Библия о войне и экстремальных ситуациях

В категориях: Трудные места


Папаян Р. А. Христианские корни современного права.

 

Действие принципа "не убий", принципа, который сегодня мы называем "правом человека на жизнь", в ветхозаветной версии чрезвычайно широко — столь широко, что оно распространяется даже на сферы, непосредственно связанные с необходимостью убивать. Когда царь Израиля спрашивает у пророка Елисея о захваченных в плен сирийских воинах ("Не избить ли их, отец мой?"), пророк, чьими устами, как известно, обычно говорит Сам Господь Бог, отвечает: "Не убивай" (4 Цар. 6. 21—22), — то есть попросту повторяет соответствующую заповедь. Когда враги обратились к военачальнику Симону, брату правителя Ионафана, "и говорили: поступи с нами не по злым делам нашим, но по милости твоей", — военачальник "умилостивился над ними [...] и не сражался с ними" (1 Мак. 13. 46—47). А Иоанн Креститель, о котором Иисус Христос свидетельствовал, что он ""больше пророка" (Матф. 11. 9), когда к нему обращаются воины с вопросом "а нам что делать?" — отвечает им: "Никого не обижайте" (Лука 3. 14).,

В отношении военных действий, неизбежно сопряженных с убийством, в Библии встречаются формулировки такого типа: "И прочие Иудеи, находившиеся в царских областях, собрались, чтобы стать на защиту жизни своей и быть покойными от врагов своих, и умертвили из неприятелей своих семьдесят пять тысяч, а на грабеж не простерли руки своей" (Есф. 9. 16). Царь Иуда Маккавей заявляет своим воинам, собирающимся встретить сирийское войско: "Они идут против нас во множестве надменности и нечестия, чтоб истребить нас и жен наших и детей наших, чтоб ограбить нас; а мы сражаемся за души наши и законы наши" (1 Мак. 3. 20—21).

Это означает, что нарушение права на жизнь может допускаться лишь для обеспечения права других на жизнь. Любопытно, что здесь, в оправдание грядущей крови, в одном ряду с защитой жизни упоминается и защита своих законов, то есть защита своей независимости, которая также становится основанием отхода от принципа "не убий". Защита независимости — это тоже защита собственной жизни, ибо о законе с самого начала Моисей сказал: "Положите на сердце ваше все слова, которые я объявил вам сегодня, и завещайте их детям своим, чтоб они старались исполнять все слова закона сего; ибо это не пустое для вас, но это жизнь ваша" (Втор. 32. 46— 47). Подобное понимание сути закона требует своих пояснений, и к этому вопросу мы еще вернемся, однако здесь ограничимся указанием на один из важнейших содержательных аспектов такого соотнесения: страна живет законами своими, и следовательно, защита законов своих не может рассматриваться вне контекста защиты жизни страны и одновременно — своей жизни.

Таким образом, и в своих ограничениях и оговорках библейское право на Жизнь перекликается с современным правом. Так, Всеобщая декларация прав человека гласит: "При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других" (ст. 29, п. 2).

Возвращаясь к мысли, что Господь не нарушает своей же заповеди "не убий" и не убивает Сам, по Своей "прихоти", следует заметить: все случаи массовой гибели людей в библейских событиях связаны с тем, что обреченные на погибель отвергли Бога. То есть во всех подобных случаях их смерть — собственный выбор, ибо хула на Господа — самоубийство. Самим израильтянам в один из периодов их богоотступничества Господь сказал: "Вы как бы не Меня отвергли, а вас самих" (3 Ездра 1. 27). В контексте собственного выбора следует объяснять и всемирный потоп, и многие прочие коллизии в последующих библейских событиях. В самом деле, почему из выражения "Сыны Божий стали входить к дочерям человеческим" (Быт. 6. 4) следует, что "велико развращение человеков на земле и что все мысли и помышления их были зло во всякое время" (Быт. 6. 5)?

Дело в том, что брак является актом выбора, о чем мы будем говорить в соответствующей главе. Следовательно, брачный союз "сынов Божиих" с "дочерьми человеческими" обозначает и выбор, и направленность выбора. Сифиты были, в отличие от каинитов, "другое семя", которое "Бог положил" (Быт. 4. 25), поэтому они и обозначены словами "сыны Божий". Невзирая на это, они взором и помыслами своими были обращены к каинитам; тем самым "сыны Божий", отворачиваясь от Отца, выбирали смертоносную греховность каинитов. Потому и вознамерился Господь смыть грязь, накопившуюся в допотопном мире, воздав ему его же выбором. Но при этом Господь заботится о каждой личности, не избегая заботливо отбирать праведных. Норма, утвержденная во времена большевистского террора, согласно которой "лес рубят — щепки летят", возведенная в ранг правовой доктрины, не выдерживает никакой критики в свете Библии, и даже в свете тех библейских событий, в которых гибнут тысячи людей и даже почти все человечество. В каждом из этих случаев Господь бережно отбирает тех, кто праведен, то есть тех, кто не является хулителем Бога, а значит, сам не выбрал себе смерть. Таковым во времена всемирного потопа оказался патриарх Ной со всей своей семьей.

После потопа Бог возвещает людям: "Поставлю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть" (Быт. 9. 11). И действительно, Господь впоследствии воздерживается от решений во гневе. Он готов щадить жизнь всех, даже если среди тысяч неправедных окажутся несколько праведных. Когда Авраам обращается к Богу с просьбой пощадить Содом, если в этом городе

окажутся хоть пятьдесят праведников, Бог с готовностью соглашается и на большее, сказав: "Не истреблю и ради десяти" (Быт. 18. 32). Но и десяти не оказалось, а лишь один — Лот со своей семьей. И его-то, подобно Ною, Господь спас, выведя вместе с семьей из обреченного города. Господь поступил также при взятии Иерихона, выведя из города блудницу Раав со всеми ее родственниками и близкими, ибо она стала единственной из жителей города, уверовавшей в Него.

Милость в свете права на жизнь

Понятия "милость" и "пощада" Библия превращает в принцип поведения всех, наделенных властью выносить вердикты. Ведь самим Господом Соломону открыто не только то, что Господь милостив, но и то, что милость вытекает из самого факта господства: "То самое, что Ты господствуешь над всеми, располагает Тебя щадить всех" (Прем. 12. 16). Следовательно, существует и обратная связь: милость — условие власти, обязательное тем более для земных властителей: "Милость и истина охраняют царя, и милостью он поддерживает престол свой" (Пр. 20. 28).

Предвосхищая особый разговор о милости в главе о судебной власти, все же здесь отметим, что вообще слово "милость" в библейском тексте очень часто соседствует со словом "суд" и с понятием, являющимся непосредственным смыслом и призванием суда — "истина" (особенно наглядно это в Псалмах): "Он любит правду и суд; милости Господней полна земля" (Пс. 32. 5); "Милость и истина сретятся" (Пс. 84. 11); "Милость и истина предходят пред лицем Твоим" (Пс. 88. 15); "Милость и суд буду петь" (Пс. 100. 1). Это сращение понятий с еще большей определенностью подтверждается в Евангелии, в словах Христа, подчеркнувшего "важнейшее в законе: суд, милость и веру" (Матф. 23. 23). А главное, что в этой триаде первенство — за милостью: "Милость превозносится над судом" (Иак. 2. 13).

Следовательно то, что понятие "милость" поставлено во главу угла, — не отличительная черта Нового Завета: именно это утверждалось и в Ветхом Завете. Особо важное значение получает это понятие при решениях, соприкасающихся с правом человека на жизнь. В этом плане чрезвычайно важно отрицание тех состояний человека, которые могут способствовать отстранению милости, подавлению в нем того божественного свойства, которое отражено в обозначении Бога словом "Всемилостивый". Такими душевными состояниями являются чувство мести и гнев. Поэтому еще в Левите сказано: "Не мсти" (Аев. 19. 18). Господь осуждает гнев в людях: "Самое движение гнева есть падение для человека" (Сир. 1. 22). Эта мысль переходит в Новый Завет: "Гнев человека не творит правды Божией" (Иак. 1. 20). Но переходит не просто так, а связываясь с заповедью как одна из гарантий ее исполнения: "Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду" (Матф. 5. 21—22).

Гнев входит в ряд смертных грехов как раз по этим трем причинам: он "не творит правды Божией", он есть "падение для человека", и он же подвергает сомнению действенность заповеди "не убий" и следовательно, гарантированность права человека на жизнь. Господь, призывающий людей к воздержанию от гнева, в Свою очередь, всегда прислушивается к мольбе о том же, к чему Он Сам призывает людей. И Сам Господь вкладывает в уста пророка Иеремии текст обращения к Нему, предваряемый словами "Слушайте слово, которое Господь говорит вам" (Иер. 10. 1): "Наказывай меня, Господи, но по правде, не во гневе Твоем, чтобы не умалить меня" (Иер. 10. 24). Обратим внимание: Господь подсказывает человеку, что суд во гневе — недопустим не только потому, что потенциально опасен для права на жизнь, но и потому, что он оскорбителен для достоинства человека ("чтобы не умалить меня"), ибо права, в том числе право на жизнь, генетически связаны с достоинством. И то, и другое более всего уязвимы, когда судия, тем более земной человек, судит во гневе. И подобному судье Господь являет пример: "Как поступлю с тобою, Ефрем? [...] Повернулось во Мне сердце Мое, возгорелась вся жалость Моя! Не сделаю по ярости гнева Моего, не истреблю Ефрема, ибо Я — Бог, а не человек" (Осия 11. 8—9).

И мудрые правители видели являемый им Божий пример, как видел Соломон, обратившийся к Господу словами: "Ты наказываешь

с таким снисхождением и пощадою, давая им время и побуждение освободиться от зла" (Прем. 12. 20). С этим вполне согласуются слова Господа: "Я милости хочу, а не жертвы" (Осия 6. 6), — слова, на которые ссылается и Христос, рекомендуя людям: "Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы" (Матф. 9. 13). Не случайно, что в этих словах Христа раскрыт смысл слов родоначальника мессианской семьи Давида — и как раз в псалме, пророчествующем о Мессии: "Научитесь, судьи земли!" (Пс. 2).

10)    . И в ветхозаветных пророчествах, и в евангельском учении Господь требует милости и от земных судей, от которых во многом зависит — реально ли декларируемое и сегодня право человека на жизнь.

Папаян Р. А. Христианские корни современного права.

 

Мир в Боге


 

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: