От «развлекательного» христианства – к истинной вере, в основе которой лежит вера сердца

В категориях: Движение все – но цель еще лучше

.

 

Одна вера: экклесиологический взгляд

 

Ульф Экман

Существует ли одна единственная вера? Возможно ли познать, что есть эта вера, и жить по ней? Соответствует ли эта вера каждому веку и периоду времени? Для того чтобы изложить некоторые позиции и ответить на эти вопросы, прежде необходимо назвать отправные пункты нашего рассуждения.

 

В Послании к Ефесянам (Еф. 4:3–16) апостол Павел рисует яркую картину того, что единство в Теле Христа и полнота в Нем могут быть достижимы. В стихах 4–6 Павел перечисляет «одно» общее, что мы имеем, а именно: одно тело, один дух, одна надежда, один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог. Очевидно, что понятие единства прочной нитью связывает эти стихи. Кроме того, апостол Павел перечисляет семь явлений, а число семь часто используется как символ полноты и завершенности. Таким образом, очевидно, что в этих стихах подчеркивается единство и полнота во Христе. Далее в главе делается акцент на путь единства к достижению полноты во Христе. Различные служения в Теле Христа призваны «к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры». Тогда Тело соединено и вступает в полноту Христа.

Читая послания апостола Павла, мы снова и снова видим, как важна была для него данная тема. И это не напрасная мечта идеалиста, но видение, полученное от Господа, и ясное слово от Него. Единство и стремление к единству являются неотъемлемой чертой характера и природы Церкви. Согласно словам апостола Павла, Тело Христа есть не что иное, как единое тело (Рим. 12:4, 1 Кор. 12:12,13,20). Если Тело Христа — это единое целое, естественно, что и вера у него одна.

Но, взирая на Тело Христа во всем мире, мы видим совершенно иную картину. Церковь разделена, секуляризована и изолирована, и такое ее состояние породило уныние и разочарование во многих кругах. Уныние и подавленность передаются настолько легко, что люди сразу же подвергаются искушению бросить всё, либо изолироваться в своих маленьких общинах. В этом случае начинает доминировать позиция «Спасти хоть что-то». Такая реакция непродуктивна и в долгосрочной перспективе скорее приводит к уязвимости.

В результате община начинает специализироваться на каком-то одном служении, что обрекает ее на духовное вырождение. Когда мы замыкаемся в себе, исчезают вера, любовь и дерзновение, тем самым создается «спертая и удушливая» атмосфера для развития духовной жизни последующего поколения. Результатом этого становится неспособность многих противостоять влечению мира, и они покидают церковь.

В определенных кругах люди придаются нереалистичным духовным мечтаниям о том, что следующая встреча, следующая конференция, следующий приглашенный проповедник принесут прорыв, который повлечет за собой пробуждение, и всё восстановится. Это духовная ностальгия по прошлому, по прошедшим временам пробуждения, которое упомянутые представители сами никогда не переживали. Итак, ничего не происходит, по крайней мере, ничего из того, что ожидали, и тогда у них возникает разочарование … или отрицание, когда они отказываются серьезно говорить о кризисе, в котором сегодня находится западное христианство. Самоизоляция или приспособление к определенному окружению в данном случае может показаться альтернативой, но ни одно из этих решений не является удовлетворительным.

У кризиса, который мы переживаем сегодня, есть множество причин, и западное христианство, конечно, не является единым целым. В море дехристианизации есть островки мощной духовной жизни. Многие люди голодны по Богу, и их сердца открыты для Него. Тем не менее, сегодня мы не можем говорить о сильном христианском влиянии ни на личностном уровне, ни на уровне общества ни в Европе, ни даже в США. Духовные островки, христианские субкультуры или гетто могут выживать, но не способны распространять свои пределы.

Порой кажется, что Церковь урезают, атаки на веру достигли своего пика, а в обществе происходят радикальные изменения негативного характера. Возникает следующий вопрос: наблюдаем ли мы «очередной» в истории Церкви кризисный период, или это более опасное время, и негативные изменения, которые происходят сейчас, будут иметь широкомасштабное и определяющее влияние в долгосрочной перспективе?

Лично я склоняюсь к последнему, но это не значит, что я пессимист. Это значит, что Господь вовсе не оставил Свой народ и светильник Европы не был сдвинут, выражаясь языком книги Откровения, в которой Иисус рассматривает различные церкви. Я не верю в это. Однако я убежден, что Церковь переживает сейчас намного более сложный период, чем нам хотелось бы признать. Естественно, есть признаки и положительных тенденций, например «Марш Иисуса», прошедший в мае 2010 года в Королевском саду в центре Стокгольма, на котором 25 тысяч верующих преклонили колени перед Христом. Кроме того, у многих лидеров в последние годы складываются более близкие духовные отношения друг с другом.

Я считаю, что важно учитывать несколько путей развития ситуации. Возможно, положение будет ухудшаться и улучшаться одновременно. Исследование своего сердца и раскаяние может происходить параллельно с восстановлением и обновлением. Распространение христианства всегда сопровождалось гонениями. Мы снова и снова обсуждаем темы теологического и морального упадка и периода здравого учения и праведного образа жизни. Арий и Афанасий имеют тенденцию появляться одновременно. Кто-то однажды сказал, что христианство всегда находится в одном поколении от уничтожения; что над ним всегда висит опасность быть раздавленным, измененным, извращенным и разрушенным.

Возможно, так оно и есть. Другие говорят, что новая волна пробуждения уже в пути, что Церковь вечна, неизменна и нерушима. И это верный и очень обнадеживающий настрой, но он не означает, что мы можем просто расслабиться и рассчитывать, будто всё уладится само собой. Мы не можем переложить на Бога ответственность, которую Он дал нам в Великом поручении — наступательно распространять Евангелие и воспитывать христиан. Были периоды, существенные периоды, когда Евангелие останавливали, и целые страны отрекались от христианства, чтобы затем тысячу лет жить без его могущественного света в своем сознании. Турция и страны Северной Африки тому пример. Другими словами, постоянно идет духовная война, и ответственные христиане не могут взирать на это спокойно. Одно дело — сохранять спокойствие и не становиться пророком судного дня, но другое — отказываться признавать всю серьезность существующего положения и не предпринимать соответствующих действий. Мы не верим в войну между светом и тьмой в том понимании, в каком видят ее гностики или манихеи. Тот факт, что мы верим во «Всемогущего Бога Отца, Творца неба и земли» и знаем, что Иисусу Христу «дана всякая власть на небе и на земле», на самом деле не означает, что мы ведем себя как пассивные фаталисты. Расстояние между фатализмом и твердой верой порой очень коротко.

Поэтому так важно уметь распознавать время, в котором мы живем. Это умение поможет нам действовать правильно, без неоправданного оптимизма, но и не сгущать краски. В какое время мы живем, во время Иеремии или Неемии? В период Книги Иисуса Навина или Книги Судей? Исходя из того времени, в которое мы живем и которое осознаем, мы можем предпринимать правильные действия и предотвращать опасности, созидая вместе с тем Тело Христово. Возможно, самый большой грех современности состоит как раз в том, что нам не хватает этого пророческого различения. «Кто так слеп, как возлюбленный, так слеп, как раб Господа?» Духовная слепота — это также и моральный дефект. Она связана с волей.

Когда пророк Иеремия призвал евреев вернуться на путь древний, добрый, они ответили: «Не пойдем» (Иер. 6:16). Иеремия сокрушался по поводу того, что и священники, и пророки вели себя неправильно и легкомысленно относились к врачеванию духовных недугов народа, говоря «Мир! мир!», а мира не было (Иер. 6:14).

Господь также возлагает ответственность за духовную деградацию народа на его лидеров. В Книге пророка Осии говорится: «Истреблен будет народ Мой за недостаток ведения: так как ты отверг ведение, то и Я отвергну тебя от священнодействия предо Мною; и как ты забыл закон Бога твоего, то и Я забуду детей твоих» (Ос. 4:6).

Это очень серьезно и является вызовом для нас, чтобы мы внимательнее относились к тому, что проповедуется сегодня с кафедры. Павел наставляет Тимофея: «Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя» (1 Тим. 4:16). Он также говорит: «О, Тимофей! храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустословия и прекословий лжеименного знания…» (1 Тим. 6:20).
Когда мы начинаем обсуждать эти значимые проблемы в постмодернистском обществе, нас быстро охватывает пессимизм и грусть, а вместе с ними и нежелание провести объективный анализ проблемы. Мы часто не можем отличить обычный пессимизм, который ведет к потере надежды, и духовную здравость, приносящую радость и свободу. По этой причине вместо того, чтобы критически оценить свою ситуацию, мы склонны принимать неосновательные решения и вести безответственные игры. Также очевидно, что среди нас широко распространен страх показаться паникерами.

Сцены из немецкого фильма «Бункер» (2004) напоминают мне об этом достаточно шокирующим образом. В них изображены последние десять дней жизни Гитлера в берлинском бункере, перед тем как он покончил жизнь самоубийством. Его приближенные знали, что всё потеряно, но продолжали вести себя как ни в чем не бывало, изображая жизнь, не имевшую ничего общего с реальностью. Солдаты и секретарши, находившиеся в бункере, были потрясены известием о том, что советские войска вошли в Берлин, и пытались забыться и притупить свои страхи, устраивая настоящие оргии. Находясь на грани падения, режимы и культуры всегда начинали впадать в гедонизм и потакать похотям, бездумно растрачивая всё, что они накапливали во время своего существования, и оскверняясь перед пришествием последнего суда. Высокомерная безответственность может поразить и народ Церкви. Всё больше верующих можно будет охарактеризовать принадлежностью к «развлекательному христианству» и нежеланием углублять веру. Я не имею в виду, что мы находимся в неком «духовном Берлине 1945 года».

Тем не менее, я хотел бы обратить внимание на то, что действительно имеет место форма психологического отрицания ситуации, которая проявляется в натужных попытках достичь обновления — для привлечения людей в церковь чаще всего используются новые методологии и развлекательные мероприятия, но только не молитва и самоанализ. Этот путь обречен на провал. Он в итоге приведет Церковь в никуда. Часто такой подход мотивирован преувеличенным желанием быть понятыми и признанными миром, что формирует духовную неуверенность и ослабляет твердость духа.

Истинное обновление всегда создает новое направление, силу и мотивацию. Оно подкрепляется прикосновением Святого Духа. Когда вера сокрушена, изменена и извращена, она возвращается к истинной вере, «однажды преданной святым» (Иуд. 3), новому внутреннему удовлетворению и чувству облегчения, а также новой внешней силе справляться с событиями, которые при иных обстоятельствах могли бы иссушить христианина. Когда вера настоящая и живая, а не стерильно совершенная, она дает человеку силу нести свое служение на протяжении долгих лет, пребывая в сохранности и здравом учении, даже во времена тяжелых испытаний. Поэтому настолько важно держаться центра нашей веры. В век, когда существует множество интерпретаций понятия веры, кажется почти невозможным осознать, что же на самом деле есть эта единственная истинная вера. Я считаю такое осознание невозможным только в том случае, если мы воспринимаем веру как интеллектуальный проект. Во-первых, вера не интеллектуальное упражнение, хотя в ней действительно должен присутствовать элемент интеллектуального понимания и ясности. Скорее, вера — это общий опыт. Она, прежде всего, основана на истине: «…В молитвах моих… дабы общение веры твоей оказалось деятельным в познании всякого у вас добра во Христе Иисусе» (Флм. 4,6). В стихе 3 Послания Иуды говорится об «общем спасении» и «вере, однажды преданной святым». Эта вера в реальности проявляется в койнонии (koinonia), то есть в общении святых (Еф 2:19; 3:18,19), в их общей духовной жизни, в их ежедневном служении Богу и во время богослужений (Деян. 13:2).

У веры есть объективная сторона, которая передает определенные факты. У нее есть также субъективная сторона личного и коллективного опыта, и социальная сторона, которая основана на общении. Вера — это явление как личное, так и коллективное. Вера никогда не может быть только личной или только коллективной. Если вера будет только коллективной, она превратится в формальную внешнюю структуру, культурное наследие или в определенные внешние проявления и действия веры. Не следует презирать ни одно из этих проявлений, напротив, они необходимы, но всегда есть риск, что они могут превратиться лишь в исповедание уст, в то время, как сердце будет отстоять далеко от произносимых слов (От Марка 7:6). Истинное пробуждение всегда указывает именно на эту проблему. Чаще всего единственное и самое главное предназначение пробуждения состоит в том, чтобы вернуть людей к живой вере, вере со смиренным сердцем, посредством чего делая их веру живой и личной.

Вера должны быть личной. Эта вера сердца, которая исходит из него, объемлет всю жизнь верующего и изменяет ее. Однако эта вера не является упрямо индивидуалистской или преувеличенно эмоциональной. И она не начинается с самого человека. Вера дается Духом через Церковь, стража Слова Божьего и Таинств. Вера спасает, и при правильном понимании, вне Церкви нет спасения. Церковь — это канал, через который благодать изливается на грешников. Задача Церкви также состоит в том, чтобы определить недостатки пробуждения — преувеличенный субъективизм, сосредоточенный на переживаниях и слепом увлечении, — которые со временем уводит нас от истинной сущности веры. Единственная истинная вера состоит как из формы, так и содержания, здравой доктрины и праведной жизни, вдыхая жизнь как во внешнее, так и во внутреннее. Эти поправки и добавления часто приводили к образованию более «специализированных» движений пробуждения, которые зачастую определяли себя своими реакциями, позиционируя себя на каком-то отличительном качестве, что в свою очередь, приводит лишь к сковыванию веры, а не ее оживлению. Мы сосредотачиваемся на нашем даре, «харизме», призвании так, что иногда оказываемся в такой изоляции, которая в итоге «душит» жизнь, которую мы так хотели сохранить. В основании веры должна быть вера сердца, (Мк 11:22–24, Рим 10:8–10). Но сердце — это то, что принадлежит как отдельному верующему, так и Церкви в целом.

Из сердца Церкви — от Духа Святого, Который есть Дух веры (2 Кор 4:13) — приходит чистая, истинная и освящающая вера. Именно Дух Святой оживляет, напоминает, освежает, объясняет, учит и открывает веру Церкви во все века, во всем мире, всем верующим. Вот общая вера, которую мы все имеем. Это Христианская вера, принимаемая «Quod ubique, quod semper, quod ab omnibus (везде, всегда и всеми)», говоря словами Викентия Леринского. Чтобы быть частью этой единой веры, каждый член Тела, то есть каждый христианин должен иметь правильные отношения с Иисусом (главой Тела), с остальными членами Тела — всей Церковью — включая доктринальный офис и весь остальной мир, а так же будучи побуждаем любовью, служить им. В самом глубоком смысле, это обязательство подобно тому, что Иисус взял на Себя перед Отцом, а именно: «Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу, и суд Мой праведен; ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца.» (Ин 5:30). Иисус мог понимать волю Отца благодаря Своей любви к Нему и смиренному послушанию.

Когда Церковь в своем общении подчиняется Христу и добровольно проявляет послушание Духу Святому, она может знать, что есть истина и действовать надлежащим образом. Содержание веры, понимаемое через Духа Святого в общении святых, — вот, что будет направлять нас в повседневной жизни. По этой причине вера не является только индивидуальным субъективным восприятием или действием. Дух Святой собирает верующих вместе, и в этом общении будет открываться воля Божья, а наша вера укрепляться.

Поэтому, недостаточно просто сидеть дома и самостоятельно читать Библию, хотя каждый должен делать это. Это абсолютно необходимо, особенно в наши дни, когда лишь немногие христиане читают Библию, но все же одного этого недостаточно, потому что мы все еще не на небесах, все еще не имеем полного знания, все еще живем несовершенным образом, все еще ошибаемся. У нас будут разные мнения, разные мотивы и разные желания. Но надежда остается там, где есть открытость Духу Святому в общении святых. Только Он, Дух Истины, способен держать Тело Христа в единстве, под Главой, то есть Христом. Именно Дух Святой являет истину каждому и повсюду (Ин 16:13), и действительно убеждает нас таким образом, что мы желаем слушаться Его и следовать за Ним.

Это значит, что вне Церкви не существует открытой истины. Только в Церкви открывается содержание веры и её последствия. Поэтому молитва, служения, любовь и общение так важны. Только в такой среде, таком духовном климате истина открывается, и Слово принимается. Именно Слово пробуждает и питает веру. Итак, вера имеет объективный, субъективный и социальный аспекты, как мы кратко упомянули выше. Если объективный аспект начнет преобладать, то мы впадем в академические теории, которые не имеют реальной связи с повседневным общением веры. Преобладание субъективного аспекта приведет к индивидуалистическому, чрезмерно эмоциональному увлечению, основанному на либеральном релятивизме. Это объясняет, почему некоторые харизматы, несмотря на их исповедание Библии, все же могут осознанно вести себя теологически либерально.

Чрезмерное увлечение социальным аспектом может развиться в горящий активизм — порой в сфере политики в левом ее крыле — или в социальное развлечение, часто в странной ассоциации с поверхностностью окружающей поп-культуры. Его ценности часто основываются на современном общественном согласии, а не на объективной духовной реальности, которая пребывает вне времени и постоянно бросает нам вызов.

Когда эти условия более-менее встают на свои места, все равно возникает вопрос: из чего состоит вера, когда мы вне веры, и как нам узнать об этом? Можно услышать и другой вопрос: Насколько минимальной должна быть вера, чтобы она оказалась спасительной? Отвечая на последний вопрос, необходимо определить, что значит «спасительная». Вне всякого сомнения, современное евангельское христианство запустило в оборот слово «спасенный» в очень специфичном и, более того, узком контексте. Согласно Римлянам 10:9–10, Деяниям 2:39–40, 4:12 и другим местам писания, акцент в пробужденческом* христианстве делается на спасении как на чем-то, что происходит в мгновение ока — и этому есть библейские основания. Но, однако, это не единственная картина того, как Новый Завет представляет спасение; есть и другие важные аспекты, которые необходимо принимать во внимание.

Спасение — это что-то, что произошло, происходит и произойдет в полноте в будущем (1 Петра 1:5,9; 2 Кор. 1:5 и другие). Если этим пренебрегать и не упоминать в проповедях, тогда в жизни верующих будут формироваться серьезные изъяны, особенно в долгосрочной перспективе. Часто это лишает сам процесс спасения всей его глубины и лишь соединяет его с особым случаем. А после случайно упоминается освящение, которое также является непрерывным процессом, когда мы шаг за шагом становимся больше похожими на Иисуса. Наше понимание того, насколько важно ежедневно преобразовываться в Его образ начинает уменьшаться, и мы утешаем себя, говоря, что мы в любом случае «спасены» и идем на небеса.

Спасение не ограничивается исповеданием человека, произнесенным один раз, но, спасение, во всей его полноте, является постоянным, непрерывным процессом. Конечно, оно не стирает знания о нашем сыновстве: мы знаем, что мы дети Божьи (1 Иоанна 3:1–2). Но оно углубляет страх Божий внутри нас и наш фокус на совершении своего «спасения со страхом и трепетом» (Фил. 2:12). «И всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя так, как Он чист» (1 Иоанна 3:3). Чтобы этот процесс спасения мог завершиться, нам необходимы все средства благодати, которые Господь даровал в наше распоряжение, а именно: Слово, молитва, служения, таинства, дары Духа и общение святых. Это похоже на ДНК Церкви, и рано или поздно они станут требованиями, которые необходимо будет соблюдать во всех христианских общинах.

Когда мы говорим (выражаясь словами из Ефесянам 4:5) об «одной вере», это не означает простого перечисления всех выражений, описывающих веру. Эти определения важны для спасительной веры, и они прекрасно изложены и в Апостольском и в Никейском символах веры. Библейские истины относительно Троицы, сотворения мира и грехопадения, необходимости спасения, которое невозможно достичь человеку самостоятельно, божественности и человечности Иисуса, Его жизни и искупительной смерти на Кресте, о Личности Святого Духа и Его работе в и через Церковь, о воскресении мертвых, надежды на небеса и вечном отделении — были отточены на протяжении веков в догме и апологетике. И здесь нам не будем еще раз в подробностях говорить о них. Они касаются всего откровения о Боге и пути спасения, который мы видим в Творении, грехопадении, искуплении и восстановлении.

Однако здесь важно отметить то, что вера не только есть у каждого отдельного человека, но в целом у Церкви, то есть не только отдельный человек верит или не верит, но Церковь показывает веру, Церковь как хранительница тайн Божьих передает ее и защищает (1 Кор. 4:1). Я считаю, важно увидеть, что когда Церковь ослабевала, разделялась и становилась мирской, тогда становилось невероятно сложно понять, что есть истинно настоящая вера и в чем ее суть. Вот почему так необходимо в нашей общей вере — которая не является самым низким общим знаменателем — смотреть на простую маленькую фразу в апостольском символе веры, которая гласит: «Я верю в Духа Святого, святую вселенскую Церковь…».

В выражении «одна вера» содержится существенно важный и фундаментальный аспект — вера в Церковь, Тело Христа. Церковь — это не какой-то несущественный аппендикс, добавок, который в лучшем случае мог бы принести какую-то небольшую пользу, иначе же он просто мешается на пути и особо и не требуется. Нет, Церковь — это посланница, избранная Богом нести послание о спасении, и она является абсолютно неотъемлемой частью этого послания. Другими словами, без Церкви нет полного и истинного Евангелия. В таком контексте, она для нас мать, которая кормит и питает нас; небесный Иерусалим, который матерь всем нам (Гал. 4:26).

Если посмотреть на раннюю Церковь, как она представлена в книге Деяний, то мы обнаружим интересную полноту, которую в наше фрагментированное время мы часто упускаем из вида. В Деяниях 2:42 говорится: «И они постоянно (мы видим еще один аспект веры, а именно постоянство) пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах». Итак, давайте посмотрим на пять вышеперечисленных составляющих, или столпов веры: Апостолы, учение, общение, преломление хлеба и молитва.

Эти пять компонентов составляют своего рода архетип, который был создан христианами первого поколения и затем воплощен в веру, данную однажды и навсегда. На протяжении всей истории Церкви он появлялся в различных видах и в различных культурных условиях. Иногда, больше как набор стандартов, иногда, как бы на периферии, но всегда присутствуя, потому что все вышеперечисленные составляющие являются неотъемлемыми элементами и доктрины, и жизни в вере.

Принимая пять столпов веры за точку отсчета, мы можем выделить, по меньшей мере, двенадцать пунктов — на самом деле их намного больше — которые являются минимумом явных и необходимых элементов верования церкви, и которые необходимо принимать во внимание, так чтобы эта вера осталась истинной, не искаженной, не размытой и не потерянной.

Я рассмотрел эти пункты ниже, и мы можем видеть их как ярко выраженные черты, особенно тогда, когда вера истинна — другими словами, она одна общая для всех, в любом столетии и повсюду. Другими словами, эти присущие компоненты делают нашу веру живой, и эта живая вера проявляет их.

Данные характеристики или присущие черты помогают каждому из нас делать свою веру «спасительной», но по отдельности неспособны проявлять ее. Если мы под словом «спасительная» подразумеваем веру, которая необходима для первоначального покаяния и веры в Иисуса, тогда, строго говоря, не все из них нужны для этого момента. Однако, незаметным образом, прямо или косвенно они все равно участвовали в процессе спасения новообращенного человека. Один человек засвидетельствовал об Иисусе Христе — рассказал о своей вере. Другой проповедовал, третий молился. Кто-то написал книгу, кто-то жил своей христианской жизнью, повсюду проявляя любовь и заботу. Библия доступна, и слова, которые в ней содержатся, имеют способность достигать людей самым невероятным образом. Церковь с ее различными членами присутствует повсюду во всем своем разнообразии — от ее главы, Иисуса, и Его служения как первосвященника, который ведет постоянную молитву на небесах, до ее членов здесь на земле. Спасение поэтому никогда не является только индивидуально изолированным событием, хотя, в то же время, это очень личный процесс, потому что он затрагивает сердце и преобразует его. Процесс спасения включает участие всей Троицы и всего Тела Христа.

Говоря о спасении в долгосрочной перспективе — что мы, впрочем, и должны делать — мы видим, что эти внутренние характеристики важны и фундаментальны для Церкви в целом и для каждого отдельного человека, чтобы являть их единство веры в ее зрелости и полноте. Пренебрежение любой из них или игнорирование всех вместе взятых приводит к скудости и недостаткам в тех частях Тела Христова, которые допустили подобное, даже если кто-то возьмется утверждать, что за счет пренебрежения каким-либо элементом, акцент на всех остальных компенсировал недостаток. Именно все эти составляющие сделали Церковь такой, какая она есть. Они все нужны нам, и вместе они дают нам полноту, которой не могут достичь отдельные элементы — независимо от того, насколько важным может быть каждый из них, или насколько сильно может выделяться его значение.

Вера и, следовательно, Церковь имеет апостольское измерение. Это относится как к доктринальному содержанию, так и к примеру Апостолов в духовной жизни для всех верующих, в любом веке. Действительная передача — вручение — происходит с самого начала от апостолов к следующему поколению, и так будет происходить до пришествия Господа. Апостолы были и остаются фундаментальными камнями на протяжении всей истории, на всем пути до Нового Иерусалима с его стенами и камнями в основании (Откр.22:12–13; Деяния 2:42; Иуда стих 3).
Вера имеет евангельское измерение. Евангелие является ее главным пунктом, а центром его является Иисус Христос, наш Господь. Не напрасно чтение евангелий на протяжении всей истории занимает центральное место в Церкви и на богослужениях. Все собрание вставало на ноги во время чтений евангелий, и Евангельские книги рождались в процессе как средства, особенно подчеркивающие, где фокус нашей веры должен быть — в личности Иисуса Христа. Павел был непоколебим, когда речь шла о защите Евангелия, и он знал все последствия, которые могли возникнуть в случае его искажения (Галатам 1:6–9). Из-за своей евангельской сосредоточенности, вера по своей природе является как евангельским, так и миссионерским явлением. Община или деноминация, в которой нет миссионерской работы, перестанет существовать почти прежде своего возникновения (Марка 16:15–18).

Вера имеет иерархическое измерение. Существует четкая структура лидеров, поставленных над овцами, чтобы служить им (Матф.24:25; 1 Кор. 12:28; Ефесянам 4:11–13; Евреям 13:7, 17). Существует доктринальный и пасторский офисы. Существует авторитетная передача из поколения в поколение, чтобы вера оставалась неприкосновенной (2 Тим.2:2; 1 Тим. 6:20; 2 Фесс. 2:13).
Вера имеет харизматическое измерение (Деяния 2; 1Кор. 12). Она сверхъестественна по своей природе и проявляется через видимые чудеса и знамения. Евангелие — это сила Бога ко спасению. Если мы будем отдалять себя от харизматической жизни под прикрытием желания быть религиозными, традиционными, историческими, вселенскими или высоко-церковными, тогда мы перестанем понимать измерение веры, которое присутствовало на протяжении всей истории Церкви.

Вера имеет сакраментальное измерение. Оно касается таинств, таких как крещение, причастие и другие. Это внешние знамения, указывающие, передающие и раскрывающие внутреннюю благодать. Их недостает в огромном количестве в случаях, когда движения пробуждения отбрасывают сакраментальное измерение веры под предлогом, что оно может препятствовать личной вере человека. Нет ничего, что указывало бы на то, что движения пробуждения как таковые должны быть «низкой церковью» или несакраментальными (Матф.26:26–28; Иоанна 6:53–56; 1 Кор. 11:16–17).

Вера имеет литургическое измерение. Она приносит новую жизнь в молитву, поклонение и служение пред Богом во время святого богослужения общего священства, ведомого небесной литургией великого Первосвященника (Евр. 8:1–2; Деяния 13:1–2).

Вера имеет измерение общения. Она выражается и живет в общении святых — в койнонии — вместе со святыми ее можно питать, развивать и углублять (Ефес. 3:17–21).

Вера имеет социальное и дьяконическое измерение. Она служит в любви как другим членам Тела Христа, так и всему миру вокруг (Иакова 2:14–20).

Вера имеет аскетическое измерение. Это дисциплина, требующая воздержания и желания жертвовать и стремиться к святости в жизни и компетенции служить другим людям (1 Кор. 9:25–27).

Вера имеет личностное измерение. Это вера сердца. Она связана с развитием внутренней духовной жизни и общением с Богом в тайном месте на уровне сердца. Это также прочувствованное изменение обстоятельств, через упование на ответы на молитвы и божественное вмешательство (Евр. 11:6; Марка 11:22–24; Рим. 10:9–10).

Вера имеет кафолическое* измерение, другими словами, она одна, единая и вселенская. Она действенна для всех, в любое время и в любом месте, и, поэтому, она всеобъемлет и содержит полноту искупительной истины и жизни (Ефес. 3:17–19; Иуда стих 3).

Вера имеет эсхатологическое измерение. Это благословенная надежда на возвращение Иисуса, на воскресение тела, на небеса и вечную жизнь, — и всё это характеризует нашу жизнь в вере здесь, на земле. «Ибо не имеем здесь постоянного града…» (Евр. 13:14; 11:13–16).

В итоге можно сказать, что вера, одна и единственная спасительная вера, — это больше, чем некоторые отдельные пункты догмы, которые нужно выводить, в которые нужно верить и понимать. Они, естественно, важные и необходимые части целого, но их одних недостаточно. Вера имеет гораздо больше измерений, чем эти пункты. И поэтому, глядя на нее с экклезиологической точки зрения — которая, прежде всего, и была той перспективой, которую я выбрал для своей статьи (в противоположность более догматическому подходу), я бы хотел сейчас сделать некое личное исповедание веры:

Я верю — и убежден — что Дух Святой, излитый в День Пятидесятницы, всегда был с нами, во все времена до сего дня, и будет и дальше доступен Церкви до возвращения Иисуса.
Я верю, что Церковь — Тело Христа — рожденная в День Пятидесятницы была с нами до сего дня, и что она была предвозвещена народом Божьим в Ветхом Завете.
Я верю, что спасительное Слово Божье всегда было открыто народу Божьему и воплотилось во всей полноте в Сыне, Иисусе Христе, Слове.Я верю, что Иисус Христос всегда был Главой своего Тела, Церкви.
Я верю, что в Церкви всегда было духовное лидерство, через то, что нам известно как апостольская преемственность.
Я верю, что Дух всегда был активным — каждый день на протяжении всей истории Церкви — что Бог говорил всегда во все века, и мы можем увидеть работу Духа и Его Слова повсюду в истории.
Я верю, что то, что Дух говорил и делал в каком-либо месте для какого-либо верующего, по всему миру, во все времена, принадлежит сегодня нам и всем христианам любого столетия. Это драгоценное сокровище для нас, которое нужно принять и которое поможет нам в процессе нашего спасения.
Я верю, что люди на протяжении всей истории приходили к вере и были спасаемы благодатью через веру.
Я верю, что несмотря на то, что Церковь часто упускала что-то из вида, уходила в сторону и даже отступала — но затем каялась, восстанавливалась и обновлялась путем непрекращающейся реформации, в которой Дух защищал истину, её искупительное содержание, так чтобы оно не было потеряно.
Я верю, что несмотря на то, что евангелие так часто было ненавидимо, так часто оказывалось мощное сопротивление Церкви и гонение на нее, тем не менее, любовь Иисуса завоевывала мир и люди приходили к вере в каждом поколении.
Я верю, что существует одна святая, кафолическая, апостольская вера, которая была общей для всех, в каждом столетии, и что её защищали и передавали из поколения в поколение через Тело Христа. Эта вера искупительна и хранится Духом Святым, так чтобы будущие поколения могли приходить к вере в Иисуса Христа до дня Его возвращения в славе.
 

Учитывая вышесказанное, мы можем быть абсолютно уверенными в том, что вера вечна. Ее невозможно стереть с лица земли, даже если ей будут бросать вызовы, даже если она будет проходить испытания и гонения. Она вечна — вместе с надеждой и любовью — она будет пребывать до вечности. На небесах мы будем переживать ее в других, более глубоких измерениях, таких как уверенность и доверие, она будет с нами в вечности в нашем блаженном узрении Бога.

Я верю и надеюсь, что это произойдет очень скоро, но если не скоро, то, по крайней мере, мы увидим, как наша вера будет становиться по-настоящему «единой», вселенской, кафолической. До этого момента на каждом верующем лежит большая ответственность как в том, чтобы сделать шаг в то, чем действительно является вера, так и в желании возрастать в единство веры. В Ефесянам 4:13 Павел говорит: «…доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова».

Это та вера, для которой Церковь была создана, чтобы управлять ею, изучать, активно распространять и тщательно защищать. Если мы этим занимаемся, ведомые Духом Божьим, значит мы помогаем реформировать и укреплять Тело Христа. Тогда церковь Божья будет восстановлена в здравой апостольской доктрине, в жизни святости, в силе Духа Святого, в любви и в большей степени Божьего пребывающего присутствия. Тогда врата ада никогда не одолеют церковь. Такое крепкое сплочение вокруг веры и такая жизнь спасут будущее Церкви.

Исследование своего сердца и раскаяние может происходить параллельно с восстановлением и обновлением. Распространение христианства всегда сопровождалось гонениями.

Поэтому так важно уметь распознавать время, в котором мы живем. Это умение поможет нам действовать правильно, без неоправданного оптимизма, но и не сгущать краски. В какое время мы живем, во время Иеремии или Неемии?

Когда вера настоящая и живая, а не стерильно совершенная, она дает человеку силу нести свое служение на протяжении долгих лет, пребывая в сохранности и здравом учении, даже во времена тяжелых испытаний.
Именно Дух Святой оживляет, напоминает, освежает, объясняет, учит и открывает веру Церкви во все века, во всем мире, всем верующим. Вот общая вера, которую мы все имеем.

Чтобы этот процесс спасения мог завершиться, нам необходимы все средства благодати, которые Господь даровал в наше распоряжение, а именно: Слово, молитва, служения, таинства, дары Духа и общение святых.
Спасение поэтому никогда не является только индивидуально изолированным событием, хотя, в то же время, это очень личный процесс, потому что он затрагивает сердце и преобразует его. Процесс спасения включает участие всей Троицы и всего Тела Христа.
Евангелие является главным пунктом веры, а центром евангелия является Иисус Христос, наш Господь. Не напрасно чтение евангелий на протяжении всей истории занимает центральное место в Церкви и на богослужениях.

Одна и единственная спасительная вера, — это больше, чем некоторые отдельные пункты догмы, которые нужно выводить, в которые нужно верить и понимать. Они, естественно, важные и необходимые части целого, но их одних недостаточно. Вера имеет гораздо больше измерений, чем эти пункты.
 

Ульф Экман

http://themission.ru/

* пробужденческое — в русском языке труднопереводимый термин (revival Christendom), поскольку для России, данный вид христианства мало или совершенно неизвестен (прим. переводчика).
* или соборное — в традиционном русском звучании (прим. переводчика).

http://baznica.info/kommentarii/avtorskie-kolonki/odna-vera-ekklesiolo

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: