РЕЛИГИЯ И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ: СОСТОЯНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ В США

В категориях: Трудные места

И.А. Папкова

До начала 1990%х годов вопрос о роли религии в международных отношениях в американской науке фактически не ставился. Кратковременный всплеск интереса к этой теме в связи с Исламской революцией 1978—1979 гг. в Иране быстро пошел на спад, как только стало ясно, что иранский исламизм не пригоден для экспорта. Осмыслению исламизма как самостоятельного и потенциально взрывоопасного фактора в международных отношениях препятствовало и то обстоятельство, что вплоть до окончания холодной войны правительство США видело в международном исламском движении своего верного союзника против СССР в Афганистане.

Отсутствие внимания к влиянию религии на международные отношения во многом объяснялось доминированием теории секуляризации общества, согласно которой модернизация сопровождается снижением уровня религиозности и отходом религиозных институтов от вмешательства в политическую сферу. Поскольку в послевоенные годы в социологии превалировало мнение, что мир движется в сторону модернизации, большинство исследователей были убеждены и в неизбежности падения значимости религиозного фактора. И хотя вопрос о том, является ли секуляризация следствием модернизации или наоборот, оставался открытым, взаимосвязь между этими двумя процессами не ставилась под сомнение как минимум со времен М.Вебера и Э.Дюркгейма.

Теория секуляризации безоговорочно принималась всеми американскими исследователями международных отношений по крайней мере до 1993 г., когда вышла в свет знаменитая статья С.Хантингтона «Столкновение цивилизаций?», позднее легшая в основу его книги «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка». Статья Хантингтона была своего рода ответом Ф.Фукуяме, который в известном труде под названием «Конец истории и последний человек» выдвинул тезис о том, что окончание холодной войны положило конец и идеологическим противостояниям, так как с падением Советского Союза превосходство либеральной западной идеологии стало неоспоримым5.

Полемизируя с Фукуямой, Хантингтон доказывал, что на смену конфликту между капитализмом и коммунизмом придут конфликты между цивилизациями, обусловленные прежде всего религиозными разногласиями. Концепция Хантингтона, в которой, по сути, впервые была поднята проблема религии как фактора внешней политики, вызвала волну научных дискуссий в американских академических кругах. Ее обсуждение, проходившее преимущественно в критическом ключе, привело к появлению довольно большого числа трудов, где рассматривалось взаимодействие между религией и политикой, однако главным образом на внутриполитическом уровне. В подавляющей части таких трудов анализировались политические аспекты ислама, в первую очередь соотношение между исламом и демократией6. В результате, несмотря на возросший интерес к теме «религия и политика», роль религии в международных отношениях почти не исследовалась.

После событий 11 сентября 2001 г., когда религия в форме агрессивного исламского фундаментализма сама напомнила о себе, причем самым решительным образом, ситуация резко изменилась. По данным Библиотеки Конгресса США, за период с 2001 г. только на английском языке вышло около 20 монографий, посвященных роли религии, прежде всего ислама, в международных отношениях. Естественно, что в большинстве из них исследуется связь ислама с терроризмом, вместе с тем имеются и труды, тематика которых выходит за эти рамки8.

Темы, так или иначе связанные с ролью религии в международных отношениях, затрагиваются также в сотнях статей, опубликованных в американских академических журналах. В центре внимания авторов находятся восемь пересекающихся, но тем не менее самостоятельных вопросов: (1) события 11 сентября, их причины и последствия; (2) демократизация арабских стран как способ урегулирования ближневосточного конфликта; (3) исламский терроризм; (4) роль исламского фактора в палестино-израильском конфликте; (5) внешняя политика Соединенных Штатов Америки после 11 сентября 2001 г.; (6) конфликт цивилизаций; (7) ислам как фактор нестабильности в Азии; (8) цели и средства приверженцев исламистской идеологии на международном уровне. Среди авторов, пользующихся особым авторитетом в США благодаря высокому научному уровню своих работ или в силу влияния на американскую политическую элиту и общественное мнение, можно упомянуть Д.Пайпса, А.Мазруи и Дж.Эспозито.

В то же время перед исследователями, разрабатывающими данную тематику, стоит множество нерешенных методологических проблем. Так, до сих пор не определено предметное поле нового научного направления. На сегодняшний день остается неясным даже содержание самого термина «религия», который, как известно, имеет разные значения (религия как институт, религия как мировоззрение, миропонимание, мироощущение и т.д.). Следовательно, перед учеными, занимающимися «религией в международных отношениях», встает вопрос, должны ли они в пределах собственной дисциплины дать четкое определение религии и на этой основе строить «высокие» теории, либо им стоит отказаться от построения таких теорий и сосредоточиться на эмпирическом изучении влияния религии в любых ее проявлениях на международные процессы.

Об отсутствии консенсуса по этим вопросам свидетельствуют, в частности, дискуссии, развернувшиеся на конференции Ассоциации международных исследований, проходившей в феврале 2009 г. в Нью-Йорке. В отличие от прошлых лет, программа конференции предусматривала проведение 12 панелей на религиозные темы, на которых рассматривались самые разные аспекты влияния религии на внешнеполитическую сферу — от воздействия религии и культуры на дипломатическую практику до роли религии в международных отношениях и международном развитии в целом. При этом если некоторые участники обсуждения считали вполне возможным изучать данную проблематику в рамках традиционных концепций, то другие настаивали на необходимости смены самой парадигмы международных исследований, доказывая, что ввиду превращения религии в важнейший элемент внешней политики все прежние теории международных отношений (реализм, конструктивизм и т.д.) устарели и на смену им должно прийти что-то новое.

Еще одна проблема, отчетливо обнаружившаяся в ходе нью-йоркской конференции, связана с междисциплинарностью рассматриваемой проблематики. Очевидно, что эффективное изучение религиозного фактора в международных отношениях возможно лишь при объединении усилий представителей целого ряда смежных отраслей. Не случайно одной из самых интересных на конференции оказалась панель «Религиозные верования и внешнеполитическое поведение», в которой, наряду с международниками, участвовали историки, социологи и теологи.

Обозначив методологические проблемы, с которыми сталкиваются ученые, совсем недавно открывшие, что религия имеет какое%то отношение к международной политике, но еще не до конца осознавшие, какое именно, попробуем очертить главные направления развития новорожденной области знаний. Обзор англоязычной литературы показывает, что на сегодняшний день имеется по меньшей мере восемь таких направлений.

1. Теория секуляризации. В начале 1990%х годов среди социологов наметилась тенденция к отказу от теории секуляризации. В середине десятилетия П.Бергер, внесший немалый вклад в разработку этой теории, признал, что его предсказания тридцатилетней давности не сбылись, что мир сегодня более религиозен, чем 50 лет назад, и очевидная секуляризация общества в Западной Европе представляет собой не магистральный путь развития, а скорее отклонение от него. Постепенно сомнения в неизбежности секуляризации стали высказывать и некоторые международники. Соответственно, встали вопросы: каково влияние данной теории на парадигмы исследования международных отношений и каким образом они должны быть пересмотрены в свете нарастающей десекуляризации общества в конце XX — начале XXI в.? Разработкой этой проблематики занимается Э.Херд.

2. Роль религии в становлении современной системы международных отношений. В отличие от Европы и тем более России/СССР, в США выпускники кафедр международных отношений далеко не всегда обладают даже минимальной исторической подготовкой, и тот тезис, что без религии не было бы Вестфальского мира, а следовательно — и современной системы международных отношений, является для них далеко не очевидным. В подобных условиях едва ли приходится удивляться тому, что вышедшее в 2000 г. исследование Д.Филпотта о ключевой роли религии в вестфальских событиях для многих стало откровением и встретило неоднозначную реакцию, особенно со стороны приверженцев реалистического подхода (исследование было выполнено в конструктивистском ключе)21. Тем не менее новое направление было очерчено, и у Филпотта уже появились последователи, например Дж. Карлсон и Э.Оуэнз.

3. Транснациональные религиозные институты. В последние годы исследователи, занимающиеся международными организациями в условиях глобализации, стали проявлять интерес к религиозным институтам транснационального характера. В частности, был поставлен вопрос о том, как хорошо организованная наднациональная религиозная структура может влиять на отношения между государствами (Дж.Хейнс)23. Изучается также роль наднациональных религиозных институтов в создании международного гражданского общества (Дж.Томас). Однако работы на эти темы пока сводятся главным образом к умозрительным рассуждениям и почти не подкреплены эмпирическими данными.

4. Религия и международные нормы в области прав человека. Разработка данной проблематики ведется по трем основным направлениям: (1) роль религиозных институтов и деятелей в подготовке таких ключевых международных документов, как, например, Декларация прав человека (P.С.Апплби); (2) проблемы, возникающие в случае несоответствия положений подобных документов религиозной практике и верованиям определенных конфессиональных групп (Х.Чарлзуэрт); (3) религиозные верования как право человека (Д.Литтл, Ф.Дженкинз).

5. Роль религии в формировании и развитии международного права. Среди работ, посвященных этой теме, особого упоминания заслуживает статья Дж.Нафцигера, опубликованная в сборнике «Религия и международное право», в которой анализируются функции религии в международном праве.

6. Религия и оправдание военных действий. Исследования религиозных обоснований справедливой войны развиваются довольно быстрыми темпами, однако почти исключительно на примере ислама и католицизма. Специфика трактовки понятия «справедливая война» в других конфессиях (скажем, в православии или индуизме) пока остается вне поля зрения исследователей. Полностью отсутствуют и труды, посвященные сравнительному анализу отношения к войне хотя бы крупнейших мировых религий.

7. Религиозные аспекты миротворчества. Хорошо известно, что религиозные деятели часто берут на себя миротворческие функции: так, американские меннониты и квакеры достаточно эффективно участвуют в миротворческих процессах в Африке, а католическая организация Сант-Эгидио внесла немалый вклад в урегулирование конфликта в Мозамбике. Но у этой проблемы имеется и другая сторона. Профессиональные дипломаты, участвующие в урегулировании конфликтов, нередко бывают верующими людьми, и их религиозные представления не могут не сказываться на миротворческом процессе. Понятно, что проследить влияние данного фактора на миротворческий процесс чрезвычайно сложно, однако первые шаги в этом направлении уже делаются.

8. Религиозный фундаментализм как фактор международной политики. Поскольку, как уже говорилось, толчком к зарождению анализируемой здесь области знаний послужили события 11 сентября 2001 г., изучение исламского фундаментализма всегда составляло и составляет ее ядро. Гораздо хуже обстоит дело с изучением неисламских фундаменталистских движений: среди американских исследователей к этой теме пока обращался только М.Юргенсмейер, опубликовавший монографию о еврейском, буддистском и протестантском фундаментализме. Более того, хотя еще 19 лет назад в Чикагском университете был подготовлен пятитомный труд о религиозном фундаментализме, где, в частности, проводилось различие между фундаментализмом и традиционализмом, многие авторы продолжают путать эти понятия, что мешает идентификации и описанию данного феномена. Подводя итог вышесказанному, можно констатировать, что новая область знаний, которую условно можно обозначить как «религия в международных отношениях», еще находится в стадии становления. Не решены многие методологические и теоретические проблемы, не до конца определено предметное поле исследований. Тем не менее, тот рывок, который был сделан американскими учеными за неполные 10 лет, прошедшие с 2001 г., позволяет утверждать, что уже сложились все предпосылки, необходимые для ее дальнейшего плодотворного развития.

 

Журнал Полития, №1, 2010

 


www.mirvboge.ru

 


 

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: