Христианско-философский мотив «Золотого века» у Ф.М. Достоевского

В категориях: Бог творения, творчества и красоты

Н.Н.Гашева (Пермь)

Сквозной мотив «Золотого века» у Достоевского неразрывно связан в контексте его творчества с мечтой об «Ином царстве», характерной для народной сказки. «Для веры в сказку нужно здоровое сердце, ясные очи, дух несмущенный, немного ума, больше разума», - пишет один из самых любимых писателей Достоевского А.Вельтман в предисловии к роману «Сердце и Думка».

Согласно Толковому словарю В.Даля, ум есть прикладная, обиходная часть способности мыслить, ее низшая ступень, а высшая, отвлеченная называется разумом. Пословица «С ума спятил, да на разум набрел» означает, что некто оставил будничный ум, людские пересуды и вышел на путь истинный, высший, духовный. Для достижения «иного царства» - олицетворения запредельной человеку силы и мудрости - обыкновенный, житейский ум не нужен. «Иное царство» открывается «дураку», «блаженному», лишенному земной, человеческой мудрости. Таков князь Мышкин в «Идиоте», наделенный даром простодушия. Аглая в романе говорит о неглавном и главном уме, то есть об уме и разуме.

Глупости тоже две. Об этом рассуждает философ И.А.Ильин в «Духовном смысле сказки»: «А может быть, есть не глупая "глупость", не вредная и не стыдная, а зоркая и верная, желанная и блаженная, по- иному начинающая и по-умному кончающая? Может быть, есть две разные глупости: одна бестолковая, а другая учительная? Одна от праха и грязи, а другая от испытующего недоумения? Одна - глупит от гордости и ведет к пошлости; а другая глупит от смирения и ведет к мудрости».

Сказочный Иванушка-дурачок, с которым часто сравнивают князя Мышкина, характеризуется отсутствием ума и добрым сердцем. В конце-концов, Иванушка оказывается разумнее своих умников-братьев. Доброе сердце заменяет ему ум, «глупость» оборачивается разумом, а «ум» самодовольных братьев - глупостью в соответствии с библейским: «Блаженны нищие духом, ибо царствие их есть Царство Небесное» (Мф.5:3).

С помощью Священного писания и философских аргументов другой русский философ П.Юркевич доказывает, что корень духовной и физической жизни человека находится в сердце, а не в уме, который есть лишь вершина этой жизни. Мысль о соотношении ума и сердца П.Юркевич объясняет евангельскими образами светильника и елея. В голове человека находится светильник ума, в сердце - елей любви: «По мере того, как в сердце человека иссякает елей любви, светильник гаснет, нравственные начала и идеи потемняются и наконец исчезают из сознания».

Житейский ум иногда совпадает с бестолковой глупостью. Доброе сердце очень часто соседствует со смиренной глупостью и приводит к высшему разуму.

Вообще идея превосходства сердца над умом - сквозная для русской культуры: библейский и сказочный архетипы органично вплетаются в процесс ментальной самоидентификации через диалог литературы и религиозно-философского дискурса.

Превосходство сердца над умом у Достоевского - это вера, вера детская, часто вера вопреки всякой логике и здравому смыслу (в противоположность вере насилием, вере с материальными доказательствами, «умной», житейской вере, которой искушал Христа в пустыне дьявол - «страшный и умный дух»). Такая вера изначально присуща детям, которые похожи на сказочных «дурачков» и тоже лишены житейской мудрости. Ею, в представлении князя Мышкина, обладал и Христофор Колумб, о котором он рассказывал детям. Князь рассуждает, что нужно быть действительно великим, чтоб, будучи умным человеком, устоять даже против здравого смысла. Дети могут думать, что и сами будут Колумбами, сохранят свою детскую веру и найдут путь к счастливой стране.

В Библии сказано: когда-то люди жили в земном раю и были счастливы как дети, они съели яблоко познания добра и зла и лишились счастья, стали грешны. Познание Адамом и Евой добра и зла, изгнание их из рая можно считать повзрослением человечества. По мысли философа Л.Шестова, фантастический рассказ Достоевского «Сон смешного человека» - это вариант библейской легенды о происхождении греха человека и о его наказании за этот грех.

Человек, прежде чем вкусил от древа познания, был всезнающ и абсолютно свободен. Грехопадением Шестов называет выбор низшей ступени знания, того знания, которое стремится единую истину разложить на противоположные понятия: добро - зло, истина - ложь, возможное - невозможное. Человек отрекся от веры, то есть от истинного знания, от сердечного разума, чтобы получить земной ум и прописные истины, познание одной стороны бытия в отрыве от всех других.

Когда смешной человек попал на Звезду детства человечества, он встретил там прекрасных людей, людей до грехопадения, которые обладали высшим знанием. Смешной человек рассказывает, что этот первозданный рай разрушился, и причиною был он. Как считает Л.Шестов, герой дал прекрасным, похожим на детей людям наше «знание», убедил их вкусить плод с запретного дерева. Далее смешной человек пересказывает всю историю человечества после грехопадения: появление лжи, ревности, жестокости, стыда, науки, рабства и т.д.

Выход из этого состояния - вера в то, что счастье может быть и на земле. Л.Шестов пишет: «.только вера освобождает от греха человека; только вера может вырвать человека из власти необходимых истин, которые овладели его сознанием после того, как он отведал плодов с запретного дерева».

В свою очередь, К.Мочульский замечает, что в «Сне смешного человека» сталкиваются две истины:

истина ума (один я существую, застрелюсь - и ничего не будет) и истина сердца (угрызения совести смешного человека из-за того, что не помог маленькой девочке, не обратил внимания на ее мольбы и плач, боль за нее и жалость к ней.

Плачущая девочка - символ страдающей земли. Из-за нее смешной человек не стреляется, из-за нее ему снится сон о прекрасной земле, и именно о ней говорится в последних строках рассказа: «А ту маленькую девочку я отыскал... И пойду! И пойду!». Смешной человек помог девочке и идет проповедовать радость, рай на земле. Истина сердца победила правду ума.

Борьба ума и сердца имеет место во многих произ-ведениях Достоевского. В сознании Раскольникова борются взрослый ум, рациональная логика и детское сердце, сердечная правда. Практическая, житейская логика рождена страшными картинами человеческого страдания и унижения человеческого достоинства, такая логика может оправдать преступление, если оно совершено с благой целью. Детское сердце противится взрослой логике. Это выражается в известном сне Раскольникова (избиение лошади).

Трагичность и противоречивость образа Ивана Карамазова также связаны с тем, что его страдающее сердце не может примириться с выводами его практического ума о том, что «все позволено». В Евангелии от Матфея сказано, что утаенное от мудрых открыто младенцам (Мф.11:25). И далее: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф.18:3-4). Чтобы прийти в Царство Небесное или достичь «Золотого века», нужно быть как дитя, то есть иметь дет-скую веру.

Царство Небесное - аналог высшего идеала в сказке и «Золотого века» у Достоевского. Первоначально христианство складывалось как религия слабых, бедных и отверженных. Э.Ренан выделял в христианстве два ряда тесно между собой связанных символов: с одной стороны - богач, нечестивец, насильник, злой; а с другой - бедный, смиренный, кроткий, благочестивый.

В русской сказке и в произведениях Достоевского эта связь тоже существует. Достаточно вспомнить хотя бы «Бедных людей»: Макар Девушкин, Варенька Доброселова, студент Покровский, Горшков - бедные и добрые; а Анна Федоровна, господин Быков, хозяйка Макара Девушкина - богатые и злые.

«Бедные» герои Достоевского своими «слабыми сердцами» (один из рассказов Достоевского так и называется - «Слабое сердце»), своей незащищенностью похожи на детей. Ведь дети - самые слабые и незащищенные существа. Христианство первоначально было также движением детей и женщин, и именно для них уготовано Царство Небесное. По крайней мере, в трех Евангелиях сказано, что Царство Божие принадлежит детям (Мф.19:14; Мк.10:14; Лк.18:16). Можно, наверное, сказать, что детство в такой интерпретации в какой-то степени и есть конечная цель христианства.

Итак, мотив «Золотого века» соотносится с вопросом о коренном переустройстве мира. Вопрос этот имеет религиозный характер. Высший идеал («Золотой век», Царство Божие) проповедуют взрослые- дети, однако это не разумные младенцы, обладающие высшим знанием (верой), которое досталось им путем жестоких сомнений и испытаний, как, например, старцу Зосиме. Алеше Карамазову это знание достается почти даром, но потом через мучения и сомнения он заслуживает его полностью. Только князю Мышкину истинное знание словно вручено сверху, но Мышкин - лицо почти идеальное, он даже и не со-всем человек. В разговоре с Епанчиными он «проговаривается», что не любит быть с людьми, но любит быть с детьми - признание показательное.

Зосима, Алеша Карамазов, князь Мышкин призывают осуществить Царство Божие на земле. Совершенное общество в представлении этих героев Достоевского - утопия чистой воды, недостижимый идеал. Противоречия сгладятся, прекрасная мечта сбудется только тогда, когда кончится мировой процесс, наступит конец истории. Н.Бердяев в связи с этим говорит, что смысл истории в ее конце, «а история есть путь к иному миру». Жизнь находится в этом мире, жизнь - в противоречиях и борьбе. Жизнь - это путь к счастью, которое никогда не наступит, потому что полное, гармоничное счастье не может быть на дуа- листичной земле. Настоящее счастье - это путь к счастью. Истинный «Золотой век» - это путь к нему, то есть сама жизнь, по мысли Достоевского.

Мир в Боге

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: