«Бизнес — это не просто рыночные операции»

В категориях: Трудные места


Интервью с автором теории стейкхолдеров Эдом Фрименом

Эда Фримена, автора теории заинтересованных сторон, или стейкхолдеров, во всем мире называют живой легендой. Согласно его теории, сформулированной в 1984 году в работе «Стратегический менеджмент: подход с точки зрения заинтересованных сторон», бизнес организован вокруг множества заинтересованных в результатах его деятельности агентов, к ним относятся не только акционеры компании, но и покупатели, поставщики, инвесторы, работники, местные сообщества, органы государственной власти и т.д. Именно эта теория обосновывает необходимость ответственного поведения корпораций в самом широком смысле и тесного взаимодействия бизнеса с обществом. ЭД ФРИМЕН в интервью корреспонденту РБК daily ЕленЕ Смирновой рассказал о том, как работает теория стейкхолдеров в современном мире и почему ей особенно важно следовать в странах с переходной экономикой.

— Раньше мы воспринимали себя как потребителей и работников. Благодаря вашей теории мы можем одновременно ощущать себя в качестве разнообразных заинтересованных сторон — стейкхолдеров. Стоит ли ожидать появления других новых терминов в будущем, или же современному бизнесу будет достаточно понятия «стейкхолдер»?

— Давайте разберемся в текущей ситуации. Когда мы говорим о традиционных заинтересованных сторонах — покупателях, поставщиках, работниках, местных сообществах и инвесторах, мы подразумеваем, что каждая из этих заинтересованных сторон выполняет определенные функции и бизнес организован вокруг них. В итоге мы имеем финансы, маркетинг, производство, коммуникации и вообще все то, что требует организации. Однако уже сейчас во многих видах бизнеса, особенно в коммуникациях, потребители одновременно выступают в качестве работников, а часть из них являются еще и поставщиками. Таким образом, разные заинтересованные стороны играют одну и ту же роль.

Взаимоотношения с покупателем, который одновременно является вашим работником, могут значительно отличаться от взаимоотношений с покупателем, который работником не является. Меня вовсе не удивляет, что менеджмент сегодня пытается иметь дело с потребителями и работниками как с разными стейкхолдерами, но управлять теми, кто является и потребителем, и работником одновременно, — это совсем иная задача. Не думаю, что сейчас это осознается в полной мере, поскольку мы чрезмерно погружены в традиционные управленческие дисциплины. Мы должны развивать новые управленческие технологии, способные адекватнее учитывать переплетение функциональных ролей стейкхолдеров. Иными словами, существует проблема, которой я постоянно занимаюсь: потребители, поставщики, работники образуют сегодня сложную систему. Считаю, что мы находимся лишь на пути к пониманию того, каким образом функциональные роли стейкхолдеров будут изменяться.

— Поскольку сейчас говорится о глобализации и новых технологиях передачи информации, деятельность компаний — нравится им это или нет — становится более прозрачной, что отвечает интересам разных заинтересованных сторон. Однако есть опасность, что бизнес, становясь все более ориентированным на интересы стейкхолдеров, потеряет свою нынешнюю сущность. Так ли это?

— Нет, это не так. Одна из интерпретаций теории стейкхолдеров заключается в том, что бизнес существует отдельно от своих заинтересованных сторон (общественных организаций, некоммерческих организаций, местных сообществ). Я считаю такую трактовку заблуждением. Бизнес воплощен в своих стейкхолдерах. Бизнес — это покупатели, поставщики, сотрудники, инвесторы и общественные организации. Именно поэтому я уверен, что интерпретация теории стейкхолдеров как потери бизнесом своей коммерческой сущности в связи с повышенным вниманием к интересам гражданского общества является неверной. Скорее, существует опасность, что бизнес станет уделять слишком много внимания определенной группе стейкхолдеров — общественным организациям или потребителям.

В свою очередь, если уделять чрезмерное внимание акционерам, вы можете забыть о работниках или потребителях и т.д. Соответственно, встает вопрос о балансе интересов стейкхолдеров. Я думаю, однако, что в этом есть некое лукавство. Мне больше по душе идея гармонии интересов. Мы можем гармонизировать интересы всех заинтересованных сторон, но для этого надо понять, как мы можем достичь этого совместными усилиями. И, наконец, бизнес-модели как раз и должны объяснять, каким образом можно гармонизировать интересы всех заинтересованных сторон.

— Каким образом финансовый кризис отразился на применении теории стейкхолдеров? Возможно ли, что кризис оказался настолько глубоким именно из-за того, что бизнес ориентировался на интересы стейкхолдеров? Или наоборот…

— К числу интересных фактов о теории стейкхолдеров относится тот, что она полностью основана на практике. Я ее не изобретал, я просто привнес ее из реалий. Эта теория строится на наблюдениях за тем, как компании создают ценность для своих потребителей, поставщиков, работников, рассчитывая получить прибыль. Не думаю, что сегодня можно наблюдать разрыв между этой теорией и практикой. Наступление кризиса, по моему мнению, скорее связано с отказом от использования теории стейкхолдеров, в частности, с попыткой поставить интересы одних стейкхолдеров выше других. К примеру, от Lehman Brothers в США не требовалось никакой особой социальной ответственности, от них ожидали эффективного управления рисками, влияющими на потребителей и работников. Я считаю, что они забыли о фундаментальной основе бизнеса — создании ценности и чрезмерно сфокусировались на прибыли. Это уже не бизнес. Разумеется, бизнес должен приносить прибыль, но он должен при этом создавать ценность. Мы забываем об истинной цели бизнеса. Мы трактуем его лишь как «делание денег», теряя из вида все иные цели. Мы пытаемся управлять рисками, избегая дефолтов, но именно их мы в итоге и получаем.

— Насколько существенными для применения теории стейкхолдеров являются национальные и культурные особенности стран?

— Национальные и культурные особенности стран, безусловно, имеют значение, но мне еще не встречалась компания, у которой бы не было покупателей, поставщиков и работников, которая не имела бы отношений с местным сообществом. Думаю, что с позиции создания ценности компании всего мира очень похожи, хотя и существуют межкультурные различия, определяющие особенности взаимоотношений с заинтересованными сторонами в разных странах. Отношения с работниками в России могут существенно отличаться от отношений с работниками в США, Индонезии или Турции. Действительно, контекст имеет значение, но я думаю, что главным для бизнеса независимо от контекста является его ориентация на создание ценности.

— Теория стейкхолдеров годится в странах с переходной экономикой, в том числе и в России?

— Да, это так. Признаться, другой способ ведения бизнеса мне неизвестен. Компания производит продукты, которые ожидают потребители, добивается лояльности поставщиков и сотрудников, старается быть хорошим корпоративным гражданином в местном сообществе, иначе ее деятельность будет немедленно ограничена. Я считаю, что теория стейкхолдеров заключает в себе абсолютно универсальный, фундаментальный подход к ведению бизнеса. Бизнес — это не просто рыночные операции, которые можно изучать по условным теоретическим моделям. Бизнес — это создание ценности для стейкхолдеров, а они такие же люди, как и мы. Все люди имеют имена, лица, детей, а бизнес — это лишь часть объединенного моралью мира, в котором мы живем. Сложно представить, что об этом можно было забыть.

http://www.rbcdaily.ru/2010/11/08/focus/525068

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: