Давид и Голиаф

В категориях: Личное освящение - свеча, зажженная во тьме

 

В.Я. Канатуш 

 
 

Поединок с Голиафом в долине дуба — один из самых восхитительных эпизодов победы верой не только в жизнеописании Давида, но и во всей Библии. Здесь очень наглядно показано, как чистая вера еще полностью не сформировавшегося молодого человека сумела победить и прогнать целый вражеский стан. Всего несколько штрихов — и перед нами открывается этот бесстрашный воин. Наше сердце мгновенно проникается к нему симпатией за то, что он говорит такие чудные, светлые слова веры, верности и упования на Бога, и за то, что он действует в духе этой веры и правды Божией.

Помазанный пророком Самуилом на царство примерно в 15 лет (возможно, чуть более), Давид продолжает пасти овец своего отца, смиренно и терпеливо ожидая хода событий от Самого Бога. Так он тихо созревает в мужа веры, впоследствии блиставшего своими воинскими подвигами, зреет и для своих царских полномочий. «И почивал Дух Господень на Давиде с того дня и после» (1Цар. 16:13). Так в Писании говорится обо всех мужах веры. Дух Господень знаменует здесь Благодать, ниспосланную Божию избраннику. Царь Саул, услышав о его необыкновенных музыкальных способностях, пригласил его к себе во дворец в качестве музыканта и оруженосца (1Цар. 16:13-23). Но, как видно, по случаю военных походов Саула Давид находился там недолго и вернулся домой к своим пастушеским занятиям.

В это время филистимляне собрали свои войска, чтобы отвоевать территорию, принадлежащую Иудее (1Цар. 17:1). Сокхоф, где расположился их лагерь, находился в 25 километрах на запад от Вифлеема.

Заметьте: территория принадлежала Иудее, а не филистимлянам. Филистимляне были захватчиками; они — ярчайший прообраз духов зла, посягающих на чужое, не принадлежащее им, и они чрезвычайно нагло и усиленно одолевают пути христиан.

На другой стороне долины, названной в Писании «долиной дуба» (1Цар. 17:2), расположились войска Израиля. Затем в пространство, разделяющее противоборствующие силы, вступил единоборец по имени Голиаф, ростом «шести локтей и пяди» — около трех метров. Одетый в броню, сделанную из нависающих пластин бронзы, что позволяло ему свободно двигаться, и тяжело вооруженный (вес вооружения — около 100 кг, «древко копья его, как навой у ткачей»), он выкрикивал оскорбительные замечания в сторону Израиля, чтобы те предоставили ему человека для сражения с ним. По характеристике Саула, исполин этот был «воином от юности своей» (ст. 33), т. е. очень опытным, искусным, хорошо обученным воином. На его стороне было преимущество высокого роста и большой физической силы.

Конечно же, израильтяне были сильно напуганы и устрашены, ибо в их армии не было человека, способного противостоять великану, дерзко злословившему Бога Израилева и не допускавшему мысли, чтобы кто-то его преодолел. В сравнении с Голиафом малорослые израильтяне действительно выглядели, «как кузнечики» (Чис. 13:34). «И выступал филистимлянин тот утром и вечером, и выставлял себя сорок дней» (ст. 16).

Голиаф... Великан! Как легко маловерный паникует при виде мощи и силы! Как трепещет перед ним плоть! Бряцание оружием наводит ужас и переполох даже на самых храбрых. Нет сомнения, что Голиаф — прообраз того «исполина» и «воина от юности своей», который в Писании назван диаволом и сатаной (Отк. 12:7-9). Он «ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить» (1Пет. 5:8). И если он рычит, то всегда при посредстве человеческого голоса: он пугает, угрожает, теснит, преследует.

«Голиаф» и сегодня тот же, хотя меняется облик земли, эпохи и государства. На арене человеческой истории продолжается та же непрекращающаяся извечная борьба исполинов безбожия с носителями правды Божией. Часто по своей немощи и бессилию многие взирают на нынешних «голиафов» глазами страха, а не веры и пасуют перед ними, как дрожали перепуганные воины израильского стана, сильные и славные люди. В этой атмосфере страха и угроз, нагнетаемых ничтожно-сильными мира сего, малодушный трусит и рассматривает свои обстоятельства с оглядкой на них, ибо у страха глаза велики. Сатана рисует действительность, как башни и стены до небес, закрывая ими взгляд вперед, на нашего Господа. Действительность кажется гигантом, а мы — букашками перед ним. И кажется, как можно устоять этому малому Христову стаду перед исполинами безбожия?

Но это с точки зрения плоти. А с точки зрения Бога? Чего праведнику бояться (Пр. 28:1)? Пусть трепещут преступники, а мы ведь и «соль» земли, и «свет» мира, и чего свету бояться? Но сатана есть сатана: он и соль превращает в черный песок, и свет обращает в тьму.

Теперь посмотрим, был ли на самом деле так страшен и непреодолим Голиаф для мужа веры. Даже не для мужа, а еще подростка, неопытного и неискушенного в коварстве и лукавстве врага. Юный Давид по поручению отца приходит в воинский лагерь навестить братьев и передать гостинец их начальнику (1Цар. 17:17-18). Жизнь естественным ходом помещает его в самую гущу событий, а Бог — в сферу великих задач. Свои планы Он зачастую облекает в естественный покров. И вот здесь до слуха Давида доносятся дерзкие и грубые выпады язычника. Злословие больно уязвляет глубоко верующее сердце юноши, и он воспламеняется ревностью по Богу, не в состоянии выносить больше позора своего народа. Дух правды не позволяет ему равнодушно стоять в стороне, и он решается ответить на вызов. Долго не раздумывая, хватит ли у него сил, не взвешивая своего решения, Давид импульсивно и смело заявляет: «Кто этот необрезанный филистимлянин, что так поносит воинство Бога живого?» Затем идет к царю и говорит: «Пусть никто не падает духом из-за него; раб твой пойдет и сразится с этим филистимлянином» (1Цар. 17:26-32). Так он предлагает себя в качестве защитника Израиля.

Какой искренностью, мужеством и решительностью дышат слова веры! Вера не боится ни могучих исполинов, ни их страшных угроз. Взор веры направлен на Вождя небесных воинств и оттуда вера черпает свою силу. Нам надо обратить пристальное внимание на этот дух несокрушимой, безбоязненной веры Давида и поучиться у него. В то самое время, как в стане царили паника и замешательство, вера Давида подняла свой щит и решительно ринулась в лобовую атаку. Она не смотрела на силу противника и их великана, а взирала на всемогущего Бога. Давид так понимал и так верил, что Сам Бог идет впереди Своего воинства; Он сражается против легионов тьмы, стоящих позади видимых врагов. Такой веры в то время не имели ни старшие братья Давида, находившиеся в стане, ни их начальство, ни сам царь. Потому Елиав рассердился и упрекал Давида, как он думал, за мальчишество и бахвальство. Елиав потерял внутреннюю силу веры и не мог правильно понять опыта веры своего младшего брата, который бесконечно доверял Господу и уже не раз на практике испытывал Его помощь и защиту.

Не мог оценить веры Давида и Саул. Хотя он и командовал войском, но в час бедствия своего народа был совершенно неспособен проявить себя подлинно духовным вождем. Давиду пришлось поведать Саулу о схватке с опасными хищниками, чтобы убедить царя в том, что он не боится язычника и что ныне Бог даст ему победу (1Цар. 17:34-37).

Саул пытается отговорить Давида, затем уступает его решимости и предлагает ему свои царские доспехи. Это снаряжение было не по плечу и не по душе вольному сыну природы. Он примерил его и снял, взял свой пастушеский посох, выбрал из ручья пять гладких камней, взял пращу в руки и вышел против Голиафа. Когда Давид с посохом в руке и пастушеской сумкой через плечо вышел на поединок против вооруженного до зубов великана, Голиаф был оскорблен его видом и вылил поток язвительных насмешек в его адрес. Но Давид знал источник своей несокрушимой мощи и победы: «Не воинством и не силой, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф» (Зах. 4:6), и спокойно, без колебаний вышел вперед. Дерзкие насмешки грубого необрезанного филистимлянина этот юный пастушок, почти кузнечик против гиганта, встретил отважной угрозой своей удивительной веры: «Ты идешь против меня с мечом и копьем, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израилевых, которые ты поносил. Ныне предаст тебя Господь в руку мою, и я убью тебя, и сниму с тебя голову твою, и отдам трупы войска филистимского птицам небесным и зверям земным, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле. И узнает весь этот сонм, что не мечем и копьем спасает Господь, ибо это война Господа, и Он предаст вас в руки наши» (1Цар. 17:45-47). С какой уверенностью в победе звучат его слова!

Сразив Голиафа камнем из пращи, Давид затем подбежал, взял его меч (а он был весом в 600 «сиклей» железа с ручкой, «как навой у ткачей») и отрубил им голову. Такую силищу Бог дал Давиду! И хотя он целился в Голиафа пращой и маленьким камушком, он твердо знал, что истинная сила исходит не от него, а от Бога, ибо «не воинством и не силой, но Духом Моим...» побеждают отважные.

Когда великан пал, исход битвы был предрешен в пользу израильтян. Так один муж брани, герой веры, помазанный Богом и препоясанный Его силой, может одолеть тысячи на этом видимом и на том невидимом фронте, с которым у нас брань. Это была первая значительная победа Давида, положившая начало его большой и весьма продолжительной популярности в народе Божием всех времен. Его смелое выступление против филистимского исполина только с пращой в руках было не просто удивительным, но невиданным упованием и откровением могущества веры в Бога Саваофа, Предводителя небесных воинств, веры, проявленной в смирении и простоте.

Извлечем урок и из того, как Саул облекал Давида в свои доспехи и как юноша отклонил их. Без сомнения, царские доспехи — это образ плотского оружия. Те общины, которые вооружаются оружием плоти, лишают себя сокровенных духовных сил и освященной Богом почвы. Поэтому Церковь никогда не была так слаба, как в те времена, когда она выступала в доспехах Саула. Это всегда были времена ее внешнего и внутреннего поражения.

Доспехи Саула есть и сегодня в наших церквах. Ими является дух возвеличения себя, дух старшинства и господства над паствой, надмевающий человека, рождающий честолюбие и превозношение, дух «ваше величество плоть». Этот дух противен Господу (Иак. 4:6; Пр. 3:34), ибо дух Христов есть дух служения, дух нежной кормилицы и заботливости. О, какое искушение для плоти в том, что современные саулы одевают в эти царские доспехи и наделяют поставляемых ими на служение! Только дух Христов, который был в Давиде, смог сбросить это и взять самое что ни на есть пастырское: посох (Божьи милость, защиту и благоволение), сумку (нищету духа) и пять гладких камней из ручья (образ полной зависимости от Бога). Весь, как есть, Господень! И таким оружием Давид победил исполина безбожия, потому что уповал не на себя, а на Бога. Ведь не оружие решает исход борьбы веры, а единственно Бог, на Которого полагаемся верой. Давид это хорошо понимал и потому Ему одному пел славу победы (Пс. 17; 2Цар. 22).

В данном случае Давид явился прообразом Иисуса Христа, Который, будучи во плоти, не по плоти воинствовал. Целью Его воплощения было разрушение дел диавола (1Ин. 3:8). С силой Духа Святого Он выступил против этого «голиафа» и победил его.

Мы видим прообраз и в том, как Голиаф вызывал на поединок утром и вечером в течение сорока дней. Именно в час утренней и вечерней молитвы особенно сильно нападает сатана на дух и душу христианина, чтобы угасить его светильник. Сорок — символическое число в Писании, означающее полноту испытания ответственности человека. Как сорок дней Голиаф выставлял себя против Израиля в долине дуба, так сорок дней диавол искушал Иисуса в пустыне, где и был побежден (Мр. 1:13).

Давид на все времена показал пример, как должно побеждать верой духовного врага, и отразил это в своих псалмах (Пс. 26:1-4; 143:1-2)! Подвиг Давида впоследствии повторил один из отважных храбрецов охранного отряда Давидова, Ванея, сын Иодая (1Пар. 11:22-25). Его подвиг может повторить каждый, кто поймет, что «наша брань не против крови и плоти, но против... духов злобы поднебесных» (Еф. 6:12). И горе тому человеку, который решится выступить против них силой плоти.

Накануне Второго Пришествия Церкви предстоит пройти тяжелейший час борьбы с «драконом» (Отк. 12:3), самим главой полчищ зла. Павел говорит, что «мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем; оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы...» (2Кор. 10:3-6). Духовный запас оружия включает не только веру, но также Слово Божие, молитву и много других видов наступательного и защитного снаряжения. Этот перечень указан в Еф. 6:13-18, где вера представлена, как воинский щит, отражающий «раскаленные стрелы лукавого», его яростные атаки. И если мы еще не научились пользоваться этим щитом, будем учиться у Давида.

Когда Давид воцарился над Израилем, то сказано, что «поднялись все филистимляне» против него (2Цар. 5:17-25). Сатана понял, какую великую опасность для царства тьмы представляет Давид, поэтому возбудил всех потомков рефаимов, братьев и родственников Голиафа, чтобы погубить его. Великаны произошли от нечестивого союза павших духовных существ с людьми. Это не только земная проблема, но она простирается до небес. Возможно, что каким-то необъяснимым образом, великаны установили духовный оплот в стране, и этот оплот тяжело преодолеть даже спустя тысячелетия. (Подробнее о рефаимах написано в главе 8, см. с. 45).

Вот почему муж веры Давид яростно истреблял эту расу ужасных существ, блокировавших пути и жизненные цели израильского народа. Священное Писание приводит факт, как один из рефаимов по имени Иесвий хотел однажды убить Давида, но его спас Авесса, сын его сестры, умертвив Иесвия. Давид со своим, храбрым войском силой веры и меча окончательно расправился с этим бесовским отродьем, очистив от них землю (2Цар. 21:15-22; 1Пар. 20:4-8).

Эта картина символизирует духовные войны Христа и Церкви, где Давид — прообраз Христа, а его дружина — воинствующая Церковь Христа. Рефаимы же из дома Голиафа — это диавол и его полчища зла. Но как Давид со своей дружиной совершенно уничтожил всех исполинов и сделал свое имя страшным для всех народов (2Цар. 5:17-25; 1Пар. 14:8-17), так Христос и Его Церковь полностью ниспровергнут власть тьмы навсегда, и имя Христа сделается страшным для всего ада.

http://www.maloestado.com/books/VKanatush/herosoffaith.htm

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: