догоняет".

Правда, несколько раз христианскому миру был брошен вызов - сначала богоборческой советской Россией, затем - исламскими нефтяными монархиями и конфуцианско-буддистской Азией. Но к концу XX века Запад вышел из всех этих "соревнований" победителем благодаря НТР и информационным технологиям, так же, как в XVI - XVII веках он обогнал Китай, Индию и арабский мир благодаря мануфактурам, банкам и свободной внешней торговле.

И когда после повышения цен на нефть ВВП на душу населения в странах Персидского залива превысил показатель США, христианский мир нашел выход в новых технологиях. А благосостояние нефтяных монархий по-прежнему зависит от цен на нефть.

Только буддистско-синтоистская Япония (получив, кстати, "христианскую прививку" в XVII - XVIII веках и в XIX - начале XX века), сумела наладить систему чрезвычайно быстрого заимствования достижений и новых идей христианского мира. Но Япония - очень специфическая азиатская страна. Еще во второй половине XIX века о ней заговорили как об индустриальной державе. А городская и ремесленная культура были присущи ей еще в Средние века. Конечно, японское экономическое чудо впечатляет, но ему было с чего стартовать. Однако в 1990-е годы оказалось, что потенциал японской модели исчерпан - уже 15 лет страна не может выбраться из депрессии. Потому что в постиндустриальном мире основа экономического роста - информация и нововведения, производство не столько новых изделий, сколько новых знаний. Но чтобы их производить, нужны другие люди и другое общество: более открытое, толерантное, уважающее свободу личности. Оказалось, что языческая, по сути, страна не готова в корне измениться, чтобы выйти из системного кризиса.

Вера в чудеса или чудеса веры?

В XX веке было несколько "экономических чудес". Случалось, что слаборазвитая страна перемещалась в группу стран со средним уровнем развития (Таиланд, Малайзия), среднеразвитая становилась высокоразвитой (Испания, Ирландия), а побежденные в войне государства быстро восстанавливали свое могущество (Германия, Япония). Но только одному государству удалось из беднейшего превратиться в высокоразвитое. Это Южная Корея.

Но вот что удивительно - быстрые экономические изменения в республике шли параллельно с изменениями в сфере духовной. За 50 лет страна из преимущественно буддистской фактически превратилась в христианскую (по последним данным, 60% корейцев - протестанты, а буддисты сетуют, что их храмы пустуют). И хотя по абсолютным показателям от Японии Корея пока отстает, поражает, насколько быстро последняя смогла выйти из системного кризиса 90-х годов и продолжить бурный рост. В отличие от Японии, Корея учла слабые места своей модели развития и перешла от авторитарного правления к демократии. Возможно, именно христианизация позволила ей заимствовать не только технические и управленческие навыки, но и способность к адаптации и признанию собственных ошибок.

Теодору Рузвельту в начале XX века понадобилось пять лет, чтобы победить тресты, хотя марксисты (да и не только они) говорили, что за монополиями будущее, а многие его соотечественники считали, что тресты - национальное достояние США ("что хорошо для "Дженерал моторс", то хорошо для Америки"). А через 25 лет Франклин Рузвельт так же быстро выстроил систему государственных институтов, свободную от коррупции, хотя одни считали, что слабое государство - часть американской национальной идеи, а другие - что мафия бессмертна. Из всех азиатских стран только Корея решила аналогичные проблемы в столь же короткий срок.

Кстати, существует мнение, что если религиозная структура населения будет и дальше меняться такими же темпами, к началу ХХII века Китай станет преимущественно протестантским, а Америка - православной. А вот упадок морали и дехристианизация Европы почему-то совпадают с ее экономическим закатом. Сегодня второй богатейшей страной Старого света (после Люксембурга) является... Ирландия - еще 30 лет назад беднейшая страна Западной Европы. Она добилась феноменальных успехов в экономике. И именно Ирландию называют "последним католическим бастионом Западной Европы".

А на востоке континента эталоном перехода от социализма к капитализму является Польша - ее ВВП составляет уже 180% от дореформенного уровня 1989 года (для сравнения: в Чехии - 120%, России - 90%, Украине - 60%). При этом 55% поляков еженедельно посещают мессу.

Экономическое мифотворчество

Те, кто до сих пор убеждены, что монополией на процветание обладает исключительно Протестантизм, обычно ссылаются на авторитет Вебера, хотя книга его была написана сто лет назад. С тех пор традиционно отсталый католический юг Германии обогнал протестантский север страны. Католические страны Европы (Ирландия, Франция, Бельгия) либо догнали своих протестантских соседей (Великобританию, Голландию), либо даже перегнали их.

Экономическая история XX века подарила и экономическое чудо в православной стране: Кипр не только обошел в своем развитии материковую Грецию, но и превысил среднеевропейские показатели. Второй пример успешного развития преимущественно православной страны - Югославия, уровень экономического развития которой, по расчетам западных экономистов, в 1970-80 годы был сопоставим с уровнем ГДР. Карл Маркс, как и любой немец позапрошлого столетия, ни за что не поверил бы, что Балканы когда-нибудь догонят Германию.

В работе Вебера особый акцент делается на этике. До сих пор бытует мнение, что какие-то страны построили свое благополучие на ограблении колоний, а период первоначального накопления капитала, когда понятия "предприниматель" и "бандит" - синонимы, вообще "обязаны" пройти все. Однако это мнение опровергается и теорией, и практикой. Известно, что в ХVI веке никто так не обогатился от ограбления колоний, как Испания, владевшая двумя третями мирового золота. Но очень скоро она оказалась на задворках Европы, а Англия и Голландия обогнали ее по уровню развития, причем задолго до того, как ограбили Индию и уничтожили американских индейцев. Что же касается неизбежности "бандитского капитализма", сторонникам этой гипотезы фактически нечем ее подтвердить - за исключением отдельных эпизодов из жизни американского Дикого Запада, да и то почерпнутых, скорее, из вестернов. Для тех, кто реально создавал нынешнее благополучие Запада, Библия была важнее пистолета, хотя нередко они носили с собой и то, и другое.

Никогда награбленное не может стать залогом процветания.

Без веры в Бога нет рынка

В экономике нет ничего противоречащего христианской совести. Чем шире временной горизонт, тем более нравственным становится поведение человека. Это если думать только о сиюминутной выгоде - все позволено. Другое дело, если думать о вечности и о спасении своей души. То же самое и в экономике. Чем дальше горизонт планирования, тем менее эгоистично поведение. С помощью теории игр* было доказано, что при бесконечно большом горизонте планирования наиболее экономически оправданно поведение, исходящее из библейских заповедей.

Экономика более, чем любая другая наука, подвергалась нападкам в "аморальности". Эти нападки побудили экономистов искать нравственный и этический базис своей науки. По выражению протоиерея (и видного экономиста) Сергия Булгакова, экономическая наука родилась как "плод поисков правды и совести современного сознания". В отличие от дарвиновской биологии или фрейдовской психологии, она никогда не строилась на антирелигиозных посылках. Можно назвать только двух крупных экономистов, которые были воинствующими атеистами - это Карл Маркс и Кнут Викселль. Может быть, поэтому их учения так и остались боковой ветвью науки.

Глубоко верующими христианами были Адам Смит, Жан-Батист Сэй, Фредерик Бастиа, Альфред Маршалл, Уильям Джевонс, Йозеф Шумпетер и многие другие. Крупнейшего экономиста XIX века - Давида Риккардо - отец проклял и лишил наследства за переход из иудаизма в христианство. Англиканским священником был экономист Томас Мальтус. Православным священником стал экономист Сергей Булгаков.

Довольно быстро экономисты поняли, что рынок (игра по определенным правилам) - это хороший инструмент, но не более того, и обожествлять его не стоит. Что заставляет людей соблюдать эти правила? Выгода? Но на практике чаще выгоднее их нарушать. Выходит, единственное, что может заставить человека соблюдать правила, даже если другие их не соблюдают - это вера в Бога и в бессмертие души. Без этики и религии рыночная система в принципе несостоятельна.

Для существования рынка надо, чтобы человек предпочел соблюдать правила, даже когда все их нарушают. Религиозная уверенность в том, что терпеть несправедливость лучше, чем творить несправедливость, ведет к тому, что доверие к поведению других растет, и вероятность всеобщего соблюдения правил повышается. Только вера корректирует несостоятельность этики и экономики, только христианство делает рынок возможным.

Бедность в цифрах

До начала XIX века развитие России шло в унисон с остальным христианским миром - страна производила почти 15% мирового производства! Но потом, вплоть до 1917 года, эта доля только снижалась - административные методы управления экономикой, возобладавшие с петровских времен, постоянное запаздывание с проведением необходимых реформ сковали творческие силы нации. Многие сейчас идеализируют дореволюционное прошлое, ссылаясь на краткосрочные подъемы 1895 - 1900 и 1910 - 1913 годов. Но общей картины эти вспышки, к сожалению, не изменили.

В середине 2005 года, если верить официальной статистике, среднемесячная зарплата в нашей стране превысила 300 долларов. Много это или мало? По сравнению с показателем 1999 года, когда она была 56 долларов - много, по сравнению с зарплатой в Украине и Болгарии (там она 160 долларов) - тоже. Половина населения планеты живет ниже этого уровня - по классификации ООН, бедностью считается доход меньше 5 долларов в день.

Так что проблема России не столько в бедности, сколько в социальном неравенстве. По официальной статистике, доходы 10% самых богатых превышают доходы 10% самых бедных в 15 раз. На практике - разница в 20-25 раз. По этому показателю Россия - мировой лидер. По международной классификации это предреволюционная, если не революционная ситуация. Такая степень неравенства аномальна для страны, которая хочет сохраниться как единое государство. В Швеции максимальные доходы превышают минимальные в 4 раза, в среднем по Европе - не более чем в 6-7 раз, в США - в 9 раз. Считается, что разрыв в 5-10 раз оптимален с точки зрения баланса социальной стабильности и высоких трудовых стимулов.

А мы уже не можем представить, чтобы директор получал "всего" в 5-10 раз больше секретаря или уборщицы. Печально, что государство подает дурной пример: зарплата министра выше зарплаты специалиста третьей категории в 30 раз.

Общественное мнение настроено против богачей. Их, зачастую справедливо, обвиняют в том, что они сколотили состояние на сомнительных приватизационных сделках, залоговых аукционах.

А из американских миллиардеров, фигурирующих в рейтинге "Форбс", только 35% получили состояние по наследству, 65% - заработали его с нуля, изобретя новые продукты или услуги (самый яркий пример, конечно, Билл Гейтс). У нас же только в прошлом году в списке российских миллиардеров впервые оказались люди, чье состояние не основано на присвоении бывшей советской собственности.

Недавно у меня был разговор с моим пожилым дядей, который утверждал, что человек не может получать больше 10 тысяч долларов в месяц. За что могут столько платить? И я привел в пример моего друга. Его небольшая фирма поставила информационную систему крупной нефтяной компании, в результате чего издержки последней сократились на 100 млн. долларов. Заказчик заплатил разработчикам гонорар в 10 млн. долларов. В результате доход каждого совладельца фирмы составил более миллиона долларов. И это честно заработанные деньги. В современной российской экономике немало таких примеров - в консалтинге, аудите, информационных технологиях, финансах.

К сожалению, для большинства наших граждан эти сферы не только непонятны, но и недоступны в силу того, что их учили и воспитывали по-другому, они жили в иной системе координат. Поэтому на тех, кто в состоянии много зарабатывать в новых условиях, лежит большая социальная и моральная ответственность. Конечно, можно взять все и поделить, но это эффективно только в общинах, пребывающих в духе абсолютной любви. Причем, небольших. С расширением общины степень выравнивания доходов уменьшалась даже в апостольские времена. И богатую христианскую общину Рима апостолы призывали помочь бедной Иерусалимской. Именно помочь, а не отдать ей все и не разделить поровну!

В маленьких американских или шведских общинах уровень местных налогов и степень равенства настолько высоки, что неработающие фактически находятся на частичном содержании общины, и в то же время стимулы к труду у них не пропадают. Но с расширением общины до масштабов государства желание делиться с ближним (уже не с родственником, не с соседом, и, зачастую, даже не с соплеменником) у нас, грешных, пропадает. Как пропадает и желание трудиться у людей, находящихся на содержании не общины, где все на виду, а абстрактного государства. Имущественное неравенство, наверное, одно из последствий греха, но желание устранить его силой, как и построить рай на земле - это те "благие" намерения, которыми устлана дорога в ад.

http://www.interfax-religion.ru/catholicism/?act=news&div=13585

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: