Царство Божие в современной библеистике

В категориях: Политика, экономика, технология


Николас Томас Райт

Что услышали бы галилейские крестьяне, если бы к ним пришел пророк с вестью о воцарении Истинного Бога? Множество научных трудов было написано в попытке прояснить этот вопрос и наметить возможные ответы.

Пытаясь раскрыть смысл понятия «Царство Божье», ученые сосредотачивались на следующих аспектах:

-Политика. Было ли понятие «Царство» в устах Иисуса «политически» окрашенным;

-Время. Массу чернил истратили ученые, обсуждая время наступления Царства. Какое оно - будущее (Швейцер, Вайс), нынешнее (Додд) или одновременно будущее и нынешнее (Иеремиас, Лэдд)?

-Расстояние. Иногда Царство понимали как «близость Бога» - в противоположность Его отдаленности или отсутствию;

-Христология. Многие уделяли особое внимание имплицитной христологии в проповеди Иисуса о Царстве. Какое место занимает в ней фигура Мессии?

-Экклезиология. Многие экзегеты обращались мыслями к экклезиологии, - словно «Царство» = «Церковь».

Все эти рассуждения не бессмысленны. Они высвечивают проблемы, которые надо решать. Однако они не отражают сути, а в историческом плане представляют собой анахронизмы.

1) Политика. Слово «политика» вызывает ряд ассоциаций с миром, в котором трудятся многие современные библеисты, - миром современной западной демократии. В этом мире часто считается, что «религия» - это одно, а «политика» - совсем другое. Такой подход мы унаследовали от Просвещения: в большинстве исторических периодов (и большинстве современных стран) политика и религия тесно переплетены. Жители Палестины I века - с ее правящими первосвященниками, политически активными фарисеями, священными революционерами, благочестивыми (но политически угнетенными) крестьянами - изумились бы нашему разделению этих понятий. Поэтому попытки деполитизировать Иисуса обречены на неудачу. Любой, кто вышел бы на проповедь Царства Божьего (даже в киническом смысле!), оказался бы вовлеченным в политическую деятельность. Вопрос не в том, было ли понятие «Царство» в устах Иисуса «политически» окрашенным, а в том, какого рода была эта окраска и какие цели преследовала.

2) Время. Тексты, в которых часто видят указание на конец света, могут быть истолкованы иначе - точнее и в более еврейском духе. Здесь необходимо уточнить, что имеется в виду под «Царством». Ведь пока мы с этим не определились, как узнать, пришло Царство уже или нет? Так мы возвращаемся к вопросу о характере и целях провозвестия Иисуса.

3) Расстояние. Аналогичным образом обстоит дело с вопросом о близости и отдаленности Бога Израилева. Хотя некоторые евреи I века и могли абстрактно размышлять на эту тему, более характерны были конкретные ожидания близкого явления Бога - после долгого плена, с судом и/или милостью. Об этом мы подробнее поговорим в главе 13, а пока лишь заметим: евреи не считали своего Бога онтологически или метафизически далеким. Это было бы скорее в духе эпикурейцев или деистов XVIII века. Их волновало: когда исполнятся обетования и ГОСПОДЬ вернется на Сион, простит Свой народ, восстановит его и будет обитать с ним?

4) Христология. Нет сомнений, что проповедь о Царстве содержала массу имплицитной христологии. Но как ее выявить? Напролом действовать не годится. Как мы увидим в части Ш, сначала надо разобраться, что Иисус понимал под «Царством». Выше я уже показывал: Иисус четко (хотя и имплицитно) соотносил Весть о Царстве с самим собой - подобно всем тогдашним «пророкам-вождям» и претендентам на мессианство. Старый стереотип - «Иисус возвещал Бога, а Церковь - Иисуса», «Иисус не считал свою роль по-своему уникальной» - отжил свой век. Пора исследовать, как связан взгляд Иисуса на собственное призвание с его представлением о самом себе. Этим мы займемся в части Ш.

5) Экклезиология. Отождествлять Царство с Церковью, - в лучшем случае, ставить телегу впереди лошади. В худшем - полный анахронизм. Действительно, в проповеди Иисуса о Царстве его община играла важную роль. Однако для того, чтобы утверждать, будто Иисус, проповедуя Царство галилейским крестьянам, имел в виду будущую Церковь, потребуется слишком много оговорок и уточнений. Это почти все равно, что спрашивать, на каком компьютере Павел писал свои послания. С другой стороны, не подобает следовать антиклерикальному пафосу иных современных авторов, нападающих - с позиций псевдонейтрального и псевдообъективного исторического исследования - на карикатуру: «Иисус пришел, желая основать Церковь, где были бы храмы, епископы, кардиналы и подсвечники». Они игнорируют тот факт, что в иудаизме Второго Храма было множество «пророков-вождей» (нам известны несколько таких пророков; видимо, существовали и другие). Между тем «пророк-вождь» - это, по определению, человек, ведущий за собой других людей, образующих своего рода общину, которая в принципе способна просуществовать долгое время. Самый яркий пример - ессеи. После смерти Учителя Праведности они существовали еще два столетия. Если бы не римляне в 70 году, ессейство, подобно самарянству, могло бы дожить до наших дней.

Где же ключ к пониманию Царства? Мы его уже держали в руках: упование евреев на спасительное владычество Бога, Который оправдает израильтян и низвергнет их врагов.

Современные ученые пытались дать иные толкования, но евреям I века просто не было бы дела до «Царства» в их понимании.

- Внутренний душеный покой? Какой толк от разговоров о покое, когда тяжелейшим трудом, в условиях больших налогов, приходится зарабатывать себе на хлеб?

- Конец нашей пространственно-временной вселенной? Едва ли в нем можно усмотреть знак того, что ГОСПОДЬ, Творец неба и земли, оправдал Себя и Свой народ, очистил Святую землю.

Евреи в данном случае мыслили очень конкретно и связывали свои ожидания с судьбой всего своего народа. Если Иудеей по-прежнему правит Пилат, значит, Царство еще не наступило. Если Храм не восстановлен, значит, Царство еще не наступило. Если Мессия не пришел, значит, Царство еще не наступило. Если Израиль не соблюдает Тору должным образом, значит, Царство еще не наступило. Если язычники не побеждены и не стекаются к Сиону для наставления, значит, Царство еще не наступило.

Эти осязаемые и посюсторонние вещи имели первостепенное значение. Сильная сторона модели «Иисус - еврейский революционер» как раз состоит в понимание их важности. Большинство же экзегетов пытаются дать «Царству» иное истолкование. Им претит глубоко еврейский характер этих (по их мнению, отживших) чаяний, и они, не задерживаясь на них, спешат к святилищу интеллектуальной респектабельности.

Почему? Разве не пыталась западная наука, по крайней мере, со времен Швейцера, укоренить свои представления об Иисусе в реальной истории? Пыталась. Например, Иисус Швейцера, предрекавший конец вселенной, был очень далек от современных вкусов и взглядов, - пожалуй, даже слишком далек, - и завоевал доверие скорее благодаря своей одиозности, чем историческому правдоподобию. Но такой Иисус стал и поводом для новых антиисторических подходов: коль скоро он ошибался, имеет смысл подыскать какие-то иные концепции. Отсюда выросли экзистенциализм Бультмана и морализм Додда, весьма отошедшие от Швейцера. Эта модель нравилась и тем простым верующим, которые ждали тысячелетнего царствования Христа, - разумеется, с оговоркой, что тексты, казалось бы, обещающие наступление Конца в течение поколения, не надо понимать буквально.

Если мы хотим быть верны истории I века, необходимо избрать иной путь. Если мы хотим понять, что предлагал Иисус современникам, необходимо понять, какими надеждами они жили. Если они просили хлеба свободы, неужели он предлагал камень экзистенциализма?

Речь идет о новой интерпретации Царства. При этом:

Вопрос не в том, считал ли Иисус, что «Царство Божье» - это «утверждение Богом Израилевым, Творцом, Своего суверенного владычества над миром», включающее оправдание и возвращение израильтян из плена, поражение их врагов и приход ГОСПОДА на Сион. Это аксиома, которая не обсуждается.

Вопрос в том, какое конкретное выражение эта концепция получила в его Вести. Как он ее осмыслил и переосмыслил?

Отметим существенный методологический момент. Выражение «Царство Божье» приводит на ум определенный Рассказ. Однако Рассказ может присутствовать даже тогда, когда это выражение отсутствует. Если революционеры говорили: «Нет Царя кроме Бога», они двигались в русле тех же идей, что и те, кто говорили: «Наступает Царство Божье». Они апеллировали к одному и тому же Нарративу. Аналогичным образом, если кто-то говорил об обновлении Храма и храмового богослужения, об очищении Святой земли, об оправдании Израиля и поражении язычников, о предпочтении смерти нарушению Закона, он говорил о грядущем Царстве Бога Израилева, хотя само это выражение мог не использовать. Если он не произносил проповедей, но действовал так, словно пытается достичь этих целей, или словно они осуществятся, его символические действия тоже были аллюзией на Рассказ. Поэтому мы не вправе ограничиваться изучением только тех отрывков, где используются слово «Царство» и однокоренные с ним слова. Иначе мы упустим массу ценного материала.

Николас Томас Райт, Иисус и победа Бога

Газета Протестант,ру

Мир в Боге

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: