Проблема молитвы

В категориях: Спаси и защити

Карл Барт. Молитва

 

Какое место в катехизисах Реформации уделяется молитве? Если мы пролистаем их, то заметим, что Лютер рассматривал сначала заповеди, а затем Credo, то есть принципы веры. Кальвин же, наоборот, начинает с Символа веры, после чего идут заповеди, тема послушания.

Тем самым мы, христиане, рассматриваемся как верующие и послушные дети Божьи, именно в таком качестве мы сталкиваемся с проблемой молитвы. Является ли она новой проблемой – по ту сторону веры и послушания? Так вполне может показаться. Кальвин говорит, что в молитве речь идет о нашей жизни в связи с притязаниями этого мира. Вопрос звучит следующим образом: А могу ли я, будучи христианином, действительно жить согласно слову Евангелия и закона, жить в послушании посреди запросов моего бытия? Кальвин отвечает: да, это возможно; для этого мы должны слушать, что сказано нам о молитве, и просить самого Бога, чтобы Он помогал нам, наставлял нас. Это и есть молитва – необходимая, чтобы мы могли жить.

В Катехизисе Лютера более тщательно исследуется положение человека в свете его веры и послушания. Что мы можем сказать и сделать ввиду того очевидного факта, что никто не подчиняется закону совершенным образом? Ведь каждый, не исполняющий закон в совершенстве, не выполняет его вообще! Несмотря на это, мы – верующие, то есть люди, имеющие начатки веры. Действительно, вера не есть нечто находящееся у нас в кармане как наша собственность. Бог говорит человеку: возложи свое доверие на Меня, верь Мне! И я иду вперед, я верю, но при этом молю: Боже, помоги моему неверию! Жизнь лежит перед нами со всеми своими сложностями и требованиями; закон также требует своего – нашего послушания, несмотря на все препятствия. Я иду со своей верой, которая есть лишь скудное начало. От меня требуется идти вперед, стать совершенно покорным и продолжать путь веры после первого сделанного шага.

С одной стороны, существует наша внутренняя жизнь – жизнь слабых и плохих людей, с другой – наша внешняя жизнь в этом мире, со всеми его загадками и сложностями. Существует также суд Божий в отношении нас, который ежеминутно говорит нам: этого недостаточно. И тогда я, может быть, приду к тому, чтобы задать себе вопрос: являюсь ли я, собственно говоря, христианином по своей сути? Что означают перед лицом моей малой веры и моего малого послушания слова: «я верую, я послушен»? Пропасть огромна; все поставлено под вопрос, даже если мы верим и послушны насколько можем. Молиться в таком положении (и это – положение каждого христианина) означает идти к Богу, просить Его, чтобы Он дал то, чего нам не хватает: дал силу, смелость, ясность и мудрость, возможность быть послушными закону, исполнять заповеди. И далее, просить, чтобы Он дал нам возможность продолжать существование в вере и обновлять ее.

Такая просьба может быть обращена лишь к Богу. Кальвин говорит: мы должны воздавать честь Тому, кто открыл нам себя через Слово (Гейдельбергский катехизис). Именно Слово Божье поддерживает нас в том нашем состоянии, когда молитва становится необходимостью.

Молиться — означает обращаться к Тому, кто уже говорил с нами в Евангелии и в Законе. Мы настолько связаны с Ним, что чувствуем муки из-за несовершенства нашего послушания, неустойчивости нашей веры. Именно поэтому мы пребываем в состоянии нужды, и только один Бог может оказать нам помощь. Мы молимся, чтобы попросить Его об этом.

Кальвин подчеркивает, что мы не одиноки в этой сложной ситуации. Есть наши братья и сестры во Христе, от которых мы можем получить указание и одобрение. Но эта помощь есть только раздаяние ими благ Божьих. Сам Бог дарует нашим братьям и сестрам эту честь, используя их для того, чтобы сообщить нам свои блага; этим путем Он делает нас их должниками. Поэтому молитва ни в коем случае не может удалить нас от людей; она может лишь объединить нас, поскольку речь здесь идет о вопросе, касающемся всех нас.

Перед молитвой я прежде всего ищу общества других людей. Я знаю, что всем им, как и мне, знакомы те же самые сложности. Поэтому давайте будем советоваться друг с другом! Однако мы не можем возложить наше упование на одно только творение. Полезными для нас могут быть все люди, способные дать определенные намеки, но сам дар может прийти лишь от Бога. Мы не можем молиться людям – ни святым, ни каким-либо другим.

В XVI веке было важно сказать, что умершие люди, признанные церковью святыми, не имеют возможности помочь нам. Но может быть, сегодня мы могли бы поставить вопросительный знак после такого категоричного утверждения. Я совсем не уверен в том, что нам не могут помогать церковные реформаторы и святые. Мы живем вместе с церковью прошлого, получая от нее помощь. Достоверно следующее: ни живые, ни уже умершие люди не могут быть тем, чем для нас является только Бог – помощью в нашей великой нужде перед лицом Евангелия и закона. То же самое можно сказать в отношении ангелов, которых нельзя призывать, хотя по воле Божьей они могут нам помочь.

Поэтому для реформаторов все, в конечном счете, сводилось к вопросу: как я могу встретить Бога? Я слышал Его слово, я искренне хочу слушаться Его, и вот я нахожусь в состоянии недостаточности. Реформаторы не упускали из виду, что существуют и другие сложности. Однако они знали: я предстою перед Богом с моими желаниями, моими мыслями, моей нуждой; я должен жить с Богом, ибо только это и означает жить. Тем самым я поставлен между великими или малыми требованиями жизни и необходимостью молиться. Реформаторы говорят нам: молиться – это самое необходимое.

 

Библейско-Богословский Институт Св. Апостола Андрея

 

www.mirvboge.ru

 

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: