Голгофа российского христианства

В категориях: Трудные места

Николай Домась

Гонения по религиозному признаку затронули в России все слои населения, людей всех возрастов. Советская власть сразу поставила перед собой задачу — полное, с самой уничтожение церквей и религии, вообще, как основного конкурента в борьбе за души людей..

О результатах осуществления этой разрушительной программы можно судить по выступлению протоиерея Димитрия Смирнова на IX Всемирном русском народном соборе в марте 2005 года:

«Если по переписи 1913 года в нашей Российской империи было 67 108 храмов, то к 1941 году осталось на территории СССР 500 действующих церквей. Из 64 архиереев на свободе и живыми оставалось только четыре. Из 66 140 священников действующих осталось только 500. Священников начали убивать примерно с 1918 года... И только за 1937–1941 годы, то есть всего за четыре года, было репрессировано 175 800 человек...

И вот началась война. Проведенные репрессии напугали людей, но не изменили их отношения к вере. Народ продолжал исповедовать православную веру. Стали открываться храмы... Но Иосиф Сталин в соревновании с Адольфом Гитлером по открытию на нашей территории церквей отстал, ему не удалось открыть более шести тысяч церквей. И к концу войны 16 тысяч открытых церквей покрывали нашу территорию Советского Союза.

Спрашивается: а где взять духовенство? Как где — в лагерях. Расстреляли-то всего 110 700, а репрессировано 175 800. Значит, в лагерях оставалось примерно 60 тысяч священников, дьяконов, монахов. Вот их-то досрочно и освободили. И тех, кто был в расколе. Раскол тоже был ликвидирован с помощью НКВД. И эти священники начали служить в храмах до хрущевских гонений...

Вот такая была трагическая ситуация. Как же реагировала церковь? Никто не обижался. Перед лицом фашистской угрозы церковь и люди церковные, как и многие из репрессированных офицеров и генералов, простили советской власти совершенно неоправданные репрессии, направленные против них, и верой и правдой начали служить».

Судьба других христианских течений в советский период тоже была далеко не безмятежной.

Согласно статистике, опубликованной католической церковью, в 1917 году на территории Российской империи проживало 11, 5 миллиона человек, исповедовавших католицизм, что составляло почти 9% населения страны. В империи служило 4600 священников, имелось 4234 церквей и 1978 каплиц. Католицизм исповедовали немцы, литовцы, латыши, украинцы, чехи, армяне, русские и др. Историк Ольги Лиценберг пишет в своей книге «Римско-католическая церковь в России. История и правовое положение»: «За годы советской власти в стране пострадал 601 католический священник. К 1939 году католическая церковная иерархия была разрушена, общины официально прекратили свое существование. Церковные здания были перестроены под дома культуры, склады, гаражи или снесены. Верующие могли исповедовать свою веру только нелегально».

Не лучше сложилась судьба другого крупного христианского течения в СССР — Евангелическо-лютеранской церкви. Как известно, первые лютеране, в основном немцы, стали прибывать на российскую землю еще в XVI веке. Основной поток переселенцев из Германии относится к периоду правления императрицы Екатерины II. Многие лица лютеранского вероисповедания занимали видные посты при императорском дворе, в российской армии. В 1897 году численность немецкого населения России составляла 1 790 589 человек, из которых 1 360 943 являлись лютеранами. В 1929 году началось массовое закрытие лютеранских церквей, сопровождавшееся арестами пасторов и церковных активистов. В докладной записке во ВЦИК за декабрь 1936 года о состоянии антирелигиозной работы в Автономной Советской Социалистической Республике немцев Поволжья отмечалось, что здесь из 215 лютеранских церквей закрыто 173, а здания переданы под хозяйственные нужды. На стройматериалы разобраны церкви в селах Гримм, Глаус, Розенгейм, Бальцер, Куккус, Динкель, Боаро, Кауц и др. Из кирпича от разрушенной церкви в селе Франк построили свиноферму имени Розы Люксембург.

В печати сообщалось, что насильственное закрытие церквей вызывало в некоторых местах протесты верующих. Так, 5 июня 1930 года в городе Марксштадт тысячи горожан выступили против закрытия кирхи. Верующие взяли штурмом здание церкви, переоборудованное во Дворец культуры завода «Коммунист», сорвали со стен портреты большевистских вождей, разбили красную звезду, схватили председателя местного Союза воинствующих безбожников Л. Кампгаузена и партийного работника Кинаса, облили их керосином и хотели заживо сжечь. Гнев людей был вызван тем, что эти коммунисты со здания церкви спилили крест, к колокольне прикрепили красный флаг и около церкви установили транспарант «Религия — опиум для народа». Позже всех активных участников выступлений репрессировали.

Согласно публикации Ольги Лиценбергер, 2 июля 1930 года 500 жителей сибирского города Гальштадт вышли на демонстрацию с требованием разрешить выезд за границу, освободить проповедников, арестованных за «контрреволюционную деятельность», отменить антирелигиозную пропаганду, изменить политику партии по отношению к крестьянству. Выступление было жестоко подавлено (подробности в информационном сообщении не приводятся).

21 января 1937 года в Омске проходил открытый судебный процесс: спецколлегия областного суда рассматривала дело по обвинению руководителей и активистов местной баптистской общины Петра Винса, Антона Мартыненко, Андрея Клименко, Петра Масленка и других — всего 11 человек. Их обвиняли в том, что они, создав в области мелкие баптистские группы, вели в них «контрреволюционную работу по борьбе с советской властью». Приговор суда оказался неожиданным: слушание отложить, дело возвратить в Управление НКВД по Омской области на доследование — для подтверждения обвинения дополнительными доказательствами. Подсудимых тут же в зале суда освободили из-под стражи. Гуманность, проявленная судом, возможно, была вызвана тем, что в самом начале 1937 года маховик репрессий еще не набрал нужных оборотов, а возможно, у судей сохранились остатки порядочности. Может быть, повлияло то, что месяцем ранее Верховным советом была принята новая сталинская, «самая демократичная в мире», Конституция СССР.

Но радость освобожденных братьев была недолгой: спустя три месяца Петра Винса вновь арестовали. И 23 августа 1937 года уже без судебного разбирательства, «тройкой» управления НКВД по Омской области, он был приговорен к расстрелу, так же как и его единоверец Антон Мартыненко. Через три дня приговор был приведен в исполнение. Еще один участник баптистской общины Петр Москаленок получил десять лет ИТЛ. В 1963 году все они были признаны невиновными и полностью реабилитированы.

Сын пресвитера Петра Винса Георгий Винс впоследствии стал видным деятелем баптистского братства. Он писал в своей книге воспоминаний «Тропой верности»: «В 1939–1940 годах аресты верующих прозодили по всей стране. Разрешенных властями баптистских общин было не более пяти — в Ленинграде, Москве, Новосибирске и еще в двух-трех городах. К этому времени число членов церквей ЕХБ, арестованных начиная с 1929 года, составило уже 25 тысяч. В большинстве своем это были служители и проповедники двух союзов: христиан-баптистов и евангельских христиан, которые были представлены, в основном, русскими, украинцами и белорусами. Но если учесть арестованных христиан из братских меннонитов, родственных баптистам по вероучению, а также из Ингерманландского союза баптистов, то общая численность арестованных в СССР верующих евангельско-баптистского вероисповедания за период 1929–1940 годов превысит 50 тысяч...

Собрания верующих, несмотря на жестокие гонения продолжались, хотя часто они были немноголюдны и проводились тайно, ночью. По всей территории страны, от Украины и Белоруссии до Урала, Сибири и Казахстана продолжались и тайные крещения новообращенных».

Потребность в сохранении в памяти народа мученического подвига жертв необоснованных репрессий, необходимость предостережения следующих поколений от повторения подобного в будущем побудили российское общество создать феномен Книги памяти. Такие мартирологи — сборники имен и биографий лиц, пострадавших от репрессий, — изданы в течение последних 10–15 лет в России, Украине, Белоруссии, Казахстане и других странах СНГ и Балтии. В эти Книги памяти уже внесено полтора миллиона имен, столько же содержат готовящиеся к выпуску издания. В них представлены сведения и о репрессированных религиозных деятелях, и о рядовых верующих. Но найти нужные сведения в огромной массе справочного материала не просто.

Это побудило некоторые религиозные объединения организовать издание собственных Книг памяти. Так, в 2000 году вышла в свет «Книга памяти. Мартиролог Католической церкви в СССР», в которой почти на 800 страницах размещено несколько тысяч статей, иллюстрированных фотографиями, с подробными биографическими справками о каждом пострадавшем.

Но наиболее масштабно работа по увековечению памяти жертв репрессий была организована Русской православной церковью. Как рассказал автору этих строк заведующий кафедрой информатики Православного СвятоТихоновского гуманитарного университета, доктор технических наук, профессор Николай Емельянов, их университет является ведущим центром в масштабе РПЦ по изданию Книги памяти. Разработана методика по сбору и обработке материалов. Создана открытая база данных в интернете по адресу www. pstbi. ru, содержащая 30 тысяч имен. Предполагается довести число фамилий в Книге памяти до ста тысяч. В перспективе она будет издана и в бумажном виде — 30 томов. Пока что напечатан биографический справочник «За Христа пострадавшие. Гонения на Православную церковь, 1917–1956 гг. ». Эти два тома, по 700 страниц каждый, содержат более девяти тысяч имен.

Итоги работы РПЦ и Католической церкви по увековечению памяти жертв репрессий побудили провести небольшой анализ литературы на эту тему, изданной протестантскими церквами. Проблема гонений в определенной мере отражена в ряде книг воспоминаний служителей церкви ЕХБ, например, в книге Георгия Винса «Тропою верности», Николая Храпова «Счастье потерянной жизни» и др. Церковью адвентистов седьмого дня изданы книги Николая Жукалюка «Через крутые перевалы», Анны Мацановой и Павла Мацанова «По тернистому пути» и некоторые другие. В них изложены многочисленные эпизоды преследований пасторов, рядовых верующих. Но полной, системной картины репрессий они все-таки не дают.

Идею создания совместной Книги памяти протестантских церквей, действующих на территории бывшего СССР, поддержали в предварительном разговоре об этой проблеме руководящие служители российских Союзов ЕХБ, ХВЕ, АСД. Удобным инструментом для осуществления этого проекта мог бы стать консультативный совет глав протестантских церквей России. Методическую помощь по осуществлению этого замысла, по словам профессора Емельянова, готов оказать Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. Как заметил в разговоре профессор Емельянов, «наибольшую ценность при сборе материалов представляют письма, воспоминания самих жертв репрессий, их родственников и свидетелей событий тех лет. Именно в них можно услышать поистине драгоценные живые голоса людей, переживших то страшное время. Ценность подобных свидетельств особенно велика — самих свидетелей репрессий в живых остается все меньше и меньше».

«Когда однажды пробьет час непредвзятого исследования русской истории и выяснится число уничтоженных, заключенных в лагерях, изгнанных и сосланных людей, мир не поверит ни глазам своим, ни ушам». Иван Ильин

 

www.mirvboge.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: