Россия эпохи Путина: обилие слабого государства

В категориях: Общество, Церковь и власть

031712_1636_1.jpg


Формальные институты слабы, а на месте многих из них — симулякры. Что же обеспечивает функционирование, пусть неэффективное, такого огромного государственного организма, как Россия?

НИКОЛАЙ ПЕТРОВ

Общий взгляд

Российское государство — большое, но слабое. Его слабость связана с внутренней неэффективностью и претензией на вездесущесть; с недееспособностью или недостаточной дееспособностью институтов, чьи функции оказались «приватизированы» и используются в индивидуальных, групповых и корпоративных интересах.

Наконец, причиной слабости государства является чрезмерная централизация и унитаризация, отчего при принятии важных управленческих решений центр тяжести смещен на самый верх и вся система становится неповоротливой.

Система страдает управленческим параличом: она может лишь стоять на месте, опираясь на сырьевые доходы. Для того чтобы она могла двигаться в каком бы то ни было направлении, ей необходимо восстанавливать утраченную способность «ходить». Речь идет в первую очередь о способности вырабатывать решения с учетом основных групп интересов — корпоративных и региональных; согласовывать действия блоков государственной машины; устанавливать связи с гражданами — прямую и обратную; обеспечивать устойчивость и гибкость путем передачи полномочий на возможно более низкий иерархический уровень.

Жизнеспособность нынешнего российского государства определяется тем, сколько можно жить, не двигаясь. Иными словами, когда восстановление утраченных функций станет неотложной необходимостью.

Мы утверждаем, что в ближайшее время следует ожидать существенной корректировки или даже слома трендов.

Политическая механика российской власти

Анализ «механики» современной российской власти выявляет следующие характерные дефекты:

Механистичность всей властной конструкции с многочисленными вертикалями, сопрягающимися лишь на самом верху. Она напоминает марсианские треноги в «Войне миров», неустойчивые из-за отсутствия горизонтальных перетяжек и высокого центра тяжести;

Отсутствие демпферов и жесткость соединений, приводящие к тому, что локальные толчки и потрясения могут передаваться на самый верх, а выбоины на дороге отдаются тряской во всех частях конструкции;

Отсутствие сдержек и противовесов, демонтированных властью для простоты управления, отчего система потенциально неустойчива: любое непродуманное или случайное решение может иметь масштабные последствия;

Моноцентричность: длинная и долгая иерархическая цепочка принятия и реализации решений с большим количеством передаточных звеньев, в каждом из которых может происходить потеря и искажение сигнала. Отсутствие автономных центров управления обусловливает неповоротливость системы, ее негибкость, уязвимость при изменении условий;

Высокая анизотропность. Обилие раздельных, несвязанных контуров, в роли которых выступают корпоративные структуры с автономными системами сбора информации, жизнеобеспечения и др. Конструкция не обладает цельностью организменной системы, но не обладает и гибкостью и вариативностью популяционной;

Слабое место — узлы сопряжения между иерархическими уровнями: федерального и регионального (губернаторы) и регионального и муниципального (мэры). Там возникает значительное трение, теряется информация, глохнут управленческие импульсы;

Примитивизация управленческой конструкции не означает ее простоты и стройности. Наоборот: временные, разовые, индивидуальные приспособления, без последующей унификации и кодификации, ведут к загромождению системы непонятными, мешающими друг другу, просто лишними элемента-ми. Многие узлы и блоки живут собственной жизнью, не будучи функционально связаны с остальным механизмом, либо дублируя аналогичные блоки, конкурируя с ними и тем самым усугубляя хаос и дезорганизацию.

Гипертрофированная роль государства

Общая линия эволюции последних лет — примитивизация государственной машины, из которой выброшены «лишние» части; в результате машина теряет вариативность и приспособляемость, подстраиваясь под единственный режим движения (под горку по прямой дороге) и единственного водителя.

Одним из следствий примитивизации является громоздкость, поскольку вместо универсальных узлов строятся отдельные приспособления на каждый конкретный случай. Ведомственная логика управления, а именно ею определяется разрабатываемое законодательство, вряд ли способна предложить что-либо другое.

Если система в последние годы упрощалась, то ситуация, в которой она функционирует, наоборот, усложнялась, особенно с наступлением экономического кризиса. Это приводит к увеличению разрыва между возможностями системы и требованиями к ней со стороны внешней среды. До сих пор, сталкиваясь со все более сложными проблемами, система реагировала на них ad hoc, в режиме ручной «подстройки», но это не может и не будет продолжаться долго.

С приходом Путина на пост президента государство становилось все более централизованным и унитарным, но если во время первого срока (2000—2003 годы) это имело вполне позитивный эффект, то за последние годы он сменился на противоположный.

Если поначалу в отношениях между Центром и регионами маятник возвращался к золотой середине — после того, как в предшествующий период он слишком далеко качнулся в направлении регионов, — то в недавнее время произошло сильное отклонение в противоположную сторону. Доминирование Центра над регионами вышло за рамки рационального и дошло до мыслимого предела, оставляющего позади даже СССР. Путь теперь только обратно.

Гипертрофия государства, присущая России на всем протяжении ее истории, сохраняется и сегодня, с той разницей, что в нынешних условиях многие государственные функции практически приватизированы чиновниками. После краха СССР российское государство оказалось радикально ослабленным, что привело к некоторому усилению автономных общественных процессов, но все последние годы происходит неуклонное огосударствление разных сфер жизни общества и страны в целом. Государство в лице бюрократии подмяло под себя политические партии, ужесточило контроль над гражданским обществом; воспользовавшись кризисом, оно также усилило контроль над крупным бизнесом.

Поскольку государство заняло привычное место всевластного правителя и всеобщего модератора, его доминирование воспринимается как должное и не встречает сопротивления.

На протяжении 2000-х годов централизованное государство в лице чиновников неуклонно расширяло сферу своей власти

как вширь (в разные сферы общественной жизни), так и вглубь — на региональный и муниципальный уровни. В отсутствие контроля не только снизу — в форме демократической подотчетности, но и сверху, по модели советского государства, бюрократия «отвязалась». Именно бюрократия может теперь с полным основанием сказать: «Государство — это я».

Примитивизация архитектоники государства

Изменилось не только количество государства, но и его качество. Наряду с выстраиванием многочисленных новых корпоративных и ведомственных вертикалей, особенно силовых, происходило ослабление партийно-административных горизонтальных перетяжек. В СССР было два главных интегрирующих элемента арматуры, которые поддерживали всю конструкцию: партийноадминистративный, выступавший в качестве основного, и кагэбэшный, не дававший партии полностью монополизировать власть и «приватизировать» ее, то есть использовать исключительно в групповых и личных интересах — вопреки интересам системы.

В условиях непрозрачной власти, неподконтрольной обществу, эта система двух жестко конкурировавших между собой вертикалей была советским механизмом «сдержек и противовесов», который не давал всей конструкции расползаться. При этом на самом верху центральный партийно-административный аппарат осуществлял жесткий контроль над силовым. В 1990-е годы весь государственный аппарат резко ослабел, а с приходом Путина стал укрепляться на базе чекистской и, шире, силовой его части. Партийно-административный аппарат утратил былую автономность и был фактически поглощен чекистским.

Ослабление системного внутреннего напряжения вкупе с ликвидацией одного из двух несущих стержней приводит к ослаблению конструкции в целом. Без внешней публичной конкуренции резкое сокращение конкуренции внутренней неизбежно ведет к быстрой и неуклонной деградации системы.

Другим следствием новой конфигурации власти является резкое снижение внешнего контроля за соблюдением правил, особенно опасное в силу правового релятивизма «чекистской» вертикали. Внутренние корпоративные нормы и правила (военные и полувоенные: с жесткой субординацией, единоначалием, «уставом внутренней службы»), действующие в специфической силовой части государственной машины, все больше становятся правилами для машины в целом.

Этот конструктивный недостаток системы, который теперь проявляется на всех иерархических уровнях, становится еще более существенным в условиях постоянного ослабления регионов.

Силовики как доминирующая корпорация

Силовики представляют собой, прежде всего, самостоятельную группу интересов, а также инструмент для реализации целей других групп элит; лишь в третью очередь они используются для осуществления государственных задач, то есть ради общего интереса, объединяющего основные группы.

Раньше, в условиях децентрализации силовой ресурс был более фрагментирован, а его использование — более сбалансированно. Теперь он является каркасом системы с гипертрофированными вертикалями и недоразвитыми горизонталями. При этом огромные и растущие инвестиции в силовые вертикали не приводят к укреплению каркаса в целом.

Силовики внутренне неоднородны: они представляют собой скорее не единую корпорацию, а объединение нескольких корпораций, функционально близких друг другу. Стержнем здесь выступает ФСБ, а внутренней оболочкой — другие силовые корпорации, находящиеся под ее формальным и неформальным контролем. Внешней оболочкой являются гражданские структуры, руководство которых усилено представителями ФСБ; последние часто выступают в роли «комиссаров» при гражданских специалистах. Такая модель в известном смысле напоминает орган, разросшийся до размеров организма, рождая ассоциации от Гоголя до группы «Война». Роль «чекистов» в системе можно объяснить в терминах общесистемной «сетевой корпорации», суть этого феномена отчасти передает формула «чекистов бывших не бывает».

С экспансией чекистской составляющей связаны изменения не только во внутреннем устройстве системы, но и в характере ее функционирования. В условиях доминирования силовой корпорации происходит дальнейшее ослабление институтов, а также всех относительно автономных акторов: публичные дискуссии и прозрачность принятия решений вытесняются спецоперациями; силовой ресурс государства, неконтролируемый со стороны общества, используется для решения корпоративных, групповых и личных задач; подбор и продвижение кадров ведутся по критериям личной преданности и зависимости, а также принадлежности к личной клиентеле руководителя (одним из способов обеспечения лояльности является «компромат», когда разоблачение правонарушений ведет не к увольнению или судебному преследованию сотрудника, а используется для обеспечения полной лояльности).

 

Pro et Contra 2011 сентябрь - октябрь

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: