Сексуальная аморальность – новозаветный взгляд

В категориях: Падая и поднимаясь


Игорь СОКОЛОВ

 

Не секрет, что одним из последствий аморального поведения некоторых верующих может стать подпадание всей общины под их негативное влияние. Примером тому является Коринфская церковь (1Кор.5).

Новый Завет содержит ряд текстов, говорящих об искоренении греха из среды христиан. В этом ряду находится и 1Кор.5. Но правомочно ли использовать данный отрывок в современной церковной практике в том ключе, в каком до сих пор было его основное применение?

Для ответа на этот вопрос необходимо осмыслить ряд других вопросов. О чьём духе идёт речь 1Кор.5:5? С чем согласуется фраза «во имя Господа нашего Иисуса Христа»? Что значит выражение «предать сатане во измождение плоти»? Кто или что подразумевается под сатаной? Как понимать слова «плоть» и «дух» в богословии Павла? Какую цель мог преследовать апостол, рекомендуя предать блудника сатане? Мог ли Павел говорить о спасении духа человека, минуя спасение его тела?

Итак, один из коринфских христиан практиковал инцест, а это запрещалось даже языческими законами (1Кор.5:1). Вместо искоренения аморальности, коринфяне заняли противоположную позицию: возгордились и продолжали хвалиться, выказывая свою терпимость к происходящему (1Кор.5:2). Как объяснить такую реакцию? Возможно, ответ кроется в поиске этических норм греко-римского социума.

Формирование нравственных норм в Коринфе

Аморальность в Римской империи присутствовала всюду: в поведении мифических богов1, в личной жизни политиков, в измышлениях знаменитых философов, а также в произведениях ведущих писателей современности. Всё это укореняло в разуме человека представление об окружающей действительности, присущей и Коринфу.

Герои мифов были одним из «ориентиров» общества. В связи с этим серьёзного внимания заслуживает факт присутствия среди богов кровосмесительных связей. Множество подобных примеров венчаются поступками верховного бога Зевса, женой которого была собственная сестра Гера. Это может пролить свет на действия блудника из 1Кор.5, которые квалифицируются как инцест.

Личная жизнь политиков и правителей также не всегда была благочестивой. Как и жизнь богов, она изобиловала лицемерием, пьянством, внебрачными связями и кровосмесительными отношениями

Что же касается философов, то и они наряду с мыслью о высокой морали нередко вносили негативный вклад в формирование этических норм греко-римского социума. Платон, говоря об идеальном государстве, выказывал свою терпимость к конкубинату. А ведь в 1Кор.5 отражено именно сожительство члена коринфской общины с его мачехой.

Другой ветвью греческой философии являлся эпикуреизм, который был направлен на этический индивидуализм и эвдемонизм. Идея эпикурейцев заключалась в том, чтобы освободить человека от религии и страха смерти и научить его блаженной жизни, началом и концом которой они считали наслаждение. Метродор говорил: «В чреве вот в чём разум, согласующийся с природой, находит свой истинный предмет».

В Новом Завете говорится, что эпикуреизм был известен в Афинах (Деян. 17:16-18). Этот город находился близ Коринфа. Поэтому не случайно такие высказывания коринфян как «всё мне позволительно» и «пища для чрева, и чрево для пищи» (1Кор.6:12-14) являют собой одну из основных линий философии Эпикура.

Законы о нравственности, упоминающиеся в литературе того времени, тоже были отражением реальности и по-разному воздействовали на людей. Софокл предостерегал читателя против нарушений традиционных, религиозных и гражданских норм жизни7. Об этом же упоминает Менандр, которого цитирует апостол Павел, говоря: «худые сообщества развращают добрые нравы» (1Кор.15:33). Плавт, в свою очередь, показывал систему ценностей средних и низших кругов римских граждан. А поэт Овидий характеризовал своей век с самой непривлекательной стороны. Он изображал аморальную жизнь Рима с его любовными интригами и нравственной испорченностью. Поэма Овидия «Наука любви» это рецепты, как можно и нужно правильно совращать женщину8.

Мог ли индивидуум отказаться от того, что было присуще, практически, всему обществу, начиная с простолюдина и заканчивая житиём политических лидеров и богов? Действительность подчиняла себе всё. Поэтому Павел, говоря о новом творении (2Кор.5:17), подразумевал, что христиане должны являть пример иного, нового социума.

Институт семьи и брака в греко-римском мире

Безбрачие в древней Греции рассматривалось как несчастье и нечестье. Брачные отношения носили один из трёх юридических статусов, два из которых законный брак и сожительство. В законный брак могли вступать только полноправные граждане. Дети от таких браков получали право на гражданство. В сожительстве женщина не могла иметь наследственных прав, да и дети от такого союза полного гражданства не наследовали9. Браки близ-ких родственников не считались у греков зазорными, но даже приветствовались, потому что вели к сохранению фамильного наследства.

Римские законы подобных браков не одобряли. Нельзя было жениться на детях от первого брака, зять не мог жениться на теще, а свёкр на снохе. Но, несмотря на это, Цицерон, Тацит и Светоний, Апулей, Марциал и Ювенал пишут о сожительстве мачех с пасынками и о полном отсутствии нравственной основы брака.

На безбрачие в Риме, как и в Греции, смотрели как на состояние неприличное. В связи с этим вдовам категорически предписывалось снова выходить замуж в течение двух лет после смерти мужа, а разведенным для той же цели отводилось восемнадцать месяцев.

Сожительство считалось законным и могло продолжаться всю жизнь. 1Кор.5 говорит именно о сожительстве пасынка с мачехой. Таким образом, в вопросе брачных отношений по данному типу действия этого человека не выходили ни за рамки греческого, ни за рамки римского права.

Институт семьи и брака в древнем Израиле

Еврейская семья это основная единица одного целого, призванная влиять на всё целое. Если в греко-римском мире именно семья была отражением общества, то в еврейском мире, наоборот, именно общество являлось отражением большой семьи.

Озабоченность евреев ответственностью за общество можно увидеть в осознании ими факта, что человек не может жить без влияния на других. Поэтому все нарушения (и индивидуальные, и семейные) рассматривались евреями не как отдельные инциденты, а как угроза всему обществу. Такая концепция объясняет логику Павла в 1Кор.5:6-8.

Еврейские браки заключались не только между представителями разных родов, но и внутри одного рода. Инцестом считались браки мужчин с близкими родственниками: женой отца, тёщей, сестрой (родной, единокровной или единоутробной), матерью, внучкой, тёткой (а также женой дяди), невесткой (снохой или женой брата), падчерицей и внучкой жены, свояченицей. Официально инцест был запрещён и расценивался как преступление, подобное прелюбодеянию, которое разрушает и семью, и общество.

Коринф и церковь

Во времена Павла Коринф был римской колонией, оставаясь при этом греческим полисом с его гордой историей. Ни прелюбодеяние, ни блуд, ни даже инцест не были ограничением, как для коренных горожан, так и для заезжих гостей.

Церковь в Коринфе состояла из разных социальных слоёв населения: бедных и богатых, образованных и простолюдинов, свободных и рабов и находилась в процессе поиска своего предназначения. Возможно, отношения в общине осуществлялись по принципу «патрон-клиент», так как именно такой вид отношений был присущ всему римскому обществу. «Патрон» предоставлял «клиенту» покровительство и материальную помощь, а «клиент» обязался быть покорным «патрону» и хранить верность ему.

Одной из серьёзных проблем коринфян было их неправильное понимание учения Павла о свободе во Христе. Игнорируя вторую часть условно-эсхатологической формулы «ещё нет», коринфские христиане полностью сосредоточились на её первой половине «уже». День Христов для них уже наступил. Поэтому «духовные» члены общины решили, что ни требования иудейского, ни требования римского закона на них больше не распространяются: их судить никто не может, в то время как они судят обо всём.

Блудодеяние, какого не слышно даже у язычников (1 Кор.5:1)

Один из членов коринфской общины состоял в инцесте с собственной мачехой. Павел возмущённо называет это «popneia». В греческом мире данное слово означало проституцию. Но в эллинистическом иудаизме оно вбирало в себя все внебрачные сексуальные грехи, включая гомосексуализм. Апостол намеренно определяет действия этого человека как «popneia», а не «moiceia» (прелюбодеяние), которое он, скорее всего, употребил бы, если бы отец «блудника» ещё состоял в браке с его мачехой.

Возможно, блудник и его мачеха-супруга прибегли к сожительству, стремясь быть законопослушными гражданами, так как в греко-римском мире брак был обязательным, а на безбрачных налагались большие штрафы. Но такое предположение конфликтует с теми же римскими законами о семье и браке, которые запрещали союз мачех с пасынками.

Если же отношения в коринфской церкви складывались по типу «патрон - клиент», а «коринфский блудник» был богатым человеком, то общине было не выгодно расставаться с ним, и поэтому она могла покрывать его аморальные действия. Тем не менее, Павел осуждает безответственность коринфян. В его понимании была чётко выстроена мысль о новом творении, которым являлись теперь и коринфяне, несмотря на то, что они умудрялись сопоставлять жизнь во Христе с жизнью вне Христа.

Гордость вместо стенания (1 Кор.5:2)

Из 1Кор.5:2 ясно следует, что апостола беспокоил не только факт распутства, но ещё больше неправильное отношение всей общины к происходящему. Многие экзегеты видят в 1Кор.5 ревность Павла о чистоте непосредственно церкви.

Златоуст и Феодорит полагают, что коринфяне гордились не действиями этого человека, а его мудростью и красноречием. Но возможно коринфяне неправильно поняли предыдущее письмо Павла (5:9,11): перестав смешиваться с людьми этого мира, что могло привести их к гордости, они пребывали в общении с блудником.

Так или иначе, но Павел считал, что коринфяне должны были находиться в трауре вместо того, чтобы гордиться своим положением. По мнению Хейза, апостол руководствовался примером Ахана, из-за которого всё общество Израильское было подвержено Божьему наказанию (И.Нав.7). Но хотя ситуация с Аханом и похожа на ситуацию из 1Кор.5, всё же это два разных случая, произошедших во времена исполнения обязательств принципиально разных Заветов. Соответственно и подходы к толкованию этих историй могут несколько отличаться друг от друга.

Представляя Церковь как обновлённый Израиль, Павел видел в действиях блудника угрозу для всей коринфскую общины. Далее апостол показывает, что уже предпринял решительные действия относительно блудника, имея на это полное право.

Игорь СОКОЛОВ Да будет дух спасён!

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: