Битва за Берлин продолжается: постсоветские у рейхстага

В категориях: События и вести

Владимир Емельяненко

Кто и какое знамя водрузит на купол Рейхстага в ХХI веке

Столица Германии — не самый красивый с точки зрения архитектуры город. И тем не менее Берлин уже вышел на третье место в мире по посещаемости и теснит Рим и Париж. Сюда едут за тем, в чем еще вчера упрекали, — за отсутствием истории ХХ века. Точнее, за возможностью увидеть главное событие минувшего столетия таким, каким хочется тебе самому и тому народу, к которому ты принадлежишь. Накануне очередной годовщины великой Победы корреспондент «РР» прошелся по столице Германии вместе с туристами из государств — участников битвы за Берлин и понял одну неприятную вещь: война продолжается.

Кабина лифта, поднимающего на купол Рейхстага, неумолимо закрывается. В ее проеме победительной голливудской улыбкой блестит как начищенный чайник автор реплики. Судя по произношению, американец. За секунду до этого он влез в лифт без очереди, грубо оттеснив чадолюбивую русскую тетушку и трех ее внуков и пометив таким образом свое и очереди место под европейским солнцем.

Дальше все происходит как в плохом американском боевике.

Короткое замыкание

— Ну, йё-ё… — на чистом русском рычит стоящий за женщиной коренастый мужчина, молниеносно вставляет ногу в проем лифта, пальцем нажимает кнопку «отменить», и в следующий миг чинная очередь ошалело ловит «картинку»: рыхлый американец колобком выкатывается из кабины. Дама, впихнутая мужиком в лифт, кудахчет над внуками, чтобы их не защемило дверью. Кабина трогается вверх. Виновник происшествия тут же начинает требовать у охраны наказания «этого русского», иначе он нажмет на «тревожный звонок» американского посольства. Русский на непереводимом английском объясняет, что янки — «каззёл» и хам, женщину с детьми обидел. Бдительные секьюрити, впрочем, сами все видели.

Меня предупреждали, что попасть на смотровую площадку Рейхстага трудно. Но то, что очередь туда будет напоминать склочную голодную московскую толпу, давившуюся за гуманитарной помощью в 1990–1991-м, я даже представить себе не мог.

У тех, кто хочет попасть под заветный купол, есть три варианта действий. Первый: за неделю зарегистрироваться на сайте Рейхстага, хотя билетов нет и за месяц. Второй: зарезервировать столик не менее чем на четверых в панорамном ресторане Käfer, расположенном рядом со стеклянным куполом. И наконец, можно пойти на немецкую национальную хитрость: записаться на посещение пленума бундестага, отсидеть в зале полчаса для убаюкивания бдительности охраны, а потом пристроиться в хвост очереди у лифта, ведущего к куполу. Что я и сделал, взяв бесплатный аудиогид у входа.

Проблема, однако, в том, что у лифта сливаются в одну три очереди — туристическая, ресторанная и пленумная, — образуя пробку минут на тридцать. Вот ее-то и хотел миновать американец, решивший, что хоть в демократическом обществе все равны, но гражданин Америки равнее. Его возмущению не было предела, когда охрана вернула «русского хулигана» в голову очереди, а ему предложила пройти в хвост. Впрочем, небольшое профилактическое внушение наш соотечественник все-таки заслужил:

— Некарашо, — на явно подзабытом гэдээровском русском с укоризной заметил охранник, пропуская его в лифт.

— Да я родину, считай, защитил! — возмущался 37-лет­ний Рустэм Салихов из Уфы, когда мы с ним познакомились. — Нам же там место у параши указали.

Что для русского демократия, то для немца стая

На следующий день мы встречались с Сергеем Лукичевым — достопримечательностью русского Берлина. Он родился в Казахстане, учился в Новосибирске и Амстердаме, теперь работает программистом в Германии, а в свободное время подрабатывает тем, что водит экскурсии на русском и английском языках. Недавно он открыл свой сайт, и поток туристов к нему не иссякает.

— Бытовуха, — рассмеялся Лукичев, услышав, как на моих глазах дважды «коротнуло» с американцем и «нефтяником». — Тут такое на каждом шагу. Хотите знать, почему я не пошел на берлинский митинг «За честные выборы»? Потому что, когда эти люди приезжают сюда, они говорят и делают совсем не то, к чему звали на Болотной. Не могу называть имен, я водил экскурсии для разных знаменитостей, но… — он замялся и наконец выдавил извинительным тоном: — Мало кто не похож на «нефтяников».

Почему-то сразу вспомнился рассказ Петера Келлера, переводчика из туристического агентства Kongress GmbH. Однажды он водил по Берлину видного российского демократа. Под занавес тот попросил его помочь с покупками для близких и продемонстрировал солидный список товаров. По простоте немецкой Келлер посоветовал ему ни в коем случае не ходить в престижный торговый центр KaDeWe, где цены на те же бренды в разы выше, чем в соседних магазинах. И подсказал, где можно купить то же самое, но дешевле. На что услышал резкую отповедь: «Я по распродажам не хожу!» И «список избранного счастья» для близких перекочевал в руки помощников демократа.

Келлер понял, что допустил оплошность, но не понял какую. Потом его коллеги, знающие толк в русских туристах, объяснили неискушенному в превратностях рынка немцу, что он в кои-то веки удостоился чести лично удовлетворить потребительские запросы клиента, незаметно отщипнув от оказанной услуги некий гонорар, но не понял своего счастья.

С тех пор Келлер часто и легко определяет русских. Неважно, простые бизнесмены это или олигархи, звезды шоу-бизнеса, политики или «нефтяники», — они, в отличие от других иностранцев, почти всегда передвигаются свитой, ведомой вожаком. Свита, обслуживая вождя, сорит заоблачными чаевыми, а вождь, если ему приглянулся кто-то из местных, может «демократично» дать ему возможность дополнительного «заработка».

Что для немца история, то для американца товар

Лукичев извиняется — у него экскурсия. Он убегает к Бранденбургским воротам, месту сбора туристов со всего мира, а у меня появляется возможность посмотреть на исторический Берлин глазами американцев. Их видно сразу: шумные и открытые, они больше других раскупают сувениры и открытки. «И почему-то чаще всех задают вопросы экскурсоводам», — поделился своим наблюдением Лукичев.

Надо сказать, история Рейхстага в изложении гида изрядно напрягла даже мое не сильно выраженное патриотическое чувство. По бойкому, в духе ковбойских реприз, рассказу экскурсовода выходило, что немцы начали строить Рейхстаг в честь объединения Германии в 1871 году, но судьба у него оказалась «как у ковбойской палатки на пастбище», разбираемой не меньше двух раз в сезон. Сначала в 1918-м коммунисты и террористы объявили республику и «демократию без демократов», выкинув императора и парламентариев из Рейхстага, как старую сбрую. Надо отдать должное изобретательности рассказчика, как потом выяснилось, британского студента-историка: слушатели кто млел, кто с пониманием ухмылялся, но никто не жевал скуку.

— Вау! — скорее возмутились, чем удивились туристы, когда узнали, что в 1918-м «советскому коммунистическому режиму» не удалось проникнуть в Рейхстаг: путь ему преградила Веймарская республика. А вот в 1933 году, желая распространить «коммунистический диктат» на весь мир, большевики при загадочных обстоятельствах отомстили: неизвестные сожгли Рейхстаг, а потом коммунисты держали его в руинах вплоть до объединения Германии в 1990-м. Лишь с победой демократии он был восстановлен — к миллениуму. Но и тут не обошлось без козней «тоталитарного режима»: из мрамора и гранитных плит Рейхстага СССР в 1945-м, когда оккупировал Германию, соорудил памятник своим воинам, на последнем этапе Второй мировой войны помогавшим союзным войскам США и Великобритании в ликвидации фашизма.

От гламурной чеканности формулировок меня сначала сковал столбняк. Потом жгучий стыд. Моего жалкого английского не хватило бы, чтобы деликатно поправить ошибки: например, уточнить, что мрамор и гранит для памятника десяткам тысяч павших советских воинов — освободителей Берлина от фашизма — был взят не из стен Рейхстага, а из руин рейхсканцелярии Гитлера, которую по решению Международного военного трибунала в Нюрнберге стерли с лица земли. А уж спросить, из каких источников известно, что большевики сожгли Рейхстаг, или в чем заключалась помощь СССР США и Великобритании, — мозг даже по-русски отказывался формулировать эти вопросы. От интеллектуального шока я даже взмок. Но это была только разминка.

— А русские освобождали Берлин? — наивно спросила миловидная девушка, не отвлекаясь от фотографирования на мобильный Бранденбургских ворот.

— Вы ничего не путаете? — интеллигентно засомневалась любознательная пожилая женщина с рюкзаком через плечо. — Я по Fox News смотрела фильм о дружбе двух диктаторов — Гитлера и их…этого…Муссолини? Разве они могли воевать?

Но и она еще не вынесла мой мозг. Его нокаутировал пир интеллекта, устроенный бенефициантом-гидом. Он емко и образно заговорил о коварной дружбе двух тоталитарных режимов — коммунистов СССР и фашистов Германии. Фашизм мировые демократии сломили в 1945-м. Но, ослабленные Второй мировой войной, они допустили коммунистический тоталитаризм к сердцу Европы, что обернулось сначала оккупацией Германии Советским Союзом, а потом — при мирном сопротивлении коалиции — ее разделением. И только упорство демократий привело к падению Берлинской стены и крушению коммунизма, символом чего стало сооружение в сотне метров от Бранденбургских ворот монументального здания посольства США, возведенного в традициях афинского Акрополя.

— Ну, греческих архитектурных традиций в американском посольстве вообще-то не видно, — рассмеялся Сергей Лукичев, услышав мой сбивчивый от переживаний рассказ, — а в остальном почти стандартная политкорректная экскурсия по Берлину ХХI века. Это шоу. Как в магазине. Только на экскурсии предлагают потреблять историю. А чтобы ее купили, товар надо упаковать в доступный масскульт. В России, кстати, этого не делают. Или не умеют? У меня похлеще случаются находки. Штампы? Но они работают. Это только наивные немцы честно пишут в учебниках, что Бранденбургские ворота являли символ разъединенной Германии, когда страны-победительницы алчно делили сферы влияния в Европе после Второй мировой.

Эти разные, нередко полярные взгляды на историческое прошлое Лукичев научился принимать не сразу. Поначалу его злили даже соотечественники. Когда вслед за богатыми туристами в начале нулевых потянулись первые интеллектуалы, они, как правило, предпочитали альтернативный взгляд на историю.

— А вы знаете, что американцы первыми вошли в Берлин, но инициативу наступления отдали Советам? — спросил его однажды уверенный в себе парень в модной оправе и футболке с надписью University of Cambridge. Экскурсовод неосторожно ввязался в полемику о секторах влияния союзников, но получил урок почти академического высокомерия: «Не читайте советских учебников, молодой человек». Ситуацию спасло цитирование германских историков. Умение не метать бисер пришло позже. Даже если ситуация из ряда вон. Однажды экскурсию заказала группа из Львова. Приехал целый автобус парней в берцах и в защитной форме с красно-черными нашивками УНА-УНСО.

— Ну шо, хлопец, — начали они экскурсию, — вези нас туда, где Адольф в 33-м костер устроил краснопузым.

Расслабленные и доброжелательные, неонаци новой эпохи не скрывали, что приехали вдохновиться у алтаря своих идей. Дорога от Бранденбургских ворот до Бебельплац — места «костра ведьм», устроенного в 1933 году из трудов Зигмунда Фрейда, Эриха Кестнера, Генриха Манна, Карла Маркса почти 70 тысячами бесноватых сторонников Гитлера, занимает минут пятнадцать пешком. Все это время бойцы балагурили над гидом: «Та ты ничего нэ знаешь. Ото, будь ласка, скажи, где була рейхс­канцелярия?» А добравшись до Бебельплац, они и вовсе вошли в раж.

— Э-эх, я бы тут у 33-м… — молодой мужик с горящими от восхищения глазами рассматривал Мемориал сожженным книгам. И видел вряд ли то, что хотел донести художник: под стеклянной плитой глубоко в чрево Земли летят зияющие пустотой книжные стеллажи.

— Ты гля, гля! — все больше возбуждался мужчина, показывая еле приметную надпись на Мемориале. — Они везде!

А там всего-то подпись скульптора: «Михи Ульман (Израиль)». Но бойцы обступили ее, как восставшую из пепла рейхсканцелярию. Кто-то ножом начал сковыривать «находку». И только два соратника постарше, которые понимали, что пещерный антисемитизм выйдет им боком, с трудом уняли пассионариев — те все никак не понимали: что тут такого? Но после внутренних разборок нервно-заискивающе заозирались:

— Ну шо, куда дальше?

 

rusrep.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: