Лучше поздно, чем никогда? Демократия, самоуправление и развитие в российской деревне

В категориях: Трудные места


Лекция Марии Амелиной

 

Мы публикуем полную стенограмму лекции, прочитанной американским социологом, сотрудником Всемирного банка, старшим специалистом по социальному развитию Отдела Европы и Центральной Азии, руководителем проекта «Местное самоуправление и гражданское участие в сельской России» Марией Амелиной 28 июня 2007 года в клубе - литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции "Полит.ру"».

 

Предмет моего сегодняшнего выступления – самоуправление в сельской России. Эта тема настолько злободневна и актуальна, насколько недопонята и недоподнята в российских городах, в российском академическом сообществе и в российском политическом дискурсе. В России 27% населения живет в деревнях и селах. Примерно год назад, впервые за всю историю России, 38 миллионов сельских жителей получили формальное право управлять своими территориями. Что это значит? В правовом отношении это значит, что по закону о местном самоуправлении деревни и села, на территории которых проживает 1000 и более человек получили статус муниципалитетов, то есть, получили формальное право избирать свою законодательную и исполнительную власти, собственные формальные налоговые источники и право использовать долю этих ресурсов по своему усмотрению. За законодательными изменениями последовали административные. Были созданы 10 000 новых муниципалитетов, то есть, количество самоуправляемых территорий в России фактически удвоилось. Были избраны десятки тысяч глав сельских поселений (нелюбимое, но официально утвержденное название сельских муниципалитетов), сотни тысяч депутатов советов поселений. Происходит раздел имущества между сельскими муниципалитетами и районом, устанавливаются новые границы между поселениями.

Итак, сельские жители России, бесправные при всех режимах, получили реальное, юридически закрепленное право проявлять инициативу в организации своей общественной жизни, некоторые ресурсы, чтобы эти инициативы оплачивать и своих формальных представителей, наделенных полномочиями эти инициативы осуществлять. Хорошо это или плохо? Нужно ли сельским жителям России право управлять своей общественной жизнью? Каким образом они могут этим правом воспользоваться на практике? Способны ли они его активизировать, превратить в реальный инструмент для уравнивания своих гражданских прав с другими жителями страны, улучшения доступа к услугам и  ускорения своего экономического развития?

Это очень большие вопросы, и в большой стране на них может быть много противоречивых ответов. Не пробуя ответить на эти вопросы кардинально и однозначно, я буду говорить сегодня о том, что мы узнали о практике сельского самоуправления в первый год осуществления реформы. Мои наблюдения основаны на двух источниках информации. Первый – это подробное исследование отношений населения с местной властью, как назначенной, так и избранной и влияния характеристик территорий и самих жителей на динамику этих отношений. Второй – это наблюдения за результатами проекта, цель которого заключалась в практической помощи сельским поселениям в реализации формальных положений закона о самоуправлении на своих территориях, то есть в извлечении из полученных прав реальных выгод в форме действенного участия жителей в принятии экономических и социальных решений и мобилизации ресурсов для их осуществления.

Прежде чем продолжать, я бы хотела представить вам моих коллег, которые будут рассказывать вам более интересные вещи, чем то, с чего начну я. Здесь присутствует Вера Александровна Болотова, глава Андреевского поселения Oханского района Пермского края и Александра Визняк, сельский муниципальный консультант поселения Красная Улька, Майкопского района республики Адыгея. И Александра и Вера Александровна центральным образом участвовали в проекте "Местное самоуправление и гражданское участие в сельской России" Это проект Всемирного Банка, о котором я только что говорила. Проект продолжался 2 года и закончился в этом году. Я также хотела бы рассказать о результатах первой волны исследований, которые этот проект сопровождают, и которые будут продолжаться 2 года после его окончания. Исследовательская часть проекта должна ответить на два главных вопроса. Первый, более узкий – вопрос об эффективности развития сельского самоуправления  на территориях проекта по сравнению с контрольными территориями, то есть случайно выбранными деревнями в тех же районах, деревнями, в которых проект не работал, но которые находятся в похожих правовых, экономических, социальных, демографических условиях. Это очень важный вопрос, поскольку эффективность попыток ускорить развитие территории с помощью внешних действий не ясна не только в России, но и на мировом уровне. Второй, более фундаментальный исследовательский вопрос - вопрос о путях развития эффективного самоуправления, о том, в каких исторических, географических, социальных и экономических контекстах появляются поселения, способные более эффективно и уверенно управлять своей жизнью, несмотря на общенациональные ограничения для так называемого восходящего развития.

Чтобы задать теоретический тон этим рассуждениям хочется начать с названия доклада. Почему «Лучше поздно, чем никогда?» О том, почему поздно, здесь, судя по списку предыдущих докладчиков, говорили неоднократно. Россия пропустила несколько этапов как централизации так и децентрализации. Если мы будем говорить о централизации власти в демократическом ключе, такой централизации, которая сопровождалась разрушением ригидных феодальных структур и созданием общих рынков и общих капиталистических правил игры, то этот момент был по разным всем известным причинам упущен около ста лет назад. Хотя, как показывают наши исследования, упущен не совсем и не на всех территориях. Столыпинская реформа была короткой, но оставила след, который даже сейчас просчитывается в количественных данных, и разница эффектов этой реформы на разных территориях проекта велика.  И второй этап - децентрализация, которая сейчас серьезно охватила большую часть человечества, особенно Европу. Эта волна децентрализации основана на том, что в контексте новых коммуникационных технологий, повышения доходов и информированности населения, ресурсы территорий увеличиваются, местные доходы и компетенции растут, поэтому желание местных жителей самим выстраивать местные приоритеты становится адекватна финансовым возможностям многих территорий. В этой децентрализации у России есть возможность поучаствовать.  Практический и теоретический вопрос заключается в том, насколько население, в данном случае сельское, заинтересовано и готово участвовать в создании новых форм и форматов публичной жизни.   

Суть самоуправления в контексте европейской децентрализации в ХХI веке заключается в том, что местная власть из агента правительства превращается в агент населения. Вот парадигма, составленная Анваром Шахом  того, чем сейчас может являться местная власть (слайды). Я не буду зачитывать все эти пункты. Основа парадигмы состоит в том, что местная власть становится более прозрачной, более доступной и более гибкой: она может брать на себя дополнительные риски, связанные именно с теми мандатами, которые она получает от населения, а не от вышестоящих органов власти.

Исходя из этого, возникает вопрос, какое отношение это имеет к российской деревне. С одной стороны, печально, что пока имеет мало отношения. С другой стороны, и по структуре и по уровню образования, российская деревня очень хорошо вписывается в этот контекст. Более того, если мы посмотрим на «Закон о местном самоуправлении», который был принят в 2003-м году и вступил в силу в 2006-м, то мы увидим, что при всех недостатках новый закон дает возможность российским сельским поселениям развиваться более самостоятельно, более гибко использовать ресурсы территории и более непосредственно учитывать интересы населения в выборе пути развития и в оказании услуг. До реформы самоуправления в России было 14 000 муниципалитетов, теперь их стало 24 000. Все муниципалитеты, включая мелкие сельские поселения (подавляющее большинство в общем количестве муниципалитетов) обязаны выбирать свою власть, как исполнительную, так и законодательную. Сельские поселения также получили формальные бюджетные доходные источники. Это земельный налог, налог на имущество и проценты от других налогов. Несмотря на недостаточность этих финансовых источников, российская деревня получили невиданные до сих пор полномочия.

Я забыла сказать, почему развитие самоуправления особенно важно для российской деревни. Как вы знаете, основным работодателем в деревне был колхоз. Появлялись колхозы достаточно кроваво и в начале перестройки политики и исследователи думали, что коллективные хозяйства, эти ненавистные насаженные конструкты, исчезнут первыми, но в первые же годы перестройки, выяснилось, что колхозы - одни из самых живучих советских институтов. Колхозы не только обеспечивали деревню работой, но и организовывали общественную и социальную жизнь, т. е. содержали детские сады, амбулатории – все основные социальные услуги села обеспечивались колхозами и совхозами. Уменьшение экономической роли колхозов привело к социальному и управленческому вакууму. Поэтому один из способов создания основы для развития современной российской деревни – отделение социальных институтов от экономических. Такое разделение с одной стороны дает свободу экономическим акторам заниматься своим непосредственным делом - быть прибыльными и конкурентными, а с другой – заполняет лакуну в оказании социальных услуг на селе. Для достойного выполнения этих социальных функций местная власть должна быть сильной и должна уметь отвечать на запросы населения.

Должна ли такая власть создаваться снизу или насаждаться сверху? Существует теоретическая и практическая стороны вопроса децентрализации. И та и другая обширны. Крайне упрощая теоретическую сторону вопроса, я буду говорить только о тех ее аспектах, которые обследованы эмпирически и от которых мы прямо или косвенно отталкиваемся в наших исследованиях. Исследования (я здесь буду говорить в основном о работе микроэкономистов и публичных финансистов) которые оценивают децентрализацию со знаком + (Жан Поь Фаге, Омар Азфар, Анвар Шах) подчеркивают положительную роль подотчетной и приближенной к населению власти в предоставлении более востребованных услуг, более равномерном распределение инвестиций между территориями, лучшую сочетаемость приоритетов власти и населения. Скептики (например, Даниил Тризман) с не меньшей убедительностью указывают на потенциал и практики захвата власти местными элитами, меньшую компетентность небольших по ресурсам и населению администраций.

Как эти теоретические соображения преломляются в практике организации местной власти в российской деревне, селе, ауле? Реальность расстояний и географической удаленности российских деревень такова, что местная общественная жизнь всегда организовывается на местах самими жителями в гораздо большей степени, чем в городах, поэтому, чем больше полномочий и возможностей у этой местной власти, тем полноценнее она может реагировать на нужды и пожелания населения. В отличие от пост-советских городов с традицией централизованного управления, в деревнях неформальное самоуправление было развито всегда, и роль неформального самоуправления стала особенно важна в перестроечные годы, годы управленческого вакуума, о котором я говорила выше. Во многих деревнях существуют советы ветеранов, которые помогают ветеранам, есть советы родителей и учителей, которые занимаются сложными детьми, ремонтом и т.д. Наличие, а главное, корректная реализация закона о самоуправлении может способствовать усилению этих управленческих тенденций. Вот в общих чертах те соображения, которыми мы руководствовались, приступая к пилотному проекту "Местное самоуправление и гражданское участие в сельской России".

Коротко о дизайне проекта. Все региональные администрации в европейской части России получили приглашение на подачу заявок на участие в грантовом проекте по развитию сельского самоуправления. Ответили, что само по себе отрадно, больше половины. На основе заявок, предоставленных данных и подтвержденной готовности к сотрудничеству были выбраны 3 области: Пенза, Пермь и Адыгея. Мы хотели взять один северный регион, один центральный и один южный. Нам казалось важным, что один регион этнически не русский, так что мы могли проверить, насколько помощь в организации самоуправления может быть полезна в разных культурных контекстах. Но внутри регионов мы выбирали поселения случайной выборкой.

В самих поселениях или в близлежащих городах мы находили энергичных людей, которых обучали работе сельских муниципальных консультантов. Один из наших консультантов здесь присутствует, я Александру представляла. Дизайн обучающего и консультационного компонентов заключался в том, что знания и опыт очень квалифицированных специалистов в вопросах самоуправления, общественных финансов и публичного участия, таких специалистов, чей опыт и знания до деревни никогда не доходят, передавался сельским консультантам, причем не в форме занятий, а в форме кураторства в реальном времени. Это консультанты из Института экономики города в Москве и консультанты Института Урбанистики в Вашингтоне. Эксперты вместе с сельскими муниципальными консультантами помогали главам проводить бюджетные слушания, которые прописаны в новом законе, и делать это так, чтобы они имели смысл, чтобы разные группы населения имели возможность высказаться и реально повлиять на бюджетные приоритеты. И действительно, разные группы населения участвовали в выработке актуальных проектов. Сельские консультанты помогали достичь обозначенные и достижимые цели из тех, которые были заявлены населением как приоритетные.

Я сейчас не буду подробно рассказывать о том, какие цели были достигнуты и каким способом. Пусть об этом лучше расскажет тот, кто их достиг. Я бы хотела сказать, что во всех проектных поселениях хотя бы минимальная программа, то есть реализация трех главных приоритетов, высказанных населением, и юридическая помощь в создании подзаконных актов, необходимых для того, чтобы закон заработал на местном уровне, была достигнута. Помимо этого, особо ценным было то, что мы называем эффектами второго ряда. Это те вещи, которые мы не планировали, но которые произошли. В некоторых поселениях были созданы муниципальные фонды, в некоторых - молодежные организации. В селах оказался неиспользованный потенциал самоорганизации. Когда сельским жителям дают возможность не формально и не насильственно участвовать в принятии решений по развитию своих территорий, а потом помогать в достижении тех целей, которые они считают для  себя важными, сельские жители такими возможностями пользуются. Я сейчас дам слово моим коллегам, а потом расскажу о результатах наших исследований. Пожалуйста, Вера Александровна.

Вера Болотова:

Добрый вечер. Мы считаем своей удачей то, что мы попали в проект «Местное самоуправление и гражданское участие». «Закон о местном самоуправлении» обсуждался явно не с той степенью интенсивности, с какой надо было. Может быть, сам областной и краевой уровень власти был в растерянности от того, как его правильно применить в жизнь. И, наверное, они обсуждали сами то, как в дальнейшем они будут работать с поселениями. И действительно, количество поселений резко увеличилось. Если в Пермской области до октября 2005-го года было всего 46 муниципалитетов, то 20-го октября их стало 362. Такое количество специалистов надо было обучить руководить поселениями. Село привыкло базироваться на сельхозпредприятиях. И в 80-е годы ХХ-го века мы жили прекрасно около этих предприятий, потому что государство выделяло большие деньги не только на развитие производства, но и на развитие бюджетной сферы, социальной сферы, много строилось жилья, домов культуры и т. д. Они оснащались за счет денежных средств государства. Там была самая высокая рождаемость. Интенсивность развития сельхозпроизводства была высокая. Много было подготовлено кадров. И переходный период 90-х гг. очень болезненно сказался на сельских жителях. Наше село переживало этот период дольше чем горожане. Ведь выбор у горожан шире, чем у селян. Сейчас селяне потихоньку привыкают к новому образу жизни.

У нас в поселении живет сейчас 997 человек. А 130 человек работает за пределами нашего хозяйства. Как бы тяжело ни жили селяне, надо отдать им должное, ведь все дети после окончания школы продолжают обучение либо в начальном профессиональном, либо в среднем профессиональном, либо даже в высшем образовании. Но дети, получив высшее образование, к сожалению, не едут домой, поскольку уровень жизни в селе и в городе резко разнится. Пермский край - богатый край. У нас там есть все: алмазы, нефть, военно-промышленный комплекс. И по уровню жизни селяне в два с лишним раза уступают городу Перми. Дети очень хотят жить там, где все светится и сверкает, где можно выбрать себе работу и создать себе достойную жизнь. Потому что при заработной плате в селе 3800 рублей, о достойной жизни говорят единицы - те, кто помимо основной работы занимается личным хозяйством. Я сама после окончания института приехала в Андреевку и больше из нее не уезжала. Тех людей, которые достойно растят своих детей, мы стараемся как-то высветить и поощрить. Есть у нас, конечно, и неблагополучные семьи. На них мы тоже обращаем внимание и стараемся создать для детей в таких семьях такой образ мышления, чтобы они не хотели походить на родителей, а выбирали другой путь. Иногда нам это удается. Мы этому рады.

В чем преимущество этого проекта? Первое обучение у нас, в Пермском крае, проводила областная администрация в декабре 2004-го года. Тогда были старые, назначенные главы. И когда проводили семинар, они не понимали в чем будет разница в управлении. А ведь до этого глава поселения не нес персональной ответственности. Она вся лежала на главе района. А мы были его обыкновенными подчиненными. Сейчас же все изменилось. Мы отвечаем за четырнадцатую статью «Закона», а районы - за пятнадцатую. У нас это подразделилось. И наше поселение с октября 2005-го года выполняет практически все полномочия само. Мы передали району только полномочия по градостроительству, потому что у нас нет такого специалиста на территории. Медицина и просвещение остались в районе. Но я никогда не делила это. Я работаю главой уже 12 лет и могу сказать: все, что есть на территории - это все наше. Они обслуживают наших людей. Взаимосвязь у меня была раньше и продолжается сейчас.

С помощью этого проекта мы научились внимательно слушать людей. Те формы общественного собрания, которые нам показали в проекте, конечно, более эффективны, чем формы собрания, например, в колхозе. Люди всегда соглашались с руководством колхоза. А сейчас они готовы отстаивать собственное мнение и власть вынуждена считаться с ним. Потому что деньги, которые отпускаются на поселение, имеют четкую направленность. Мария сказала, что мы немного отошли от проекта. Я увидела очень хорошую подготовленность специалистов Института экономики города. Когда мы пришли с нашими коллегами по проекту в школу проводить собрание со старшеклассниками, мы получили гробовое молчание в ответ. Дети то ли боялись, то ли никогда не думали, что к ним придут за советом. И тогда мы приняли решение проводить уроки по основам местного самоуправления. И целый год проводили их, единственные во всем Пермском крае. Чего мы добились? Я считаю, что 131-й закон очень сложен. И наша задача в том, чтобы перестроить мышление старшеклассников, чтобы они понимали, где и по каким законам они живут. На уроки приходила не только я, приходили все мои специалисты. С ними встречался и глава Оханского муниципального района. Наши дети встретились с вице-губернатором Пермского края. Он приезжал к нм и беседовал с каждым ребенком, который принимал участие в выработке геральдики. Я вообще очень удивилась, когда у нас столько детей приняли участие в разработке геральдики. Никто их этому не учил. Это их желание - жить в другом общественном  состоянии. Сейчас дети стали абсолютно другими. Они нам выдали 46 предложений для проекта бюджета 2007-го года. Несмотря на то, что они дети, я отчитывалась перед ними по каждому предложению.

Мы пошли дальше. После выпускного, в июне старшеклассники приняли участие в заседании совета депутатов. Раньше мы с ними говорили только об исполнительной власти. А теперь, как видите, и о представительной. Я считаю, что дети должны это понять. Тогда, возможно, после обучения, у них будет стимул вернуться в село, они будут знать, зачем они там нужны. Далее. В проекте была очень четко разработана программа работы с нами. И коллеги и Института очень четко нам обо всем рассказывали. При этом те главы поселений, которые не попали в проект, постепенно влились. Им позволяли присутствовать и они с большим интересом присутствовали на занятиях. Присутствовали и специалисты администрации района. Им тоже это было полезно. Мы не только обсуждали бюджет, но и каждый квартал отсчитывались перед населением. Даже на праздник мы подарки дарим со словами: «Это вам дарит поселение». Потому что это деньги поселения. У администрации денег нет. Пермский край вместе с районом выдает нам деньги, которые нам положены, без всякой задержки. Собственные доходы мы недополучили, поскольку сельхозпредприятие не перечисляло нам подоходный налог. У них была очень тяжелая ситуация в конце года. И мы приняли решение недополучить в доходную часть денег, вместо того, чтобы разорить предприятие. Ведь на нем работает 200 человек. Это очень много. Поселение в этом заинтересовано. Мы сотрудничаем. Пусть они не платят нам налоги, но, например, помогают устраивать праздники. Есть полномочия, которые на нас не лежат, но являются значимыми для жителей села. И мы в 2006-м году вернулись к проведению торжественных регистраций браков. Это полномочия государственные. Но жители села пожелали этого. Ведь мы для каждой регистрации делаем отдельный сценарий, и мы не берем за это ни копейки денег. Мы отмечаем всех лучших людей своего поселения. Это правильно, ведь каждый человек должен понять, что он нужен, сколько бы лет ему ни было.

Я считаю, что сложность в том, что, если я работаю давно, то большинство глав только что избрали. И мне пришлось брать нагрузку не только своего поселения, но и оказывать помощь другим поселениям, чтобы помочь в законодательной базе. Нас избрали 20 октября, а к 1-му января мы уже должны были принять бюджет, устав, все нормативные акты, без которых не примешь бюджет. Работали без выходных, работали до 12 ночи каждый день. Но успели. Правда за 2006 год мы 12 раз изменяли бюджет, но Пермский край, перевыполняя свой бюджет, направляет деньги в поселения. Именно эти деньги мы и перераспределяли. Была у нас угроза не выдержать материально культуру. У нас было всего 460 000 на нее. А у нас есть Дом культуры, библиотека, музей, молодежная политика и спорт. Нам удалось в полтора раза увеличить бюджет на это. Мы остановились в проекте на трех планах, одним из которых был информационно-досуговый центр. Информационный центр мы создали на базе библиотеки, и теперь каждый житель может достать любую информацию по местному самоуправлению. В чем еще своеобразие Андреевки? У нас есть очень много приемных патронатных семей. У нас проживает 37 не наших детей. То есть они уже, конечно, наши, но не кровнорожденные. И количество семей, желающих взять на воспитание детей, постоянно увеличивается. Это не бедные семьи. У них есть все: жилье, машины и т. д. Но они хотят дать кров, дать возможность другим детям получить семью. Я считаю, что эти дети сейчас достойно живут с нами, а не в детском доме.

Амелина: Я бы хотела прокомментировать то, что сказала Вера Александровна. К сожалению, в России сельская политика во многом равняется сельскохозяйственной политике. Если мы будем говорить о российском городе, то, безусловно, есть всякого рода социальная политика. Когда речь заходит о политике для села, в основном  дискурс ограничивается вопросами, кого субсидировать: крупных или мелких производителей, животноводство или растениеводство. Показательно, что сельской политикой занимается Министерство сельского хозяйства. Если мы посмотрим на портфель Всемирного Банка в Румынии, страны во многом аналогичной России, по количеству сельского населения и колхозному прошлому, мы увидим, что есть проекты по сельским школам, больницам, фондам социального развития. В России такого портфеля нет. Его нет не только у Банка, просто сельское развитие (например, экономическая диверсификация на селе, особенности сельского образования и здравоохранения) не выделены как отдельные важные, проработанные и финансируемые аспекты сельской политики. Это очень важный момент. Вера Александровна заговорила о развитии молодежи. И действительно, на селе сейчас появляется много патронатных детей. При новом патронатном законе многие из детей в детских домах (а их около миллиона), окажутся в деревнях. И они должны иметь доступ к тому, к чему имеет доступ молодежь 21-го века: Интернет, доступ к информации. Для этого нужна политика сельская, а не политика сельского хозяйства.

Александра Визняк: Добрый вечер. Я начну, если можно, не с самого начала, а с результатов. Я работала сельским муниципальным консультантом на маленьком хуторе Красная Улька. На сегодняшний день глава муниципального образования никак не может понять, что проект закончился. И каждый раз, когда у нее возникает идея, она приглашает меня. Сейчас этот хутор начал работать самостоятельно. Сегодня после заключительной конференции там работает молодежный парламент. Состоялось мероприятие молодежной организации по открытию спортивной площадки. Наша молодежь, объединение под названием «Синея птица», выиграла небольшой муниципальный грант на 1 500 долларов. И на эти деньги они построили детскую и молодежную площадки. 1 500 долларов - это, конечно, мизер. На строительство ушло гораздо больше. Как это все удалось? Было большой удачей, что глава муниципального образования, депутатский корпус сразу поняли, что без участия делового сообщества мы не смогли бы решить большие проблемы. Деловой сообщество представляет собой следующее. Есть несколько предприятий, которые еще держатся на плаву. Это предприятие по добыче и транспортировке нефти и газа, занимающееся паркетным производством и несколько предпринимателей, занимающихся переработкой молочной продукции. Эти предприниматели долго имели «разовое» отношение к населению. Рабочие Красной Ульки работают на этих предприятиях и, понятно, что какие-то разовые средства предприятия хутору перечисляли. И мы поняли, что на этих средствах нельзя развиваться дольше. Мы пригласили глав этих предприятий и предложили создать клуб деловых людей. Они решили, что «Клуб» - звучит несолидно и мы создали «Совет деловых людей». То есть, когда руководители поняли, что население готово решать крупные проблемы и вкладывать средства в несколько приоритетов гораздо выгоднее и респектабельнее, Совет начал набирать силу. Долгое время, в течение лет 15, у нас, в Красной Ульке, не было своей воды. Был водопровод, который из-за возраста уже не мог подавать воду в дома граждан. Для того чтобы его восстановить нужно было около 1,5 млн. рублей. Денег столько, понятно, не было и мы решили, что было бы неплохо, если бы кто-то из предпринимателей взял этот водопровод в аренду. Мы нашли такого человека. Решение этих проблем шло очень тяжело. Но в процессе деловое сообщество поняло, что, если они будут вкладывать средства не по рублю, если они будут решать одну большую проблему, будет лучше. Они это поняли, мы это оценили, и у нас стали получаться решения других проблем. Допустим, сегодня мы начали строить свой храм. «Совет» решил создать свой попечительский совет для аккумулирования средств от сельского бизнеса. Руководители этих предприятий собираются где-то раз в две недели и решают, куда лучше направлять эти средства. Мы работали над планами. То есть мы разрабатывали целый комплекс мероприятий для реализации того или иного приоритета. Мы анализировали ситуацию, рассчитывали ресурсы и финансы, говорили с предпринимателями об их роли в реализации приоритета и т. д. И за полтора года мы решили три проблемы: сегодня во всех хуторах есть качественная вода, все хутора освещены уличным освещением и молодежь у нас строит не просто спортплощадку, а целый спортивный комплекс. И еще одно. В селе традицией является проведение сельских конкурсов на лучшее подворье. Но когда мы поняли, что эти конкурсы очень узкие, мы объявили конкурс на самую активную семью, участвовавшую в нашем проекте. Это люди, которые использовали свою технику для того, чтобы навести порядок не только на своем подворье, но на целой улице. Это тоже возымело действие. Средства на поощрение победителей тоже выделял сельский бизнес. Сейчас наш «Совет деловых людей» продолжает действовать, работает над двумя направлениями: восстановление детского сада, который давно не работает. Один из депутатов пожертвовал на это 500 000 из своего депутатского фонда. Мы не просто начали его реконструировать. Мы проводили опросы, анализировали. Кроме этого, у «Синей птицы» состоится большой рок-фестиваль. У нас, в Красной Ульке очень много талантов. Опять же организаторами всего этого являются «Деловые люди». Я думаю, что это объединение стало большой удачей. Тот праздник, который мы делали, был посвящен решению именно этой проблемы. Спасибо.

polit.ru

http://www.polit.ru/lectures/2007/11/09/derevna.html

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: