Духовный потенциал евангельских церквей России: его роль возможности

В категориях: События и вести

Зайченко А.С.

Эта статья посвящена основным проблемам евангельского движения России и, в определенной степени, других стран постсоветского пространства. Главное внимание в работе уделено вопросам методологии раскрытия уже известных и новых проблем евангельского движения, а также новым концептуальным подходам в исследовании феномена «евангельских благословений», в частности, через концепции духовного, социального и этического потенциала Церкви, а также концепции «рынка религий».

В начале статьи автор дает характеристику понятия духовного потенциала и приводит обобщенную оценку потенциала евангельских церквей России. Далее в русле концепции «рынка религий» дается анализ тех же проблем, но с позиций уже внешнего, секулярного мира. Затем автор предпринимает попытку соединить эти два подхода в коллизии встречи двух потоков евангельской благодати. Часть проблем раскрывается в первых четырех главах. В конце приводится обзор некоторых самых актуальных, по мнения автора, проблем евангельских церквей и краткие комментарии-рекомендации по их решению.

Глава 1. Духовный потенциал евангельских церквей как Божье благословение для церкви и общества

До настоящего времени понятие «духовного потенциала» очень медленно входит в обиход как научно-исследовательской, так религиозной и публицистической литературы. На сегодня имеется всего несколько определений, выдержанных в духе западной научной социологии. В сжатом виде мы можем определить "духовный потенциал" как ценности и принципы, которые формируются в процессе духовного, нравственного и возрастания отдельной личности в результате усвоения Божьих откровений, участия верующих в совместных богослужебных собраниях, взаимодействия между ними в мероприятиях общины, различных видах церковного и внецерковного служениях. 1

Духовный потенциал обладает структурой, объемом, качеством своих элементов, он может накапливаться, развиваться, а также деградировать и уменьшаться. Но самое главное его качество - он транслирует, заряжает, формирует, определяет качество нравственных социальных, гражданских ценностей и принципов верующего не только в церкви, но и в быту, на работе, в общении с окружающими.

Его центральная функция: формировать прочные постоянные мотивы у верующего для преобразования личных, нравственных, общественных характеристик личности по духовным эталонам евангелия, этим самым придавая всему процессу преображения человека благородную и созидательную направленность. Его базовые компоненты: духовность и евангельская посвященность, которая проявляет себя в таких духовно-социальных качествах как евангельская активность, солидарность, сопричастность делу Церкви и своей общине. Его главные продукты на уровне церкви: нравственность и разнообразные служения
верующих внутри и вне церкви. Когда духовный потенциал достигает критической отметки, он начинает благотворно влиять уже на уровне общества,
формируя обогащенные евангельскими ценностями общественные институты, крупные массивы общественно ценных качеств человека в виде «социального капитала», такие как доверие, сотрудничество, солидарность, гражданская ответственность, а также «этического капитала»: честность, дисциплинированность, открытость, благожелательность и многие другие. 2

Когда духовный потенциал достигает внушительных по национальным масштабам размеров, когда влияние евангельских церквей в обществе ощущается повсеместно и продолжительно, эти ценности,  в конечном счете, могут стать основой социальных, политических и хозяйственных ресурсов всего общества. Именно «духовный потенциал» группы верующих, населения региона, целой страны может стать источником «социального» и «этического потенциала» и других видов человеческих ресурсов, имеющих решающее значение для развития различных сфер деятельности человека и всего общества, в целом. Другими словами, каков «духовный потенциал» общества, таково и качество его социального, этического и прочих видов ресурсов.

Духовным потенциалом, в принципе, обладает каждая церковь и каждая религия. Другое дело, каков объем и какое качество этого потенциала, насколько в нем представлены евангельские ценности. И хотя социологи религии уже давно описали основные положительные свойства религий, только недавно широкую известность в мире получили работы, посвящённые изучению проблем влияния культуры и религии на общество, его политику, социальную сферу, экономику. В выводах таких известных ученых как Гэри Беккер, Питер Бергер, Хельмут Анхлер, Роберт Вудберри, Лоуренс Харрисон, Роберт Путмэн, Фрэнсис Фукияма проводится мысль о том, что протестантские ценности и принципы в виде духовного потенциала общин церквей и отдельных верующих способствовали укреплению доверия к людям, развитию общественных институтов, становлению высоких стандартов гражданских и политических свобод, экономического роста, технического прогресса, сдерживанию коррумпированности.3

Глава 2 Современное состояние духовного потенциала евангельских церквей стран СНГ

Как и в развитых странах протестантской культуры духовный потенциал евангельских церквей стран постсоветского пространства обладает функцией формировать прочные стимулы у членов церквей преобразовать свои личные, нравственные, гражданские качества по духовным лекалам евангелия. К сожалению, в России евангельский духовный потенциал как по объему, так и качеству не смог достичь состояния, когда он начинает придавать общественным институтам свойства к саморазвитию, когда на основе этого создаются целые массивы этического и социального потенциала, способного производить позитивные изменения во всем обществе, порождать культурную динамику с новыми гражданскими и нравственными ритмами.4 Вместе с тем духовный потенциал евангельских церквей России, Украины, Белоруссии и других стран на пространстве обладает прекрасными перспективами своего улучшения, накопления и развития.

Итак, к основным компонентам духовного потенциала относятся духовность и евангельская посвященность.

2.1 Духовность. Духовность имеет очень много определений и толкований, но в контексте данной работы нас интересует духовность как глубина, сила и обстоятельность личных убеждений и переживаний личности, связанных с ее верой, т.е. то, что обычно называют силой и мерой веры. В данном контексте мы рассматриваем ее как основополагающий ресурс всего духовно потенциала. Внутреннюю логику развития евангельской духовности можно выразить через последовательное прохождение основных этапов в жизни верующего: обращение, богообщение, возрождение (рождение свыше) и преображение личности. При этом, богообщение и преображение никогда не заканчиваются, преобразуясь в непрерывный духовный рост личности, ее возрастание в вере. Этой же логике подчиняется и формирование духовного потенциала: сначала человек встречается с новыми духовными ценностями, затем они принимаются и утверждаются его верой, после чего они закрепляются в его поведении, повседневной жизни, и только после этого духовный потенциал через служения преображенной личности начинает сам приносить плоды, оказывать влияние на окружающих.

Первым сущностным признаком духовности, ее сердцевиной и основным ресурсом несомненно является богообщение. Хотя источником истинной духовности служит Святой Дух, который по мере возрастания человека в вере непременно помогает и направляет его, сама вера может расти и укрепляться в сердце, проявляться в поступках, словах и мыслях христианина, а также через его духовный опыт, усвоение богословских истин, регулярное служение. Без приложения усилий личной воли этот процесс может затормозиться и вообще прекратиться, а в отдельных случаях грех и искушения могут повернуть его вспять и человек может отпасть от Бога. Слабая духовность – основная причина низкого духовного потенциала личности, общины, всей Церкви

Богообщение уникальное свойство только верующих, регулярно находящихся в контакте с Богом через Иисуса Христа. Именно богообщение приводит человека к возрождению, которое, в свою очередь, заряжает своей созидательной мощью все остальные духовные качества верующего и, в конечном счете, ведет к увеличению качественных параметров его духовного потенциала, его совокупной емкости и продуктивности, группы верующих, всей церкви.

Мы можем с уверенностью утверждать, что российские евангельские христиане не уступают своим зарубежным братьям в искренности и глубине богопереживания, богообщения и возрождения. Но нашему богообщению не хватает глубины (на личном и общецерковном уровнях) понимания богословских истин.5 У нас нет достаточно знаний и приемов, помогающим нам не только описывать в этих истинах наш собственный внутренний мир, но и внешнюю, окружающую нас действительность, систему социальных, гражданских, политических и хозяйственных взаимоотношений между людьми. Можно иметь пламенную веру, горячее сердце для любви и служения людям, но отсутствие единого, развернутого и усвоенного богословия ослабляет воздействие отдельного верующего и всей церкви на окружающий мир.

Основными дарами богообщения можно считать возрождение – рождение свыше и последующее его преображение, которое может продолжаться всю его жизнь. Преображение - это личное посвящение вести жизнь жизни в святости, Оно проявляется во внутреннем обновлении и изменении, прежде всего, мышления христианина, его ценностей, мотивов, затем поведения, всего того, что составляет новую жизнь и, посредством чего мы, приближаемся к подобию Христа.

Здесь же нас больше интересует так называемые общественные, «социальные» дары, которые получает возрожденный в Господе христианин в результате преображения через «славу Господню». Преображение означает, что в сердце уверовавшего человека вошел Дух Святой, Который открыл для него возможность лично общаться с Господом, кардинально изменить всю свою жизнь, если потребуется - отказаться от того, что до сих пор поддерживало комфорт и уют его существования, пойти против всего привычного окружения - друзей, рабочего коллектива, родителей, детей и даже отдать свою жизнь, только бы не потерять общение со Христом.

Именно после возрождения, в процессе преображения, мы становимся примером для окружающих, своеобразным посланием людям от Господа, как «…письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками» (2 Кор.3, 2). Высокую продуктивность преображению придает последовательность и решимость неуклонного пребывания в нем не только в период «духовного роста» новообращенного, но на протяжении всей жизни. В помощь для этого Господь дает нам уверенность, надежду и дерзновенность (смелость): «Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением» (2 Кор.3,12).

2.2 Евангельская посвященность Евангельская посвященность – это духовно мотивированная готовность верующего нести служение Царству Небесному здесь, на земле, которая наступает в процессе преображения, после рождения свыше Евангельскую посвященность можно рассматривать как особый комплекс духовно-социальных качеств христианина: евангельская активность, духовное рвение, солидарность, сопричастность делу Церкви и своей общине. В реальной жизни верующего это свойство проявляется в его готовности нести ответственность за Церковь и свою общину, служить людям ради Христа как в церкви, так и вне ее, как в группе, так и персонально. Помимо этого сюда можно отнести ответственность за свою Церковь, свою общину, быть всегда сопричастным ее радостям и проблемам. Этим качествам евангельского посвящения можно и нужно учиться, но в наших церквах эта задача так и не была поставлена.

В процессе непрерывного преображения в подобие Христа человек пересматривает все свои личные качества: одни он стремится просто улучшить, другие – напрочь отбросить и заменить новыми, в том числе приобретая такое великое «служебно-церковное» качество как евангельская посвященность. Примеров таких преображений множество и наша Церковь по праву гордится ими. Силу и энергию на этот подчас долгий и весьма нелегкий труд преображения рожденный свыше христианин находит в богообщении, в непрерывном процессе обучения и «евангельской социализации», в дружеской и умелой поддержки пасторов и опытных братьев. В отдельных церквах евангельского братства имеется достаточно верующих, которые обладают ярко выраженной евангельской посвященностью, которые, несмотря на ряд неблагоприятных внешних обстоятельств, смогли поделиться этим даром во благо своих общин.

И тем не менее, главный недостаток российского евангельского духовного потенциала, его базовое отличие от духовного потенциала стран протестантской традиции состоит в том, что подавляющее большинство евангельских верующих проходят неполное, усеченное преображение, которое почти не затрагивает его социальных параметров: общественной морали, трудовой и гражданской этики. Сама духовность человека, не получая обратной ободряющей связи от совершенства в нравственных, гражданских и социальных добродетелях, может увянуть и утратить свою преобразующую силу. Библия призывает нас: «и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим.12:2). Усеченное преображение, это не просто неполное преображение, а тупиковая ветвь освящения верующих – несчастие , ставшее судьбой евангельской Церкви России. Независимо от объема накопленного духовного потенциала (иными словами от численности христиан), такое преображение, в принципе, не способно влиять на улучшение социальных и нравственных качеств человека, на формирование новых социальных институтов.

Глава 3. Продукты духовного потенциала церквей

Как уже отмечалось выше, продукты евангельского духовного потенциала разнообразны, многочисленны и обладают чрезвычайной общественной ценностью. Но в России его объем чрезвычайно низок и не позволяет оказывать заметного влияния даже на ближайшее окружение из числа неверующих. В основном результаты действия духовного потенциала ограничены коллективами поместных церквей. Еще раз напомни, что только через полное преображение человек получает доступ к к ценнейшим плодам духовного потенциала: нравственности, пронизанной евангельской духовностью, социальным и гражданским добродетелям, плодотворным служение Богу и людям внутри и вне церкви. Мы рассмотрим два продукта евангельского духовного потенциала, которые реально присутствуют в евангельской Церкви – нравственные стандарты и социальное служение.

3.1 Нравственность и стандарты зтики. Нравственность всегда обладала мощным демонстрационным, «свидетельствующим» свойством. Именно по нравственной чистоте поступков и слов христианина, окружающие (как верующие, так и неверующие) могут судить о состоянии духовного потенциала личности, общины, Церкви. Об этом Иисус неоднократно напоминал своим ученикам.

Евангельские христиане долгое время отличались высокими стандартами личной и семейной нравственности, трудовой и производственной этики. Вплоть до последнего времени евангельским церквам России удавалось поддерживать чистоту и святость отношений между верующими и одновременно служить примером, высоко поднятой свечой в темноте нравственно разлагающегося окружающего мира. На личном и общественном уровнях их отличала от окружающих абсолютная трезвенность, отказ от табака, наркотиков, трудолюбие, непорочность семейных отношений, законопослушность. Но постепенно этические стандарты евангельских христиан стали испытывать определенную эрозию, эти негативные процессы ускорились после обретения свободы в начале 90-х гг. В последние годы в евангельскую среду стали внедряться облегченные стандарты личной и семейной нравственности. Нередкими (хотя и не массовыми как среди православных и неверующих) стали разводы, случаи супружеской неверности.6

Здесь можно выделить три основные причины: 1) после падения советской власти большая открытость верующих, особенно молодых окружающему миру, его влиянию и искушениям, их духовная ни нравственная неподготовленность перед целым потоком новых искушений; 2) массовый приток новых верующих из мира, из светских семей, где такие нормы были явно занижены. Для них отказ от стандартов, которые были закреплены в процессе всей их предыдущей жизни и воспитания проходит подчас долго и трудно. 3) сильное влияние западных либеральных норм личной и семейной нравственности, носителями которых являются либо западные миссионеры, либо возвратившиеся на родину выпускники западных богословских учреждений.

Церковь во многом утратила роль воспитателя, наставника, советника и душепопечителя по морально-этическим проблемам, в ней прекратился процесс воспроизводства высоких стандартов христианской морали и нравственности. Многие вопросы сознательно замалчиваются, пасторы, играя роль миротворцев и пытаясь сохранить старых и привлечь новых членов, старательно обходят острые углы нравственных конфликтов.

Новые возможности хозяйственной активности резко расширили круг профессий и сфер приложения способностей и талантов для евангельских верующих, но почти одновременно стал нарастать поток свидетельств об их низких нормах трудовой и деловой этики, нередки случаи обмана партнеров, клиентов, работников. В свою очередь, среди работников – членов наших церквей мы не видим проявления знаменитой трудовой протестантской этики, более того, часто слышишь признания, что в этом отношении евангельские христиане уступают неверующим. Многие из нас лично сталкиваются с фактами черствости и открытой грубости и хамства со стороны христиан-бизнесменов, христиан-управляющих и даже христиан, несущих служение в церквях.

Не стали достоянием российских евангельских церквей многие идеи Реформации о моральном и гражданском долге, в частности о профессиональном призвании как наивысшей задачи нравственной жизни человека, о которой говорил еще М.Вебер.

Вместе с тем, личные и семейные нравственные качества евангельских христиан, даже на том уровне, который сохранился до сих пор, сохраняют привлекательность для многих неверующих россиян. Если говорить о сфере межличностных, общественных, публичных отношений, о тех достоинствах, которые можно определить как гражданские добродетели, то они, к сожалению, в силу разных обстоятельств, которые мы здесь упускаем, в среде российских евангельских христиан вообще не получили должного развития. Речь, прежде всего, идет об ответственности за свою церковь, сопричастности за все ее дела и служения. Это в равной степени относится и к гражданской ответственности за общество и страну, в которой нас поставил Господь.

3.2 Служения евангельских христиан внутри и вне церквей. Еще одним важным продуктом духовного потенциала следует считать разнообразные служения членов церквей. Сюда могут входить внутрицерковные служения, а также большой круг внецерковных мероприятий, таких как помощь бедным, инвалидам, нарко- и алкозависимым. И конечно венчает все эти служения евангелизационные усилия церкви как исполнение Великого Поручения и как основной источник пополнения растущей церкви.

Конечно, с приходом религиозной свободы возможности евангельских церквей нести внутренние и внешние служения неизмеримо возросли. В первую очередь, это можно отнести к внешним служениям церкви: разным видам социальных служений и евангелизационным мероприятиям. Это не удивительно, поскольку в эти два направления был направлен поток братской помощи зарубежных миссионеров. Они пришли в наши страны, движимые искренним желанием помочь, у некоторых из них был приличный опыт подобных мероприятий, ресурсы (финансы), свое видение проблем. Но опыт был западный, подготовленных российских кадров не было совсем, с местными лидерами иностранные миссионеры предпочитали не советоваться, а деньги скоро кончились. Тем не менее, при всех недостатках (о которых уже много говорилось) программы, проекты, служения зарубежных миссионеров оставили неизгладимый след в духовном потенциале российских протестантов. Пожалуй, впервые в истории они почувствовали и реально ощутили свою востребованность обществом, они впервые увидели результаты, которые может принести служение людям, особенно, если оно хорошо подготовлено и опирается на солидную евангельскую базу.

После отъезда большинства западных миссионеров из России в конце 90-хгодов программы евангелизации на постсоветском пространстве резко сократились. Правда, России повезло: в этот период начался довольно существенный приток благовестников, миссионеров, евангелистов и учителей из Украины (традиционного «библейского пояса» имперской и советской России). Что касается программ социальной помощи, то участие зарубежных братских церквей и миссий хотя и снизилось по масштабам, но с точки зрения качества такие мероприятия стали профессионально более зрелыми, управляемыми, адресными.

Служения продолжают испытывать традиционные проблемы: слабая профессиональная подготовка экспертов в профильных программах помощи (служение нарко- и алкозависимым, людям с физическими и умственными пороками и пр.), слабое управление и недофинансирование. В других случаях заметно перенапряжение церквей на поприще служений, уж слишком много хочется сделать сверх того, что позволяют наши ресурсы.7 Тем не менее, давая общую оценку социального служения евангельских церквей можно отметить их несомненный успех, на фоне малочисленности и маломощности церквей они заметны по своим результатами и, по независимым оценкам, выгодно отличаются от соответствующих программ православных.

К главным недостаткам служения церквей как в прошлом, так в настоящем можно отнести почти полное игнорирование нравственного служения в обществе. Здесь (особенно в области личной, семейной нравственности, законопослушности) евангельские христиане России еще обладают значительными ресурсами (правда, ими неосознанными) как для прямого служения народу, так и для создания бесценного общественного ресурса – морального авторитета в обществе.

Церкви продолжают полностью избегать информационно-просветительского служения в обществе. Более того, такие служения до сих пор не осмысливаются как обязанность Церкви, или как ее возможный евангелизационный ресурс. В условиях, когда основной конкурент (РПЦ) прибегает к некорректным методам борьбы, когда продолжается информационная блокада общества об евангельском движении в России и за рубежом, его достижениях и проблемах, такое служение трудно переоценить.

Перед нашими церквями в сфере социального служения остается ряд нерешенных (а возможно, еще и не поставленных) вопросов. Должны ли мы пойти на сотрудничество с государством в сфере социального служения и, если – да, то каких пределов? В последние годы государство вроде усиленно пригашает церкви, в том числе евангельские к такому сотрудничеству. Это может быть престижно и публично привлекательно. Но есть два ограничения: во-первых, ресурсное – у нас слишком мало квалифицированных специалистов в областях служения, где в последние годы стали все чаще требоваться профессиональные сертификаты и лицензии на право работы с проблемными, социально зависимыми группами населения.

Во-вторых, неясно, если идти на сотрудничество, то, как далеко в этом можно зайти. Существует соблазн получать от государства субсидии и даже бюджетные средства на проведение таких программ и постепенно под эти цели перепрофилировать церкви, сделав их филиалами государственных департаментов социальной защиты населения, подобно тому, как это произошло в Англии. Это, в свою очередь неизбежно приведет к усилению зависимости церквей от государства как основного работодателя. Здесь важно принять принципиальное решение еще до того, как проблема может стать системной.

Другой вопрос. Должны ли мы стремиться создать собственную социальную инфраструктуру евангельских церквей (детсады, школы, поликлиники, вузы и пр. или пользоваться теми услугами, которые нам предоставляет общество и государство? Зарубежный опыт говорит – да, стоит. Это необходимо для сохранения своей независимости, идентичности, для гарантированного воспроизводства ценностей и принципов, соответствующих евангельским нормам. В то же время, российская реальность не позволяет ответить на этот вопрос подобным образом. У нас сегодня нет ресурсов для полноформатной социальной инфраструктуры, даже если мы объединим усилия всех евангельских союзов. Поэтому можно сосредоточиться на создании важнейших элементов инфраструктуры: образовательных, воспитательных, информационных, социально-оздоровительных учреждений.

Таким образом, в настоящее время служения евангельских церквей, в силу слабости их духовного потенциала и основных ресурсов, не могут рассчитывать на ощутимые результаты общенационального масштаба. Для этого следует, прежде всего, обратить внимание на внутреннее служение для самих членов церквей, с тем, чтобы повысить их духовные, социальные и нравственные возможности: помогать, просвещать, влиять и, в конечном счете, обращать к Господу.

3.3. Классификация евангельских христиан по их духовному потенциалу

Многочисленные социологические исследования, проводимые в последние годы, не дают адекватную картину духовной жизни общества, не отражают степени вовлеченности граждан в церковную жизнь, реальный уровень их религиозной активности и духовной посвященности. Многие опрашиваемые называют себя христианами или верующими, вкладывая самый различный смысл в эти традиционные и ставшими размытыми понятия.

Исследователи попытались измерить религиозность правильностью соблюдения всех церковных обрядов и праздников. Но оказалось, что знание и соблюдение обрядов очень слабо связано с основными духовными и нравственными установками практически любой христианской конфессии. После этого добавили вопросы о частоте и регулярности посещения церкви (раз в неделю, в месяц и т.д.). Это что-то добавило к общей информации, но не намного. Традиционная идентификация христиан по признаку конфессии сегодня также остается очень неточной и не может отразить довольно-таки существенные различия среди верующих по таким вопросам как качество понимания богословских истин своей церкви, уровень активности внутри общины, степень послушания церковной дисциплине и исполнения священных заветов и прочим параметрам.

Концепция духовного потенциала позволяет по новому подойти к оценке религиозности. ее силы. интенсивности и даже продуктивности. Если попытаться разделить верующих по степени развитости различных компонентов духовного потенциала: духовности, нравственности, сопричастности Евангелию и служениям Церкви, то можно отчетливо выделить четыре группы евангельских христиан:

Христианин-служитель – тот, у кого все четыре эти компонента обладают достаточным качеством. Он - настоящий священник Бога живого, он – служитель, хотя и не обязательно рукоположенный. Сюда могут входить служители церквей, миссий, парацерковных организаций. В то же время многие из них по ряду параметров не могут войти в эту группу, особенно по причине слабого духовного преображения или по своим моральным качествам. В этой категории могут быть представлены добровольные служители, активисты церквей, участники краткосрочных проектов. Христиане-служители хорошо разбираются в основных доктринах учения своей церкви, постоянно читают теологическую литературу и книги, издаваемые своей конфессией. Духовный потенциал христианина-служителя, сам по себе немалый, непрерывно растет, включая ресурсы его личной духовности, богословской эрудированности, высокой личной нравственности, активности в служениях. Возможно, не все элементы его духовного потенциала представлены пропорционально, у одних больше выражена духовность, у других – богословская составляющая, у третьих - служение, но, в целом это универсальные, духовно полностью «оснащенные» христиане – заветная мечта любой церкви. Их доля может достигать 5% общей численности членов общины.

Активный христианин может заметно уступать предыдущему типу по одному или двум компонентам духовного потенциала, но, тем не менее, такого верующего можно вполне отнести к настоящим христианам. Объем и качество духовного потенциала активных христиан непрерывно возрастает и представлен, в основном, высокой евангельской посвященностью, а также регулярным и продуктивным служением. Активные христиане со временем вполне могут войти в категорию христиан-служителей. В своей общине они представлены, в основном, молодыми, библейски «подкованными» верующими, на которых лежит основное служение как внутри, так и вне церквей. Их доля может варьировать от 20 до 30% общего числа членов церкви.

Первые два типа - это главный ресурс любой евангельской церкви, на них приходится большая часть духовного потенциала евангельской церкви. Их главные проблемы – отсутствие системных богословских знаний и недостаточное преображение. Другим их существенным недостатком можно считать отсутствие интереса к запросам и нуждам общества, недостаточная гражданская зрелость, слабая информированность по текущей повестке дня жизни общества, в котором они живут и которому служат.

Вовлеченный христианин. Такой член церкви не несет регулярного служения, но участвует во всех мероприятиях и акциях общины, посещает не только воскресные службы, но и членские собрания. Теологически он не очень подкован, его осведомленность об основных доктринах базируется на сведениях, которые он получает непосредственно из проповедей, возможно, - небольших популярных брошюр. Вовлеченные христиане, как правило, представлены пожилыми людьми, женщинами, хотя среди них встречаются и молодые люди. Их личный духовный потенциал довольно невысок, как и все компоненты, которые его формируют: поверхностные богословские знания, уровень нравственности чуть выше среднего по стране, «фоновое служение»: участие скорее в мероприятиях, событиях, разовых поручениях, чем в регулярном служении. Это самая большая по численности категория членов поместных церквей (40-60%), именно они формируют современное лицо евангельских церквей.

Христианин-прихожанин. Это – человек, который принимает Христа и Евангелие, но практически не несет никакого служения в общине, не принимает участия в ее основных мероприятиях. Более того, значительная часть этой категории не являются членами церкви. Прихожане довольно поверхностно ориентируются в богословских вопросах, хотя им известны основные положения Евангелия, Библейские истории, но духовно и нравственно они не развиваются. У христиан-прихожан значительная часть богообщения замещена простым человеческим общением (церковной социализацией), их духовные переживания и размышления вытеснены культурными алгоритмами, традициями, правилами поведения и пр. Они - неважные ученики в системе внутрицерковного богословского и нравственного обучения, если таковая имеется. Эта категория, в целом, довольных собой людей, не ставящих перед собой духовных вопросов и не ищущих на них ответы. Их духовный потенциал – очень незначителен, но в численности общины они могут составлять 20-30%.

В целом, духовного потенциала российских евангельских христиан, каким он сложился к началу XXI века, хватает лишь на простое воспроизводство духовных, неразвитых нравственных и социальных норм внутри самой нерасширяющейся церкви. Сегодня он становится недостаточным даже для простого воспроизводства: падает численность церквей и верующих, снижаются нравственные нормы, угасают, так и не получившие своего развития гражданские добродетели евангельского протестантизма.

3.4. Обобщенная оценка духовного потенциала российских евангельских церквей.

Говоря об итогах прошедшего 20-летнего пути евангельского движения России, мы можем отметить:

1. Низкий объем самого духовного потенциала церквей и невысокое качество его основных компонентов.

2. Отсутствие глубоко разработанного, системного богословия, что снижает качество духовных параметров верующего по всей их цепочке: от богообщения – до евангельской посвященности и социально-гражданских качествах христиан.

3. Усеченное, неполное преображение, которое лишает духовный потенциал его категориального, символического свойства облагораживать нравственные и социальные параметры человека до уровня закрепления их в социальных институтах.

4. Сопутствующее невысокое качество параметров деловой и трудовой этики, общественной, нравственности и гражданских добродетелей.

Давая общую оценку духовности и духовного потенциала евангельских церквей за период 1991-2011гг. мы не можем определить его как неудачный, а тем более кризисный. Это был период не упущенных возможностей, а изначально нереальных ожиданий, которые не стали и не могли стать возможностями. Для настоящего российского духовного подъема (ривайвела) не было объективных духовных, исторических, культурологических и социально- политических условий, зато с избытком присутствовали условия, тормозящие исполнение этих ожиданий.

Отчаиваться не стоит – настоящего духовного возрождения на постсоветском пространстве не произошло нигде: в одних странах успехи были более выразительными (Украина), в других - менее. Это одинаково справедливо и к Восточной Европе. Более того, единственной страной традиционной христианской культуры, которая до сих пор испытывает мощные волны духовного подъема, были и до сих пор остаются Соединенные Штаты. Только продолжительное и неуклонное накопление духовного потенциала евангельских верующих, их общин, всего евангельского движения может подготовить почву для российского, украинского, белорусского ривайвелов.

Глава 4. Евангельские церкви России – взгляд со стороны внешнего, секулярного мира

4.1. «О концепции рынка религий» Подход к анализу ресурсов Церкви с позиций духовного потенциала это внутренний, собственный взгляд на главные ее ресурсы с позиций самих евангельских верующих. Он продуктивен и перспективен для решения назревших проблем по оздоровлению наших церквей. Но он не применим к оценке Церкви, отдельных общин со стороны внешнего наблюдателя, с позиций окружающего, секулярного мира, где господствуют совсем другие ценности, тем более с точки зрения наших системных оппонентов и недругов. Тем не менее, нам следует знать ситуацию и с другой стороны, какой она выглядит с точки зрения основных групп современного общества, его главных центров власти, бизнеса, политических элит, других религиозных движений. Это важно для понимания ситуации в окружающем нас мире, для принятия адекватных решений, наконец, для успешной евангелизации в этом мире. Одним из таких подходов может стать концепция «рынка религий».8

В современную практику религоведческих исследований (пока только зарубежных) входит понятие о церкви как многопродуктовой корпорация, производящей определенный набор продуктов-услуг для населения. Некоторые услуги пользуются спросом у определенной части общества: духовные, моральные, социальные, гуманитарные, наконец, культово-психологические услуги, воспроизводящие и охраняющие традиции, дающие релаксацию. Такие продукты в виде церковных, служений, общений предлагаются потребителям – верующим, членам церквей, а также неверующим.

Сюда могут входить глубокие вероисповедальные, мировоззренческие и нравоучительные концепции, проповеди, зрелища пышных литургий и обрядов или теплота братских общений, наслаждение от песнопений, чувство сопричастности и даже возможность смыслополагания и возможность задавать вопросы, на которые больше нигде нельзя получить ответы. Каждый верующий имеет свою неповторимую комбинацию запрашиваемых у церкви таких товаров-услуг. Если такие услуги потребителю подходят, он готов платить свою цену: отдать церкви свое внимание, свою любовь, свое сердце, свое служение и свои деньги.

В рамках этой концепции «рынка религий» пасторы и священники, религиозные лидеры выступают в роли менеджеров, которые, обладая ограниченными ресурсами и неся служение в конкурентном пространстве, стремятся обеспечить выживаемость и даже процветание своих церквей-предприятий.

Услуги церквей и миссий, разумеется, не продаются и не покупаются верующими и прихожанами напрямую. Результаты деятельности церквей и их руководителей сказываются опосредованно: в свободном выборе граждан посещать или не посещать данную церковь, активности участия прихожан во внутрицерковной жизни и в сумме пожертвований (что является не главным, но важным результатом оказания таких услуг). Таким образом, быстро растущие за счет новых адептов церковные общины, являют собой пример эффективно действующих «религиозных компаний», чьи услуги обладают повышенной конкурентоспособностью. Это достигается либо за счет качества предоставляемых услуг (актуальность вероучения, комфортная, широкодоступная или просто приятная форма организации общений, презентаций служб), либо продуманности маркетинговой тактики и стратегии (рекламная компания, собирающая многочисленных заинтересованных, покупателей), либо умелого менеджмента церковной деятельности, либо, наконец, совокупностью этих факторов.

Удовлетворение потребностей членов церкви в таких услугах происходит сейчас в условиях нарастающей конкуренции на рынке этих специфичных товаров. Конкуренция происходит между конфессиями, церквами и даже пасторами внутри самих церквей. Можно оспорить это определение, но нельзя не согласиться, что церкви действительно несут своим членам и всему обществу разные по видам и качеству служения. И надо признать, что сейчас на российском пространстве идет явная и скрытная борьба между различными религиозными направлениями, в том числе между христианскими конфессиями и даже между протестантскими церквами за души людей, и тот, кто проигрывает в этой борьбе – уходит со сцены.

С позиций этой концепции можно легко объяснить истинные мотивы поведения, например, руководства РПЦ, стремящегося получить неконкурентные, монопольные преимущества перед другими конфессиями. В последние годы РПЦ неуклонно добивается стать одним из влиятельных центров политических сил страны и для этого проводит последовательную консолидацию всех возможных ресурсов власти: лоббируя изменения законодательства в свою пользу, наращивая экономическую мощь, оказывая давление на СМИ, рекламируя себя как единственный моральный авторитет на всем постсоветском пространстве.

4.2. Современная ситуация на «рынке религий». Что реально ожидает средний неверующий человек в России, Украине, Белоруссии от средней христианской церкви? Какие продукты-услуги от может от нее получить? Прежде всего, он ждет образцов морально-нравственных стандартов, которые были бы ему опорой в его повседневной жизни. Он желает комфортной, социально под него адаптированной атмосферы общения. Он ищет там друзей и собеседников. Конечно, он ждет ответов на вопросы о смысле жизни, о смысле событий, происходящих вокруг него, порой затрагивающих его очень болезненно. Некоторые ищут в церкви милосердия тем, кто в нем нуждается. Это наиболее распространенные запросы среднего российского неверующего обывателя.

Требования верующих людей к своим церквям намного шире. В первую очередь, это - духовные нужды, радость общения с себе подобными, мировоззренческие запросы (то есть потребность в объяснение современной политической, экономической и социальной картины российской действительности). Что может, со своей стороны дать им средняя евангельская церковь. Частично, только духовную и отчасти культурную пищу для очень нетребовательной и малочисленной части населения России. Комбинации таких потребностей вреди верующих христиан сейчас тоже растут как по набору таких потребностей, так и по их объему и качеству.

Как показывают исследования, проведенные в рамках Лозанского проекта, борьба церквей, в том числе и протестантских, за души, внимание и сердца уже верующих христиан непрерывно обостряется. По данным теологической семинарии Гордон-Конуэлл (Gordon-Conwell Theological Seminary) сегодня большинство христиан никогда не проповедуют Слово Божье нехристианам и свыше 90% проповедей Евангелия в мире направлено на самих христиан. В условиях, когда число новых направлений и толков протестантизма неуклонно растет и борьба за новых членов церквей усиливается, компании «вторичной евангелизации» среди верующих христиан повторяются довольно часто.

Но это - Запад, где производство всех товаров и услуг, включая религиозные, давно определяется не возможностями их производства а эффективным спросом, то есть осознанным спросом, приводящим к результату - изменению церковной принадлежности или даже конфессии. В России до такого переизбытка предложения евангелизационных услуг еще довольно далеко. Тем не менее, и у нас многие открытые публичные мероприятия, в том числе евангелизационной направленности, часто проводятся в формате понятным и удобным только для уже опытных хриситан.

В современной России рынок религий существует в угнетенном состоянии, здесь, в еще больше степени, чем даже в реальной экономике, сохраняется монополизм, поскольку в нарушение Конституции исключительность православной церкви открыто поддерживается государством. Но поскольку абсолютный монополизм в религиозной сфере выглядят вызывающим анахронизмом, власти пытаются заменить его тем, что в экономике называется олигополией – союзом нескольких. В этой ситуации ряд преимуществ закрепляется за четырьмя «олигархами» - «традиционными» конфессиями, но монополист все равно отстается один.

В целом, говоря о российском рынке религиозных услуг, можно говорить о реальной неконкурентоспособности православия, возросшей конкурентоспособности ислама и несостоявшемся прорыве на этот рынок религиозных услуг евангельских церквей. Большинство протестантских общин России отстает от роста запросов своих членов и людей, готовых прийти в нее. В целом, наши церкви так не научились бороться за души и сердца людей на высоко конкурентном рынке идей, ценностей и мировоззрений.

Но это тоже не повод для уныния. Успешная евангелизация и наращивание духовного потенциала могут быстро изменять ситуацию, как это недавно произошло в странах Латинской Америки, где еще 30-40 лет назад никто не рассматривал евангельские церкви как серьезный фактор (2-3% численности населения) религиозной жизни, а сегодня они стали главной движущей силой духовного и социального обновления таких стран как Бразилия, Чили и ряда других стран.

Давая в целом оценку самой концепции «рынка религии», можно сказать, что уместность ее применения зависит от нравственно-мировоззренческой и научно-методологической зрелости каждого исследователя. Но сам инструментарий теории «рынка религий» вполне подходит для анализа внешних, количественных, социальных сторон деятельности Церкви, которая выступает тогда просто как один из институтов общества.

Латентный спрос на услуги евангельской Церкви испытывает и российское общество, как в целом, так и его отдельные группы, классы. Эти запросы на уровне массового или группового сознания, в большинстве случаев, не осознаются и открыто не проговариваются. Косвенным признаком их присутствия в обществе могут служить наличие в общественной и публичной повестке дня актуальных проблем (регулярно поднимаемых в СМИ, программах правительства, выступлениях политических и государственных лидеров), в решении которых без евангельских ценностей обойтись никак нельзя: это вопросы общественной морали и нравственности, закопослушности, формирования гражданского общества, доверия к власти, трудовой и деловой этики и многое, многое другое.

Но об этих общественных благах и добродетелях помалкивают и наши евангельские лидеры по причине весьма скромных достижений в этой области, а больше – в силу простого незнания и даже элементарного невежества относительно как запросов общества, так и наличия в духовном потенциале евангельских церквей таких благ. И снова в этом сегменте «рынка религиозных услуг», как и в его других частях, господствует монополизм лишь одного производителя со своим неконкурентоспособным товаром.

Глава 5. Встреча двух потоков евангельской благодати

В конце 90-х годов Институт социологического анализа, под руководством известного культуролога д.ф.н., профессора А.Б. Зубова, провел по полной социологической выборке всероссийский опрос, позволивший, выявить отношение россиян к основополагающим ценностям. Результаты исследования вызвали большой резонанс научных, общественно-политических и религиозных кругов страны. Оценки были неоднозначны, что нетрудно было предположить, если подробнее ознакомиться с их выводами.9

А выводы оказались действительно интересными:

1.Среди россиян удалось выявить три типа, три культурных комплекса, по сути, три субкультуры: «православный», «нравственно–деятельный протестантский» или «цинично–секулярный» или гедонистический. «Каждый из этих типов, брался не как догматическая система, а как культурный комплекс, субкультура. Нравственно–эскапистская "православная" жизненная позиция, при ее реализации большей частью общества, приводит к утверждению стабильного, но статичного политического и хозяйственного организма, в котором рыночные отношения и демократия или отсутствуют вовсе, или присутствуют в качестве неизбежного зла. Наконец, цинично–секулярное отношение к жизни, по нашему мнению, придает обществу большой динамизм, но лишает его стабильности. Общественно-политические и я хозяйственные отношения, регулируемые не нравственными принципами, а исключительно результирующей множества индивидуальных эгоистических воль, оказываются зыбкими и подверженными, обвальному обрушению».

2. В сфере экзистенциальных ценностей, в том числе нравственных, гражданских, большинство граждан нашей страны «предпочитает нравственно–конструктивные "протестантские" ценности, которые являются характерными для традиционного «народного североевропейского протестантизма». «Они в равной степени присущи большинству и верующих, и неверующих, и религиозно активных, и духовно индифферентных современных россиян». 

3. Если в начале ХХ века сто лет назад соотношение между этими тремя типами сознания выглядело как 70% - православный тип, 10% протестантский и 20% - гедонистический, то спустя сто лет произошли радикальные изменения: свыше 60% - протестантский, 20% - гедонистический и менее 20% - православный тип.

Однако при всей привлекательности для наших церквей выводов профессора А.Б Зубова встает вопрос объективности этой оценки. И дело не в той многочисленной критике со стороны околоправославных кругов, а в собственном ощущении реальности про-протестантской ориентации ценностных ориентировок россиян. Ведь мы каждодневно слышим и видим, что с протестантскими ценностями в обществе что-то не так. Но обращение к другим, альтернативным источникам, например, к такому солидному, как ВЦИОМ, говорит - нет, действительно, евангельские ценности в России не редкость.10 Хотя они не стабильны в своем проявлении во всех опросах, но они постоянны как метафизическая данность. Ведь не случайно один из выводов А. Зубова гласит: «Оказалось, что среди россиян очень редки люди целостного психологического типа — "аскетико–православного", "нравственно–деятельного протестантского" или "цинично–секулярного". Подавляющее большинство наших современников в различных обстоятельствах ведут себя то как "протестанты", то как секулярно ориентированные циники, то как «православные. Можно сказать, что русский человек преимущественно протестантски ориентирован, но ошибочно утверждение, что большинство русских людей протестантски ориентировано».11

В контексте тем, затронутых в данной статье, мы можем дать свой комментарий к этим выводам.

Сегодняшнее преобладание нравственно-конструктивных ценностей в российском обществе можно рассматривать как дальнее эхо действия мощного духовного потенциала других стран евангельской культуры, эхо, которое достигло России через заимствования социальных институтов.

Воздействием евангельского протестантизма на российскую цивилизацию неправомерно измерять только численностью российских протестантов. Речь идет о гораздо большем. Практические все современные общественные, государственные, экономические, социальные, политические, военные институты, которые были созданы в России при помощи государства, (то есть сверху) являются результатом длительного, целенаправленного процесса догоняющего развития. Сам этот процесс длится уже более чем 300 лет и никогда по-настоящему не прерывался. Суть его сводится к заимствованию и усвоению передового западного опыта в любых его формах, начиная от простого импорта недостающих наукоемких товаров, до попыток воспроизведения у себя целых общественных институтов, отраслей, технологий, политических и социальных идей, проектов, организаций. Результаты такого заимствования, которые регулярно проводились из стран протестантской культуры: США, Англии, Германии, Нидерландов и других, не всегда соответствовали ожиданиям российской стороны, но подавляющее большинство их оставили свой неизгладимы след в материальной и духовной культуре России. Иными словами, в России всегда были востребованы материальные, социальные, технологические продукты, институты, идеи, в основе которых лежит именно духовное наследие истин евангельского протестантизма, продукты его созидательного духовного потенциала.

Выводы профессора Андрея Зубова по материалам упомянутого общероссийского обследования как раз отражают этот, пусть и редуцированный, отдаленный, но тем не менее реальный, никогда не прекращавшийся, а самое главное набирающий силу, процесс проникновения продуктов протестантского духовного потенциала в культуру и ценности российского общества.

Иными словами, прежние реформы догоняющего развития наших царей и генсеков, проводивших многочисленные попытки вместе с нововведениями завезти в Россию и освоить импортные протестантские социальные институты, а также созидательное творчество и сама жизнь протестантов–переселенцев и их потомков, оказались в конце концов не напрасными. Когда-то рожденные от евангельского духа институты и ценности, перенесенные на русскую почву, смогли выжить в очень трудных и даже враждебных условиях, они сумели завевать сердца жителей этой традиционно православной страны и в конце концов пробили себе дорогу в духовно-нравственный мир российского общества.

В данной коллизии такой неожиданной встречи с прошлыми, неузнанными и непризнанными благословениями сталкиваются идеи, навеянные, с одной стороны, духовным потенциалом, а с другой - с приземленными конструктами «рынка религий», властными . Здесь глубоко духовное, идущее прямо от Господа, но отвергаемое и даже притесняемое властями, встречается с властными, экономическими интересами тех же политических элит, стремящихся заимствовать все лучшее, новейшее и важнейшее. Кстати, процесс такого заимствования продолжается во все нарастающих от десятилетия к десятилетию масштабах. В конечном счете, современные блага и их нравственную составляющую заимствуют и воспринимают все классы все группы и слои российского общества, не желая при этом признавать причинную природу достоинств самого оригинала.

Мы не будем обсуждать, какое направление евангельского благословения в России окажется, в конечном счете, сильнее: прямое служение евангельских церквей, идущее от веры, богообщение, преображения, или отдаленное эхо действия завезенных когда-то из стран евангельской культуры социальных институтов и нововведений. В любом случае – это продукты евангельского духовного потенциала, как и всякий дар Божий, вечны и не исчезают, даже если принимающая сторона не осознает их истинную природу. Несомненно одно, какими бы успешными не были заимствования протестантских социальных институтов, как бы ни приближались в результате этого этические, социальные и гражданские ценности людей к эталонам, задаваемых Евангелием, без евангельских церквей, без их духовного труда и служения, без прямого участия Духа Святого, без принятия Иисуса Христа это всегда останется лишь несовершенным приближением к первоисточнику, а уделом догоняющей стороны всегда будет лишь копирование продуктов евангельского благословения.

Вместе с тем эти два направления могут и дополнять друг друга. Исполнившие свою роль в истории как модернизаторы российской экономики и культуры, евангельские добродетели прошлого, стали нравственными добродетелями россиян сегодняшнего дня. Они как бы приготавливают путь для будущей успешной евангелизации страны. Как это произойдет, мы не можем знать: или россияне, просвещенные относительно возможных плодов Божьей благодати (кстати, в результате программ евангелизационного просветительства), сами откроют свои сердца, или просто власти и «рыночные» монополисты, умиротворенные новыми ценностями, перестанут жестко сопротивляться Истине, или еще как – все это не важно. Главное, что Божественному Провидению как выразителю непостижимой воли Творца было угодно избрать такой необычный Божий план спасения для России. И эти разнесенные по времени проявления евангельского благословения мы сегодня встречаем вместе не случайно.

Глава 5. Обзор некоторых актуальных проблем евангельского движения России (в порядке обсуждения)

5.I. Духовные проблемы: плоды недостаточной духовности и неполного преображения

1. Недостаточное богообщение как следствие неглубокого понимания библейских и евангельских истин. Мы можем с уверенностью утверждать, что российские евангельские христиане не уступают своим зарубежным братьям в искренности и глубине богопереживания, богообщения и возрождения. Но нашему богообщению не хватает глубины (на личном и общецерковном уровнях) понимания богословских истин. У нас нет достаточно знаний и приемов, помогающим нам не только описывать в этих истинах наш собственный внутренний мир, но и внешнюю, окружающую нас действительность, систему социальных, гражданских, политических и хозяйственных взаимоотношений между людьми. Можно иметь пламенную веру, горячее сердце для любви и служения людям, но отсутствие единого, развернутого и усвоенного богословия ослабляет воздействие отдельного верующего и всей церкви на окружающий мир.

Более того, если верующий не знает истины, он не может ее применить. Если христианин не понимает, что именно говорит Священное Писание о семье и браке, разводе и воспитании детей, о доверии, дисциплине, работе, деньгах, бизнесе, о вере, спасении, служении Богу, помощи бедным, об армии, отношении с государством и других вопросах, он и поэтому не в силах выбрать правильное решении во всех этих вопросах. Такие люди умаляют свой дар богообщения и возрождения, поэтому они не могут в полной мере жить для Божьей славы и получать благословения.

Нам представляется, что недостаточная духовность - исходная точка всех актуальных проблем евангельской Церкви, хронического дефицита ее духовного потенциала и решать ее надо на путях создания системы углубленного и системного и, что очень важно, единого богословия евангельских церквей. Следует наладить процесс постоянного богословского обучения основным положениям богословия всех членов Церкви, организовав практическое усвоение богословских ценностей в рамках различных видов служений, при прямом участии церквей. Поскольку эта задача потребует значительного времени, уже сегодня необходимо добиваться, чтобы пасторы имели солидную богословскую подготовку.

2. Неправильное преображение личности после возрождения Одной из главных характеристик духовности евангельских христиан, основанных на их рождении свыше, можно считать их преображение в Духе Святом. К сожалению, конкретные исторические условия формирования евангельских церквей в России и других постсоветских странах не оставили им шансов в достаточной мере воспользоваться дарами преображения, особенно в той части, когда его общественные дары становятся «узнаваемыми и читаемыми всеми человеками». Примером искаженного понимания дара преображения человека после его рождения свыше в Духе может служить стремление к искусственной самосвятости.12 Люди в этом состоянии могут испытывать стремление полностью порвать с прошлой жизни, отказаться от результатов своей прошлой профессиональной деятельности, от карьеры, успеха. принижать роль полученного образования и профессиональных навыков. При этом могут быть безвозвратно утеряны многие дары и таланты, которыми Бог награждает людей, готовя их к настоящему служению. Такой модус поведения может одновременно вести к подрыву социального потенциала личности, ее способности к продуктивному взаимодействию в мире, на работе, в семье и общине, оправдывает отход от социальной и гражданской активности и даже от эффективного служения в церкви.

Это явление своеобразной идеализация слабости и бедности, характерное для русского православия, несомненно, присутствует и в субкультуре евангельского христианства. Это выражается в эстетизации слабости и бедности, которое по словам по словам Бориса Кнорре можно определить как «эстетическое любование проявлениями человеческой слабости». Во многих наших церквах при общении евангельски верующих свидетельства их слабости, неудач, немощности, самоумаление стали своеобразным стилем самопрезентации друг перед другом. (Борис Кнорре: "Письмо о нашем православии"»). Эстетизацией слабости и бедности подчас пользуются для оправдания своих неудач социального характера.13

3.Более жесткой разновидностью такого неправильного понимания преображения можно считать феномен сверхсвятости. Сверхсвятость приводит к самоизоляции от церкви от общества, от насущных проблем сегодняшнего дня, Обостренные эсхатологические переживания часто приводит к незамысловатой сектантской по своему духу максиме: весь мир – во грехе, а единственных смысл текущих поступков опрокинут в запредельное будущее.

Со временем такая крайность через фарисейскую строгость и демагогию приводят к одряхлению нравственных сил, истощению духовного потенциала отдельного верующего и всей церкви. Ведь нравственные, гражданские и социальные добродетели личности вырастают из среды непрерывных конфликтов между возможностями и ценностями, духовными принципами и плотскими желаниями. Без таких затрат нравственных и духовных сил, борьбы, в которой Бог всегда на нашей стороне, на смену сверхосвященному созерцанию приходят нравственные, а затем и духовные поражении. Как показывает мировая и российская практика, именно в поведении сверхсвятых часто встречаются рецидивы безнравственности, аморальности.

4. Логическим продолжением предыдущего недостатка можно считать отказ от духовно-мировоззренческой установки на достижение нравственного совершенства, совершенства в служении, работе и делах как прямой заповеди самого Иисуса: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Матф.5:48). В некоторых случаях такая установка появляется как продолжение позиции духовной сверхсвятости, которая противопоставляется безразличию мирским достижениям. Но чаще всего она возникает как следствие богословской неграмотности, которые лишают российское евангельское преображение тех достижений протестантской мысли, которые в свое время привели к колоссальному росту духовного потенциала церквей, преобразовали евангельского христианина, Церковь и общество, породили такие духовно-социальные институты как призвание к труду и совершенству, служение в мире, всеобщее священство и т.д.

Основным стратегическим способом решения этих проблем можно считать последовательное душепопечительство, духовное воспитание и систематическое обучение всех членов церквей и в первую очередь руководителей и служителей. На основе усвоенного минимума богословских истин следует в каждой церкви создать «школу преображения» для регулярно и непрерывного обучения, в том числе возможно, в формате воскресной школы для взрослых. Стоило бы предусмотреть в учебной программе этой школы специальный раздел по евангельской посвященности. Кроме того основные положения преображения и посвященности следует использовать при проведении индивидуального служения ученичества и душепопечительства. Наконец при каждой церкви можно было бы организовать постоянное духовное консультирование по проблемам преображения и евангельской посвященности.

5.2. Вторичные проблемы церкви

1. Неблагоприятная динамика численного и качественного состава церквей.

Еще перед крушением железного занавеса начался исход многих верующих из Советского Союза. Затем в результате открытия дверей и программ евангелизации произошел массовый приток неофитов. Но вскоре он сменился уже уходом недавних неофитов из евангельских церквей, многие из которых покинули общины почти сразу или вскоре после отъезда иностранных миссионеров. Иммиграция опустошила евангельские церкви стран СНГ почти на 1.5 млн. человек или почти на 50% их численного состава. Уехало очень много самых опытных, укорененный в вере христиан. В результате, произошел внезапный сброс качественных характеристик духовного потенциала Церкви, на восполнение которого, возможно, уйдут десятилетия. В Украине такой отток был более сильным и продолжительным. Какой чисто количественный баланс этих противоположно направленных потоков – неясно даже специалистам-религоведам. Можно предположить что в настоящее время мы имеем скорее всего простое воспроизводство количественного и качественного состава , то есть стабильность.

Говоря о демографическом и социально-профессиональном составе, можно отметить, что в России состав верующих евангельских церквей продолжает оставаться, в целом, маргинализированным: доля пенсионеров в общей численности верующих является наибольшей и составляет 40%, рабочих – около 30% служащих - 11%, учащихся - 11%. В протестантских церквах по-прежнему наблюдается заметное превышение числа женщин над мужчинами: 70% - женщин и 30% - мужчин. В целом, те пропорции, которые сложились в российских протестантских церквах в конце 90-х годов, сохраняются и сегодня.14

Все эти явления не свидетельствуют о наличии какого-то особенного кризиса. Можно говорить лишь о продолжении прежних, долговременных негативных тенденций количественного и качественного воспроизводства верующих евангельских церквей. Эти тенденции могут говорить лишь о том, что евангелизация к концу прошедшего двадцатилетия так и не стала реальным средством пополнения наших церквей новыми членами. Конечно, нам горько от этих неудач. Но по большому счету это не наш кризис, а скорее - неудача западного миссионерского проекта для стран бывшего СССР. Для нас же это - лишь кризис наших завышенных, нереальных и несбывшихся надежд и мечтаний.

Вместе с тем негативные изменения количественных и качественных характеристик евангельской Церкви – это финальный итог всех вышеперечисленных и еще многих других духовных и нравственных проблем нашего движения. Поэтому изменений к лучшему можно ожидать, лишь обеспечив неуклонный рост качества духовного потенциала Церкви, вслед за которым несомненно придет и количество.

2. Слабая финансовая самодостаточность

Когда в Россию пришла свобода давняя традиционная нехватка средств, существенно возросла: рост числа новых общин не поспевал за экономическими возможностями, культурными привычками и традициями новообращенных. Вместе с тем, старые церкви также продолжали испытывать финансовые трудности. К основным причинам экономической слабости протестантских церквей можно отнести:

Для протестантских церквей России последних десятилетий остается характерной низкая культура добровольных пожертвований. В российско-православной традиции у верующих не выработалась социальная норма – готовность жертвовать (десятина, пожертвования, благотворительность) как исполнение библейской заповеди. В то же время за последние 20 лет евангельская церковь так и не воспитала у своих членов принцип гражданской ответственности за свою организацию, когда за регулярной материальной помощью стоит уже не традиция, а чувство сопричастности «за мою церковь». Возможно потому, что такой гражданской сопричастности нет и у руководства.

Конечно, во многом это было вызвано историческими и социальными причинами: тяжелым социальным гнетом и задавленностью верующих россиян, не чувствующих свою ответственность за материальное благополучие своих общин. Ведь в представлении большинства верующих вопросы финансирования были и остаются обязанностью начальства (аппарата централизованных союзов), которое было под контролем государства. С другой стороны, до последнего времени в общинах практически отсутствовало внутрицерковное обучение и наставление по достижению финансовой самостоятельности не только рядовых членов, но также пасторов и церковных общин, в целом.

Главные причины финансовой недостаточности лежат не в низких доходах большинства членов общин и даже не в потребительской психологии верующих, а в закрытости темы финансирования, не подотчетности тех, кто расходует, тем кто, дает на эти расходы. Отсутствие управленческой подотчетности и финансовой прозрачности способствуют разрушению атмосферы сопричастности, активности членов церкви в делах общины.

Непосредственные причины финансовых проблем могут быть разными, если они лежат на поверхности, в некомпетентности специалистов, то решение здесь довольно простое – надо найти или обучить профессионального экономиста, бухгалтера, для ведения текущих дел. Но решить системную проблему пустой церковной кассы можно лишь воспитав у членов церквей чувства сопричастности, ответственности, в том числе финансовой, за свою церковь, культуре пожертвований. Одновременно надо привить пасторам и руководству церкви культуру открытого обсуждения важных в том числе финансовых проблем со всеми от кого они ожидают помощи. Такое обучение и консультирование можно организовать в рамках церковных школ преображения (см. выше)

3. Проблемы межцерковного сотрудничества и евангельской солидарности Сегодня одним из важнейших факторов развития церквей, преодоления их изоляции и отсталости от жизни и достижений окружающего христианского мира, в том числе его самой лучшей и успешной, в служении Нашему Господу можно считать передачу и усвоение передового церковного опыта и достижений церквей евангельского братства.

В основу такого сотрудничества должен быть положен принцип передачи ценного опыта, обучение на примерах реальных достижений церквей, которых мы называем церкви-маяки или модельные церкви. Главная задача такого сотрудничества - резкое повышение духовного потенциала остальных церквей, находящихся в разумной территориальной досягаемости.

Модельная церковь - это церковь, которая обладает мощным евангельски потенциалом, развитой евангельской посвященностью и высокими нравственными стандартами своих членов и служителей, а также несет в себе полноту евангельского служения своей общине и окружающему миру. Это растущая церковь, если не по численности, которая в конкретных условиях может быть уже достаточной, то по духовному потенциалу каждого отдельного члена и всей общины, в целом. Основные признаки модельных церквей:

- имеют полный набор внутрицерковного и внецерковного служения,

- в них представлены все социальные и демографические группы населения, проживающего в данной местности,

- о них знают в государственных, властных и общественных структурах данного района,

- это церковь, которая не только приглашает к себе, но и которую приглашают как христианские, братские организации, так и внешние светские учреждения,

- они имеютбольшие связи с зарубежными братскими церквями,

- у них служат знаменитые проповедники и служители,

- у них есть свои здания,

- они помогают расти и развиваться другим братским церквам.

К сожалению, таких церквей очень мало – единицы, большинство же представлено типами: «растущая церковь», «церковь-выживающая», «церковь-угасающая» (свыше 50% общего числа).

Общая схема сотрудничества может выглядеть следующим образом:

Установление постоянных партнерских отношений в звене «модельная церковь» - 3-5 обычных церквей. Между ними начинается долгосрочное сотрудничество, имеющее своей целью вывести эти церкви на более высокий уровень их духовного потенциала, в том числе через совместные проекты социального, просветительского и евангелизационного служения. В модельной церкви регулярно, примерно раз в квартал, организуются «дни открытых дверей» демонстраций, кратких семинаров, групповых консультаций для руководителей и актива 25-40 церквей. Здесь же можно будет предусмотреть проведение регулярных конференций по передаче опыта. Наконец, при каждой модельной церкви следует открыть постоянно действующий консультативный центр для экспертной помощи руководству других церквей.

5.3. Проблемы отношений с окружающим миром

Когда речь заходит об отношениях церкви с окружающим миром, хотят это или нет сами участники этих отношений, всегда подразумеваются решение политических вопросов, политическими методами, причем это справедливо для обеих сторон. Сегодня в России активно действуют, в том числе с церквями 13 политических центров власти, из их девять, самых крупных представляют разные блоки государственной машины управления. К прочим относятся: бизнес, политические партии, церковь (РПЦ) и профсоюзы.

1.Государственные центры власти. Евангельские церкви России имеют опыт общения со всеми государственными центрами власти и здесь ничего не убавить, не прибавить. В данной фазе исторического развития российское государство в своих отношениях с евангельскими церквями будет четко придерживаться идеологии политической выгоды, то есть целей рынка политических ресурсов. С одной стороны, они будут испытывать антипротестантское давление со стороны РПЦ, с другой – действия государства будут сдерживаться защитной деятельностью международного сообщества (в том числе правозащитного). Рассчитывать на поддержку оппозиционных партий не приходится, поскольку они очень слабы и идеологически очень оппортунистичны. В диапазоне этих двух ограничителей и будут развиваться наши отношения с государством. Реальную, в пределах указанного диапазона, политику, наиболее конструктивную для нашей Церкви проводит, в основном, федеральная исполнительная и отчасти судебная власть. Консервативно-реакционную позицию занимают силовой блок, армия, местная власть и, при нынешнем руководстве, министерство юстиции. Здесь, до появления существенно значимых объемов духовного потенциала и собственных политических ресурсов (например, в виде морального и гражданского авторитета), возможности реального маневра и принятия самостоятельных политических решения для евангельской церкви не существуют. Наша позиция в сфере сотрудничества с государством в области социальной политики была освещена выше.

2. Православная церковь сегодня является самостоятельным политическим центром власти и ставит перед собой задачу, за счет сохранения и упрочения своего монопольного положения на рынке религиозных ресурсов повысить свой внутренний статус и при возможности претендовать на ранг международного центра власти. Образно говоря, все последние 20 лет РПЦ играла с другими христианским церквами (в том числе с протестантами) в городки, в то время как они приглашались на игру в шахматы. Поэтому в ближайшее время, при правлении нынешнего Патриарха, никаких реальных диалогов и сотрудничества не предвидится. Другой дело, у многих создается впечатление, что РПЦ находится накануне большой внутренней реформации, которая возможно, приведет, в том числе и к пересмотру отношений с протестантами, например, появлению сотрудничества в сфере нравственного, гражданского и социального служения. Если же в ближайшем историческом будущем такой реформы не произойдет, РПЦ ожидает системный кризис, а среди ее противников могут оказаться даже мощные центры политической власти.

3. Отношения со СМИ. Одним из элементов самостоятельной инфраструктуры должны стать первичные средства массовой информации, пусть даже электронные, но обязательно профессиональные, которые могли бы достойно представлять позицию евангельских христиан общества, как друзьям, так и недругам. У Церкви и в крупных общинах есть достаточно информационных поводов, которые можно и нужно освещать в прессе. Для этого в идеале у каждой церкви должен быть специалист по связям с общественностью (по крайней мере в крупных церквах).. На профессиональном уровне такой человек мог бы представлять церковь в обществе. Желательно также чтобы наши церкви освоили институт внештатных корреспондентов. Эту должность можно было бы совместить с функциями специалиста по связям с общественностью. Светские журналисты, как показывает опыт не мотивированы освещать религиозные новости или делать аналитические обзоры, если там нет конфронтации или скандала.

 

Источники

1. Зайченко А. С., Духовный капитал евангельских церквей и его влияние на современное общество.http://www.gazetaprotestant.ru/2009/05/duxovnyj-kapital-evangelskix-cerkvej-i-ego-vliyanie-na-sovremennoe-obshhestvo-%E2%80%93-chasti/

2. Luigi Guisoa,b,c, Paola Sapienzad,e, Luigi Zingalese,f,c,
People's opium? Religion and economic attitudes, Journal of Monetary Economics 50 (2003) 225–282

3. Robert D. Woodberry, Researching Spiritual Capital: Promises and Pitfalls http://www.metanexus.org/spiritual_capital/pdf/woodberry.pdf

4. Зайченко А.С. Всемирный банк доказывает приоритеты духовных ценностей и социальных институтов. http://www.gazetaprotestant.ru/2011/07/vsemirnyj-bank-dokazyvaet-prioritety-duxovnyx-cennostej-i-socialnyx-institutov/

5. Михаил Черенков «О постсоветском баптизме» http://cherenkoff.blogspot.com/

6. Михаил Черенков «Исповедуем одни принципы, а живем – по другим» http://www.bez-sten.com

7.
Дмитрий Пронин «Аритмия служения», Газета Мирт, №2(71) - 2010

8. Зайченко А.С. «Рынок религий», http://www.gazetaprotestant.ru/2005/09/rynok-religiy/

9. Андрей Зубов «Единство и разделения современного русского общества: вера, экзистенциальные ценности и политические цели», «Знамя» 1998, №11

 

10. ВЦИОМ представил доклад о политических ценностях россиян и развитии политической системы страны. http://gtmarket.ru/news/state/2008/09/26/1770

 

11. Андрей Зубов «Единство и разделения современного русского общества: вера, экзистенциальные ценности и политические цели», «Знамя» 1998, №11

12 Константин Тетерятников Баптистская церковь: закрытый клуб или открытое общество http://www.baznica.info/index.php?name=Pages&op=page&pid=6534.html

13. Борис Кнорре, «Письмо о нашем православии» http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=2599

14. Ирина Каргина, «Протестанты в России: современные тенденции» http://www.godglory.ru/smi/baznica.htm

 

Газета Протестант,ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: