Гражданское и политическое служение пламенного героя веры Савонароллы

В категориях: Личное освящение - свеча, зажженная во тьме

4dad846fcc842

А.В. Топорова. ПОЛИТИКА В СВЕТЕ ВЕЧНОСТИ: ДЖИРОЛАМО САВОНАРОЛА

 

Личность доминиканского монаха Джироламо Савонаролы (1452–1498), настоятеля монастыря Сан-Марко, сумевшего стать фактическим правителем Флоренции, человеком, определившим ее политическое устройство, духовным отцом Флорентийской республики, диктовавшим законы и контролировавшим образ жизни граждан, и по сей день вызывает удивление и интерес у многочисленных исследователей его жизни и творчества. Главным инструментом его воздействия на современников и на общественную жизнь была проповедь. В результате сам жанр проповеди претерпел существенные изменения; задачи и содержание проповеди значительно расширились по сравнению с традиционными правилами. Проповедь стала мощным средством решения политических задач.

В средневековой истории известны примеры участия проповедников и лиц монашеского звания в политических делах. Во Франции, скажем, существовало немало придворных проповедников, политически ангажированных в силу своего положения (ср. Лорана де ла Фэ, страстного приверженца Карла V, или Пьерра О-Бёф, убежденного сторонника Иоанна Бесстрашного и духовника Изабеллы Баварской). Французские короли нередко использовали проповедников как рупор своих идей: так, Иоанн Добрый распространял постановления в народе через проповедников, а Филипп Красивый использовал их в своей борьбе против Папы Бонифация VIII1. В Италии процесс проникновения политики в проповедь был постепенным; долгое время политика вообще не присутствовала в проповедях. Так, у проповедовавшего в начале XIV в. Джордано да Пиза (его проповеди являются первым дошедшим до нас образцом проповеди на «народном», итальянском, языке), политические мотивы присутствуют весьма опосредованно, общественные настроения слабым отголоском звучат в его выступлениях.

С течением времени политические проблемы начинают все более настойчиво проникать в проповедь, а проповедников призывают на помощь в качестве миротворцев. Так, в 1427 г. церковные власти и правительство Сиены приглашают известного проповедника Бернардино да Сиена прочитать цикл проповедей в родном городе с целью примирения враждующих горожан. Бернардино да Сиена незамедлительно прибыл на помощь и в течение 45 дней увещевал сограждан в проповедях, а также отдельно выступил перед членами правительства. Результатом его деятельности стало решение правительства установить «мир и единство» ("pacem et unionem"). В 1444 г. собрат Бернардино по ордену Джакомо делле Марке помог установить гражданский мир в Терни. Своими проповедями он подготовил горожан к примирению, одновременно он участвовал в заседаниях городского совета, где обсуждались конкретные шаги по примирению «миротворцев» ("pacieri"), которые должны были вести агитацию среди разных слоев населения. Известно также, что ранее он сам выступал в роли такого «миротворца» в Риети. Другой францисканский проповедник Альберто да Сартеано в1438 г. был призван для установления мира в Брешию, где в 1422 г. уже примирял горожан Бернардино. Францисканец Роберто Караччоло да Лечче прибегал в своей миротворческой деятельности не только к проповедям, переговорам, избранию «миротворцев» из числа горожан, но и к наглядным способам воздействия на слушателей: проповедуя мир, он выставлял перед аудиторией распятие, и люди, зажженные пламенными призывами проповедника, оглашали площадь воплями к Богу о милосердии и помощи2.

Однако, несмотря на прямое участие проповедников в миротворческом процессе, в самих проповедях политика, хоть и становится частой темой, трактуется весьма осторожно и абстрактно. Ярким примером служат проповеди Бернардино да Сиена. Талантливый проповедник, уже современниками воспринимаемый как новатор, Бернардино существенно трансформировал традиционную проповедь, приспособив ее к нуждам слушателей. Касаясь в проповедях политики, Бернардино продолжает оставаться проповедником и не становится политиком. Он никогда не дает конкретных политических советов, все его рекомендации, касающиеся политических ситуаций, лежат в сфере нравственности. Участвуя в процессе примирения враждующих партий, он добивается прежде всего умирения сердец, водворения мира в душах горожан, а уже как следствие этого в самом городе.

Причину политических разделений Бернардино видит в глупости («безумие» — так обозначает проповедник чаще всего это явление), злобе, взаимной ненависти. В конкретные обстоятельства политических разногласий Бернардино принципиально не вникает, считая их несущественными по сравнению с заповедью о любви к ближнему. В этом отношении характерен пример, который он приводит в одной из своих миротворческих проповедей: сиенские изгнанники встречают по дороге в Пизу почитавшегося святым сиенского францисканца Пьера Петтинайо и спрашивают его, когда они вновь вернутся в родной город, ожидая от него пророчества. Он же отвечает им, что они вернутся, когда очистятся от своих грехов, а грехи противоположной партии умножатся; но они вновь будут изгнаны, предостерегает их святой, если вернутся к своим грехам. Политический конфликт рассматривается в нравственной перспективе.

Такая позиция характерна не только для Бернардино. Его современник доминиканец Дж. Доминичи, хотя и позволяет себе более резкие обличения и прямые выпады в адрес правителей Флоренции, былую славу и величие которой он весьма ценит,

— «Посмотри, каковы твои правители, те, кто поставлен править другими, подумай, верны ли они республике! Они окружены грабителями; и они не то что смотрят на это, но говорят: иди, кради, не бойся, я буду рядом с тобой и помогу тебе, чтобы и мне наполнить кошель <…> Это волки, а не правители! Их намерение — проливать праведную кровь! Грабители! И народ такой же, как и правители», – тем не менее, действует в том же ключе: главное — исправление пороков, искоренение грехов, душевный мир, когда это будет достигнуто, будут решены и политические проблемы.

Вспомним, что Екатерина Сиенская обращалась с письмами к королям, герцогам и прочим власть предержащим, давая им советы и указания, как поступать в той или иной общественно-политической ситуации. Впрочем, ее интересовала исключительно политика Церкви: переезд Папского престола из Авиньона в Рим, церковные реформы, выборы Папы и церковных иерархов; светская же политика сама по себе, вне ее связи с Церковью, не привлекала ее внимания. Архиепископ Флоренции Антонин Пьероцци, известный делами милосердия и канонизированный католической Церковью, отлучил от Церкви всю флорентийскую Синьорию, когда в 1458 г. она в угоду Медичи пыталась провести закон об открытом голосовании в Советах, стремясь таким образом контролировать ситуацию. Эдикт об отлучении он велел вывесить на дверях всех флорентийских храмов. И только после отказа Синьории от своих планов отлучение было снято. Эта сцена запечатлена на одном из барельефов Джамболоньи в капелле Сальвиати церкви Сан Марко4. Однако и здесь политический аспект второстепенен, так как Антонин исходил прежде всего из принципов справедливости.

Только один пример выбивается из этого ряда: история Якопо Буссолари, павийского монаха-августинца и проповедника XIV в., как бы предваряет путь, пройденный Савонаролой. Буссолари яростно обличал в проповедях семью Беккариа, взявшую неограниченную власть над Павией, а затем, воспользовавшись голодом в городе и недовольством народа, встал во главе городского восстания и сверг Беккариа. В течение трех лет (1356–1359) в городе царили демократические порядки. Когда же прежней власти удалось восстановить свои права, Буссолари был заключен в тюрьму, где провел 14 лет. Известна высокая оценка, данная Буссолари Петраркой. К сожалению, проповеди Буссолари не сохранились, поэтому судить о них возможно лишь по отдельным косвенным упоминаниям.

В целом же проповедники были очень осторожны в своих проповедях и не переходили границу, отделявшую политику от религии. Это объясняется, в первую очередь, тем, что участие клириков в политической жизни не только не поощрялось, как церковными, так и светскими властями, но и сурово преследовалось в случаях конфликта между клириками и коммуной. Брукер приводит целый ряд подобных примеров, имевших место во Флоренции XIV–XV вв. Провинившихся клириков ожидали в зависимости от обстоятельств штраф, изгнание, отлучение, смертная казнь.

На этом общем фоне решительно выделяется фигура Джироламо Савонаролы. Феноменальное соединение в одной личности монаха и политика не может не привлекать к себе внимания. Савонарола не просто вводит политику в проповеди, делая ее одной из основных тем, которые он развивает перед своими слушателями, но и сам едва ли не становится политиком. Во всяком случае, все политические преобразования, проводимые во Флорентийской республике, первоначально излагались в проповедях Савонаролы; принятию каждого закона, как правило, также предшествовала его проповедь на соответствующую тему.

Политика становится у него содержанием проповедей. Наиболее яркий пример тому — цикл проповедей на книгу пророка Аггея, прочитанный в ноябре-декабре 1494 г. Это был один из самых драматических моментов в истории Флоренции, когда ее судьба как самостоятельного государства висела на волоске. Изгнание из города Пьеро Медичи, волнения горожан, нашествие французов — все эти события представляли реальную угрозу для существования Флоренции. Пример других городов прежде всего соседних Пизы и Луки свидетельствовал о том, что опасения не были преувеличенными.

В этой сложной ситуации при всеобщей растерянности и страхе Савонарола, входивший в состав посольства, отправленного Флоренцией во французский лагерь для переговоров, нашел подходящие слова для установления контакта с Карлом VIII: «Христианнейший король! Ты являешься орудием в руках Господа, который посылает тебя облегчить страдания Италии, как это я предсказал уже много лет тому назад. Он посылает тебя реформировать Церковь, которая лежит распростертою на земле. Но если ты не будешь справедлив и милосерд, если ты не отнесешься с уважением к Флоренции, к ее женщинам, к ее жителям, к ее свободе, если ты забудешь дело, на которое ты послан Богом, Он изберет другого для исполнения его. Над тобой же тяжка будет рука Его, и накажет Он тебя ужаснейшими несчастиями. Это все я говорю тебе от имени Божия»7. Эти слова, произнесенные вполне чистосердечно, одновременно являются образцом дипломатического искусства. Они не могли не польстить Карлу, пришедшему в Италию с завоевательными целями и вдруг услышавшему, что он орудие в руках Божиих. Они определили его отношение к Флоренции. Пребывание французской армии в городе — с 17 по 28 ноября — обошлось без серьезных инцидентов. Прибавим, что именно Савонарола способствовал тому, чтобы это пребывание не затянулось, и побудил Карла следовать в Неаполь, цель его военного похода.

В такой ситуации Савонарола читает цикл проповедей Рождественского поста. Но, собственно говоря, к теме Рождества Христова и подготовки к нему, эти проповеди имеют лишь косвенное отношение. Зато они вполне отвечают требованиям политического момента, переживаемого Флоренцией. Савонарола избирает небольшую книгу пророка Аггея в качестве объекта толкования, разумеется, неслучайно. Аггей был пророком возрождения Иерусалима, он призывал к восстановлению Храма и стен Святого города. Савонарола же проповедовал необходимость нравственного возрождения и, как его части, восстановления республики. Он проводит аналогию между двумя историческими эпохами: «Аггей проповедовал тем, кто не хотел вновь воздвигнуть храм Божий … Так и я проповедую вам и говорю, что вы должны воссоздать и реформировать ваш город и ваше правление»; или: «Бог побудил пророка Аггея … Так и я говорю тебе, Флоренция: настало время вновь воздвигнуть дом Божий и обновить город».

Ветхозаветный пророк проповедовал после возвращения евреев из Вавилонского плена. Савонарола проповедует после освобождения флорентийцев из плена тирании Медичи. Он также ощущает себя пророком и неоднократно подчеркивает, что передает волю Божию.

Савонарола видит cвою задачу в утверждении нового политического устройства во Флоренции. При этом он постоянно указывает на неразрывную связь политики с нравственностью. Его рассуждения на эту тему строятся по следующей схеме: злой человек, погрязший в грехах, несвободен, он раб дьявола, и, следовательно, не может быть хорошим гражданином и служить своему городу. Единственный выход — покаяние, это сквозная тема проповедей Савонаролы. В первой же проповеди цикла он обращается к разным категориям слушателей («…о отцы, о матери, о сыновья, о дочери, о священники, о прелаты, о монахи, о братья мои… о сладострастники… о Италия… о все города Италии… о Флоренция»), подчеркивая необходимость покаяния для всех. Только через покаяние возможно стяжать милость Божию и благодать. Но, подчеркивает Савонарола, получив прощение, надо и самим быть милостивым к ближнему. И здесь проповедник вновь обращается к политической ситуации, призывая оказывать милость политическим врагам, простить сторонников Медичи, как Господь простил Флоренцию и избавил ее от французов. Необходимо отказаться от мести, особенно в таких ее жестоких проявлениях, как пытки; достаточно ограничиться требованием возместить материальный ущерб, нанесенный городу. Только так возможно достижение мира и гражданского единства, к чему Савонарола не устает призывать из проповеди в проповедь. Если не будет мира между горожанами, Флоренцию ждет гибель. Она слишком многолюдна и разнородна (Савонарола называет ее «университетом»10), раздоры в ней недопустимы.

Важным понятием является для Савонаролы bene comune, общественное благо. Вслед за Фомой Аквинским о нем говорили многие проповедники. Но Савонарола употребляет его не просто как уже несколько стершийся социально-политический термин, а включает его в нравственно-религиозную перспективу. Подлинная забота об общественном благе возможна лишь тогда, когда человек внутренне обновится, перестанет искать своей выгоды — в чем проповедник постоянно упрекает как клир, так и мирян — и станет следовать заповедям Божиим: «О тщеславные горожане, о осторожные и мудрые мира сего, надо править с Божественной мудростью; ищите общественного блага, а не собственной пользы, если вы хотите быть хорошими гражданами».

К этой мысли Савонарола возвращается вновь и вновь: хороший горожанин должен иметь страх Божий, должен одновременно быть горожанином небесного града, черпать мудрость от Бога. Таким образом, только истинный христианин может принести пользу обществу. Политика оказывается приближенной к Царствию Божию.

Савонарола не раз напоминает флорентийцам, что подлинный глава их города — Господь, и государство будет сильным, только если в его основании будут лежать нравственные принципы. Он опровергает известную флорентийскую поговорку, гласящую, что государством нельзя управлять с помощью молитв: «…не верь этому и не говори, что городами и Государством не управляют с помощью "Отче наш" и прочих молитв … Это при тирании правят без молитв, а Государством народа Божия всегда правят с помощью молитв и добродетельной жизни».

Напротив, считает проповедник, духовное правление единственное, могущее рассчитывать на успех. «Служи твоему Создателю… и тогда ты будешь действительно свободным и истинным горожанином твоего города» — наставляет он флорентийцев. Там, где горожане живут добродетельно, в единстве и согласии, там сильное правительство, расцветают торговля и ремесла, соседние города боятся и не решаются вступать во вражду. «Наибольшие богатства собираются там, где есть благодать Божия», — заключает несколько парадоксальным образом Савонарола, проявляя, таким образом, заботу одновременно о духовном и материальном благополучии Флоренции. И тут же — подобно Лоренцетти, изобразившему на фреске доброе и дурное правление, а вслед за ним и Бернардино да Сиена, словесно представившего этот сюжет в своих проповедях, — Савонарола рисует противоположную картину безблагодатного, «плотского» государства.

Рассуждения теоретического характера сменяются в проповедях Савонаролы конкретными указаниями, как должна быть организована Флорентийская республика, какие органы управления должны быть избраны, какие законы следует принять. Некоторые его проповеди напоминают, скорее, лекции, они адресованы правящей верхушке и подробно расписывают план государственного устройства Флоренции. Например, на проповедь, произнесенную 14 декабря, пришли все государственные лица, а женщинам не было разрешено присутствовать, вероятно, ввиду серьезности дела и его особой политической важности. Начав с идеи об общественной природе человека и необходимости для людей жить вместе, и, значит, иметь определенные законы, правительство и правителей, Савонарола приходит к обоснованию преимуществ республиканского устройства: правление одного лучше, если этот человек добродетелен, но поскольку есть опасность, что не все правители добродетельны, лучше, чтобы государство управлялось многими. Он с неизменным пафосом выступает против тиранов, предлагает принимать самые суровые меры против тех, кто посягает на свободу флорентийцев.

Исчерпывающая характеристика тиранов представлена в VIII и IX проповедях цикла проповедей на книгу пророка Амоса, а также в «Трактате об управлении городом Флоренция», который высоко оценивали Макиавелли и Гвиччардини. В нем Савонарола объясняет, почему республиканское правление является оптимальным для Флоренции, и мотивирует неприемлемость тирании как государственного устройства. Он анализирует нравственные качества тиранов (гордость, зависть, сладострастие, лицемерие, стяжательство и т.д.), которые исключают возможность справедливого и добродетельного правления. Н

о тираноборческие мотивы звучали в проповедях Савонаролы с самого начала. Уже в одной из пасхальных проповедей 1491 г. он говорит: «Я здесь как бы на водах Тивериадского моря. Перед правителями города я не чувствую себя так спокойно, как в Церкви: здесь мне необходимо быть сдержаннее и учтивее, подобно Христу в доме фарисея. Итак, я вам скажу, что всякое зло и всякое благополучие города зависит от его главы. Отсюда вытекает его огромная ответственность за проступки даже самые незначительные, ибо, если бы он шел добрым путем, то и целый город мог бы стать святым. Мы должны ловить рыбу в этом море сетями, которые не оставляли бы возможности уйти даже самой мелкой рыбешке, идти вперед без излишних предосторожностей, а высказываться, напротив, совершенно свободно и откровенно. Тираны неисправимы, ибо горды, ибо любят лицемерные похвалы, ибо не хотят возвратить обратно захваченное несправедливо. Они предоставляют общественное управление дурным чиновникам, склоняются на лесть, не выслушивают несчастных, не судят богатых. Претендуют, чтобы бедные и богатые работали на них даром, или терпят эти претензии в своих чиновниках, вносят подкупы в выборы, продают право на сборы пошлин, чтобы еще более отяготить народ. Поэтому на вас лежит обязанность устранять несогласия, творить справедливость в судах, желать честности во всех».

Если Макиавелли рисовал идеального политика властным, эгоистичным, алчным, любыми средствами добивающимся поставленной цели, то у Савонаролы эти характеристики относятся к тирану, в то время как истинный политик или правитель должен быть прежде всего добродетельным. Главная цель правительства проповедник видел в поддержании единства и мира между гражданами. Развивая идеи Фомы Аквинского, Савонарола считает тиранию неизбежным следствием личной аморальности политика. Он обвиняет тирана в стремлении к богатству за счет присвоения общественных средств, притеснения бедных, конфискации имущества политических противников, повышения налогов. Чтобы власть его была безгранична, он обрекает своих сограждан на идеологическое рабство; лестью, подкупом и угрозами он ограждает свою власть от каких бы то ни было посягательств. Будучи сам порочным, он играет на низких качествах других людей и соответственно боится и не любит смелых и честных людей.

В проповедях Савонарола диктует необходимые политические преобразования: исполнительная власть должна принадлежать Синьории, законодательная — выборному Большому Совету, в состав которого входит Малый Совет или Совет восьмидесяти, призванный решать проблемы повседневной жизни. Образцом государственного устройства служит для Савонаролы Венецианская республика. Кроме того, проповедник настаивает на проведении судебной реформы прежде всего отмены закона о «шести бобах», по которому любое политическое решение, в том числе смертные приговоры, принималось шестью голосами членов Совета восьми (отныне в подобных случаях требовалось одобрение всего Большого Совета). Он призывает реорганизовать систему налогов, восстановить торговый суд, устроить Ломбард с низкой процентной ставкой в помощь малоимущим гражданам. Он призывает Синьорию принять законы против содомии, азартных игр, роскошных женских нарядов, а также предлагает убрать из Церкви недостойных священнослужителей и удалить из города «… все, что противоречит божественному культу».

В других циклах проповедей Савонарола продолжает повторять и развивать идеи, высказанные им в проповедях на книгу пророка Аггея. В зависимости от обстоятельств политической жизни Флоренции он останавливается то на одном, то на другом аспекте проводимой реформы. Так, скажем, в проповедях на Псалмы, которые Савонарола начал читать сразу же после окончания цикла на книгу пророка Аггея, он не раз упоминает о необходимости упразднения закона о шести бобах; похоже, что его отмена далась флорентийцам нелегко. При возникновении трудностей, когда горожан охватывало малодушие и они готовы были отказаться от реформы, Савонарола всячески поддерживал их дух, вновь и вновь внушая им, что республиканское правление угодно Богу «…препятствовать реформе, которая есть повеление Божие, значит бесчестить Бога»). Нарушение деятельности Совета он приравнивает к убийству короля или князя. Он напоминает о том, что Большой Совет — это милость Божия к флорентийцам: «Итак, Бог не захотел совершать насилие над тобой, но дал подходящее для тебя правительство, если ты хочешь идти прямо к общественному благу, а именно, этот Совет. И пока он крепок, ты можешь не опасаться, что в твоем городе появится тиран, и никто из могущественных людей не сделает тебе зла, если ты не подашь повода». «А потому, народ, защищай Совет, жизнь свою положи, чтобы поддержать его, ибо в нем твое спасение».

Слово «спасение» в этой цитате употребляется одновременно в двух смыслах: речь идет о выходе из трудной общественной ситуации и о спасении души. Так политика и религия оказываются неразрывно связанными. А проповедь приближается к политической речи.

Несомненно, Савонарола — фигура уникальная. Проповедник и политик одновременно, он добился того, что редко удавалось и тем и другим — нравственного и государственного преобразования Флоренции. Его идея теократического государства, глава которого Христос, а он, Савонарола Его пророк, хоть и очень ненадолго, но была воплощена в действительность. Некоторое время Флорентийская республика функционировала по предложенным Савонаролой законам. По свидетельству современников, изменился и образ жизни значительной части флорентийцев. Юноши из знатных семей шли в монахи, женщины стали скромнее одеваться, богатые люди отдавали свои былые долги и щедро творили милостыню. Молитва и чтение Священного Писания стали для многих привычным занятием. Савонароле удалось прекратить безобразия и распущенность, царившие во время ежегодных карнавалов, которые он заменил религиозными процессиями. Многие художники (Боттичелли, Баччо делла Порта, Лоренцо ди Креди) и гуманисты (Пико делла Мирандола) испытали на себе его глубокое влияние.

Показателен отзыв о Савонароле Максима Грека, побывавшего во Флоренции и видевшего все своими глазами: «И такое действие произвела проповедь его, что большая часть города, полюбив твердые и спасительные поучения его, отказалась совершенно от злобы и лукавства и полюбила вместо всякого блуда, и постыдных дел, и плотской нечистоты всяческое целомудрие и чистоту, а неправедный, и лихоимец, и ростовщик сделались все праведнейшими, и милостивыми, и человеколюбивыми. А некоторые из них, подражая Закхею, начальнику мытарей, упоминаемому в Евангелии, зло и неправедно собранные ими имения добровольно раздавали нуждающимся руками учителя своего. Скажу попросту, чтобы, говоря обо всех по порядку его деяниях, не наскучить читателям рассказа этого, — большая часть города превратилась из последователей великой злобы в настоящий образец достохвальной добродетели».

Таким образом, можно утверждать, что и реформа нравов была в значительной степени достигнута. Конец Савонаролы — его гибель от рук политических врагов и при участии бывших приверженцев — вполне закономерен, но не отменяет достигнутых результатов.

 

РАГС, Религия

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: