Дачное ожерелье Москвы: какие бывают российские дачи

В категориях: События и вести


Нефедова Т. Г

В целом, по степени удаленности от крупных городов, можно выделить три типа российских дач:

1) дачи ближние, расположенные в основном в пригородах. Для большинства регионов это территории в пределах ближайших к крупнейшим городам административных районов или в пределах агломераций (например, московский пригород — это почти вся Московская область);

2) дачи среднеудаленные. Для Москвы — это дачи, расположенные в соседних с Московской областях;

3) дачи дальние, на которые невозможно ездить в режиме двух выходных дней.

Ближние дачи

Граница между типами размыта, расстояния не фиксированы, но их функции, социальный состав и роль горожан в сельской местности различаются. Наивысших показателей плотность дачников достигает, конечно, в пригородах, где главное достоинство дачи — возможность отдыха в выходные дни или даже ежедневные маятниковые миграции. Например, в Московской области экспансия москвичей в сельскую местность очень велика. По данным земельной статистики, москвичам в середине 2000-х гг. принадлежало 3/4 всех земель области под классическими дачами, 60% садовых участков, четверть объектов индивидуального жилищного строительства и даже каждый пятый участок личного подсобного хозяйства. Всего — 36% земельных владений. Немногим меньше — владения жителей 80-ти городов Подмосковья. Фактически идет вытеснение землепользования сельского населения и сельского образа жизни как такового, при том что плотность сельского населения на фоне других регионов России в Московской области очень велика (от 60—70 человек на кв. км в ближайших к Москве районах до 10-20 — на окраинах).

Востребованность пригородной земли горожанами, строительными и торговыми фирмами и ее дороговизна вступают в противоречие с развитием сельского хозяйства области, земельные паи и акции которых активно скупаются сторонними структурами. При этом в Подмосковье по-прежнему концентрируются одни из самых крупных и успешных сельскохозяйственных предприятий России. Более 2/3 объема животноводческой продукции области, идущей на московские пищевые гиганты, снабжающие всю страну, производятся в муниципальных районах — соседях Москвы второго и третьего порядка, где наиболее заметно расширение землепользования горожан. С их точки зрения, столь крупные агропредприятия и животноводческие комплексы вблизи столицы не нужны. Но специфика России такова, что из-за сильной депопуляции населения в соседних областях Нечерноземья крупные и относительно успешные сельскохозяйственные предприятия сохраняются, главным образом, в небольших по площади пригородах соседних областей и в Московской области.

В целом положение дач в Подмосковье, хотя и удобно по критерию удаленности от МКАД, становится все более неудобным по целому ряду других факторов, включая факторы застроенности и доступности (из-за постоянных пробок на дорогах). Также важны теснота землепользования и социальное смешение в старых дачных и садовых поселениях, земли под которые когда-то выдавались ведомствами родителей, дедушек и бабушек современных владельцев. Многократные продажи-покупки старых пригородных дачных владений усиливали социальные контрасты и соседские конфликты. При небольших участках в ряде мест это вызывает эффект перенаселенности, когда дачник в городской квартире чувствует себя более изолированным от окружающей обстановки, чем на даче. Происходят и вытеснение рядовых дачников, садоводов из самых живописных и удобных для строительства мест, вырубка лесов и сокращение природных ландшафтов, огораживание земель, прилегающих к коттеджным поселкам, лишающее доступа к остаткам полудикой природы.

Садово-дачные и коттеджные поселения, хотя и не имеют своего поселенческого статуса, занимают в Подмосковье большие территории. Например, на стыке Пушкинского и Щелковского районов между городами Королев, Пушкино, Ивантеевка и Щелково они формируют огромные сплошные массивы, псевдогорода, по площади куда большие, чем ближайшие к ним города областного подчинения. Подобные массивы типичны и для восточного Подмосковья вдоль дорог. А в западном они мельче и разрозненнее, чаще примыкают к населенным пунктам или окружены лесами, что делает эти территории более привлекательными для горожан, а землю — более дорогой. Несмотря на рассеянность, общая площадь рекреационных поселений больше все-таки в западном секторе. Распределение разных видов мелкого частного землепользования по зонам удаленности также отличается. Дачи и «индивидуальное жилищное строительство» больше всего тяготеют к Москве. Три четверти садоводческих поселков находятся в более удаленных районах Московской области.

В пригородах происходит явное привнесение в сельскую местность городских образцов, включая внешний вид и обустройство домов, разведение газонов и цветов на участках вместо картошки, и в целом городского образа жизни. Сами дачники, как правило, отгорожены от сельского населения и физически (высокими заборами), и психологически (практически не общаются с местными жителями). Для строительных и ремонтных работ приглашаются гастарбайтеры или бригады из Москвы и ближайших городов. Практически нет контактов и с местными властями (разве что у руководителей дачных кооперативов), которые считают, что от такой концентрации горожан они имеют лишь дополнительные хлопоты (уборка мусора, ремонт дорог и т. п.). Тем не менее экономический вклад дачников все же ощущается если и не в налоговых поступлениях местных бюджетов из-за низких налогов на недвижимость, то в бурном росте торговли продуктами и стройматериалами, причем не только в ближайших подмосковных городах, но и на основных трассах.

Дачи москвичей в соседних областях

Стоит пересечь границу Московской области, и плотность постоянного сельского населения резко падает в 2-4 раза, за исключением тверского и рязанского пригородов, примыкающих в Московской области. Но благодаря дачникам в летний сезон плотность населения увеличивается в те же 2-4 раза.

Например, Петушинский район Владимирской области начинается на расстоянии 95 км от Москвы, откуда до Владимира остается примерно столько же. Он даже считает себя пристоличным, хотя и подчиняется Владимиру. В 2000-х гг. здесь действовал договор с ГУП Москвы: район предоставлял землю и коммуникации для садовых участков москвичей, а Москва — различную технику: мусоровозы, автобусы, машины скорой помощи. Всего в районе 139 садоводческих товариществ (около 30 тысяч участков) при 150 сельских населенных пунктах. В местных деревнях тоже много дачников, а в 12 — только дачники, причем московские и подмосковные (владимирские сюда не добираются). Возникают проблемы с обслуживанием дачников. Власти района считают, что от «десанта» горожан он должен получать больше в виде налога на землю и экологического налога. Недовольны и местные жители: растут цены на продукты (из-за спроса «богатых» москвичей) и тонны мусора вокруг летних поселений. Расхожее слово «понаехали» имеет тут совсем иной смысл, чем в столице. Поэтому местные власти стали придерживать землю, а среди дачников цена на нее растет.

Переславский район на юге Ярославской области также давно стал дачной зоной Москвы. Обследование его постоянного и временного населения в начале 2000 гг. выявило разный состав дачников в зависимости от удаленности от районного центра. Например, в администрации, прилегающей к Переславлю-Залесскому (150 км от Москвы), из 1600 домовладельцев местных было только 363, то есть около 1/5. Еще около 80 домов купили недавние переселенцы. Среди остальных 70% домовладельцев половина — московские и подмосковные дачники-горожане, другая половина — имеющие прописку в г. Переславле и получившие сельский дом по наследству. В администрации, находящейся на порядочном расстоянии от райцентра в западной части района, влияние Переславля почти не сказывается, а москвичей и «подмосквичей» в сумме столько же, сколько и местных жителей.

Общение дачников с местными жителями здесь более тесное, чем вблизи Москвы, но по мере увеличения числа дачников и уменьшения численности сельских жителей они зачастую портятся. Дачники появились в окрестных областях в 1970-80-х гг., передавая эстафету своим знакомым. Но за 40 лет поколения сменились, дачное сообщество все больше разбавляется случайными людьми. При расширении спроса на среднеудаленные дачи и росте цен на землю нередки и соседские конфликты. По мере увеличения числа дачников первоначальный баланс интересов и отношений двух сообществ постепенно разрушался. Поначалу местные охотно подрабатывали у дачников, теперь старые работники умерли, и поставить забор некому. Как правило, остаются один-два малопьющих трудоспособных работника, которые у дачников нарасхват. Для ремонта, не говоря уже о строительстве, все чаще приглашают гастарбайтеров. Прежний натуральный обмен (горожане — дефицитные продукты из Москвы, местные — картошечка и молочко) нарушен. Все только за деньги и по немалым ценам. Былая помощь дачникам через стадию взаимодополнения переходит к стадии разделения двух сообществ с последующим отторжением горожан местными жителями и паразитировании на них.

Районное начальство также не приветствует приток горожан: якобы те разлагают местных тем, что не работают, задают высокий уровень цен. Однако у локальных сельских администраций подход к дачникам поначалу был вполне разумен. Прежде они охотно предоставляли им землю в деревнях, так как дачники ремонтируют разрушающиеся дома, помогают в обустройстве деревень (колодцы, дороги и пр.), обеспечивают спрос в местных магазинах. Однако, чем ближе к Москве, тем меньше остается земли и домов в относительно доступных местах, цены на них быстро растут, хотя из сельскохозяйственных предприятий живы единицы, и поля в основном заброшены. Но спрос на землю предъявляют логистические центры на подступах к Московской области, сюда в 1990-2000 гг. шли инвестиции (и от Москвы недалеко, и налоги гораздо ниже). Поэтому местная администрация также начала придерживать земли в надежде на повышающийся спрос.

Дальние дачи

Дачные зоны Москвы и Санкт-Петербурга не только сомкнулись, но и пересеклись на юге Псковской и Новгородской областей, захватив и соседние. Например, в 400 км от Москвы в Валдайском районе Новгородской области в летний период население увеличивается в 3 с лишним раза, причем к юго- востоку от озера Валдай преобладают москвичи, а к северо-западу — петербуржцы. В умирающих, согласно официальной статистике, деревнях, где числятся единицы постоянных жителей, возникают целые улицы новеньких деревянных домов.

Рассмотрим один из примеров наиболее дальних дач на периферии Костромской области в 600 км к северо-востоку от Москвы и в 230 км от Костромы между небольшими райцентрами Мантурово и Макарьев. Местное население бежало оттуда весь ХХ век и продолжает убывать, осталось всего 14% от уровня 1926 г. Такая сильная депопуляция сопровождалась отрицательным социальным отбором: большая часть тех, кто хотел чего-то достигнуть в жизни, уехали. Сельскохозяйственный кооператив в кризисе. Работы, кроме как в бюджетной сфере, нет. Площади обрабатываемых земель уменьшились в 10 раз, большая часть сельскохозяйственных земель (около 2000 га) представляет собой залежи и зарастает сорными травами и лесом. Пока они никем не востребованы, чего нельзя сказать о домах и приусадебных участках в деревнях.

Во всех живых деревнях есть дачники. Чем меньше местных жителей в деревне, тем больше доля домов, купленных горожанами. В центре поселения, расположенном на высоком живописном берегу реки Унжа и имеющем 220 жителей, доля дачников среди собственников и арендаторов земельных участков составляет уже 30%, в деревнях с 30-40 местными жителями — около 40%. В умирающих малых деревнях, где осталось менее 10 постоянных жителей, от 70 до 90% домов куплено горожанами. Есть опустевшие деревни. Там тоже прежде были дачники. Но когда не осталось местных жителей, дома зимой начали полностью разорять и разбирать по частям. Жизнь дачников без местных жителей в таких удаленных местах невозможна, эти два сообщества тесно связаны и зависимы друг от друга.

Отдельные дачники в этой глубинке появились еще в 1970-80-х гг. случайно. Дачный же бум фиксируется с середины 1990-х и в 2000-х гг. Среди приобретших здесь дома преобладают горожане среднего и старшего возраста, среднего достатка и в основном интеллектуальных профессий, что отчасти связано с их вкусами, а также с относительно свободным трудовым режимом, позволяющим приезжать на дальнюю дачу 1-2 раза в год на срок от недели до нескольких месяцев. Дорога на машине от Москвы занимает 8-9 часов, поездом — ночь.

Поначалу было характерно формирование профессиональных кластеров: деревни ученых, деревни художников, деревни журналистов, деревни учителей и т. п. Впоследствии узкая профессиональная принадлежность стала размываться.

Проведенные опросы показали, что около 85% дачников (даже при таком удалении от Москвы) — москвичи. Есть несколько петербуржцев и костромичей (в основном наследники домов). Многие молодые и средневозрастные жители местного районного центра Мантурово приезжают к своим родителям в выходные и в отпуск (3/4 местных жителей имеют детей в городах). Они привозят на лето бабушкам маленьких детей и тоже, по существу, являются дачниками. Однако после смерти родителей жители Мантурово обычно продают дом в деревне москвичам, так как живут почти в таком же деревянном доме в городе.

Московские дачники в этом месте не строят новые дома, а покупают относительно крепкие деревенские, которые по архитектуре относятся к типу домов Русского Севера — на высоких подклетях со скотным (ныне пустующим) двором внизу и огромным сеновалом наверху под одной крышей с жилой частью, с двумя печами (русской и голландской). Их средняя общая площадь 100-150 кв. м. Отличить дачу от дома местного жителя можно разве что по огородам. Дачники, как правило, сельским хозяйством не занимаются, кроме кошения травы и посадки декоративных растений. Зато собирают и заготавливают грибы и ягоды, ловят рыбу в реке. Многие продолжают в деревне заниматься своим профессиональным делом, много читают. Но любимое занятие — благоустройство деревенского дома внутри при сохранении почти неизменного внешнего вида. Поэтому деревни даже при смене населения имеют традиционный облик.

Интересно, что каждый пятый из опрошенных дачников в этих удаленных местах имеет дачу и в Подмосковье. Но ближняя дача из-за сжатия природных ландшафтов, их огораживания, обилия машин теряет свою функцию загородного жилья на природе. По существу, она превращается в своеобразное «гетто» за высоким забором в отличие от дальней дачи, где вид горизонта из окна дома, тишина и отсутствие людей — обычное явление.

Опросы местного населения с большой выборкой (18% домохозяйств) и дачников, проведенные в 2008 г., показали, что отношение к московским дачникам у местного населения в основном положительное. Главным достоинством пришлых горожан они считают то, что те поддерживают и облагораживают дома, тем самым сохраняя деревни. Каждый четвертый опрошенный ценит общение с приезжими — «приятные люди, стало веселее». Для каждого десятого важно, что дачники сами или с помощью местных косят траву, которая без ухода вырастает в рост человека, увеличивая пожароопасность. Однако взаимоотношения дачников с местным сообществом зависят от размера деревни. Если в ней остались только бабушки, то они, как правило, начинают опекать москвичей и сами сильно от них зависят (в т. ч. для передвижения в другие деревни, в город), так как большинство дачников приезжают на машинах. Зимой они присматривают за домами горожан. В более крупных деревнях отношения местных и дачников сложнее. О жизни дачников в городах местные жители имеют очень смутное представление и не очень этим интересуются. Зато все, что делают горожане по обустройству домов, вызывает сильный интерес и не всегда одобрение.

Дачники чувствуют себя своеобразной диаспорой и стараются поддерживать друг друга. При разреженности по разным деревням, удаленным друг от друга на 3-7 км, и долгом пребывании здесь они гораздо активнее общаются друг с другом, чем в пригородах, формируя новую социальную среду. Но они ведут иной образ жизни, и им трудно вписаться в местное сообщество, хотя есть примеры дружеских отношений и бескорыстной взаимопомощи между дачниками и местными. Чаще отдельные местные жители подрабатывают у дачников при ремонте домов. Однако найти работников не просто. При высокой безработице желающих плотничать, косить траву и т. п. — единицы. Некоторые местные жители продают дачникам картошку, овощи. Прежде было много молока, творога. При увеличении числа дачников в летние месяцы и единичных коровах, оставшихся у местных, молока уже не хватает.

Для дачников вообще характерна более активная позиция, крайним выражением которой стала фраза одной дачницы: «Мы сами организуем здесь свою жизнь». Опросы показали, что главным фактором, раздражающим дачников (60% опрошенных), стала неразвитая инфраструктура (дороги, благоустройство улиц, включая освещение, водоснабжение, отсутствие газификации и утилизации отходов). Местные жители более привычны к отсутствию элементарного благоустройства. На втором месте у дачников оказалось недовольство властью, что перекликается с недовольством инфраструктурой, состояние которой во многом зависит от местной власти. Важно, что местных жителей, которых все устраивает, набралось почти 40%, дачники оказались куда более строптивыми. Поэтому у них обычно не складываются отношения с местными властями.

Большинство дачников ратует за сохранение природы гораздо больше местных, поскольку для них это главный ресурс. На особый вопрос в анкетах для местных жителей и дачников «Какие местные традиции сохранились?» половина сельчан затруднилась ответить или ответила, что традиций нет, зато почти все дачники указали гораздо больше традиций, которые надо сохранять. Такое различие очень важно: сельские традиции для дачников оказались даже важнее, чем для местных. Это противоречит одному из главных тезисов чиновников, объясняющих свою нелюбовь к дачникам тем, что они разрушают сельские традиции. В таких сильно обезлюдевших районах, помимо красоты ландшафта, тишины и покоя, именно традиции (сами избы, печи, бани, песни, остатки ремесел и т. п.) зачастую привлекают городских интеллигентов. Многие дачники пытаются создавать в своих избах минимузеи из тех изделий деревянной бытовой культуры бывших деревенских хозяев, которые сохранились в домах. Некоторые пытаются даже заниматься традиционными ремеслами (тряпичные куклы, игрушки, плетения). При этом их устраивает типичный крестьянский быт (печное отопление, вода из колодца и т. п.), который тоже для них некоторое проявление традиции (хотя отдельные горожане делают локальный водопровод и канализацию).

SPERI O №15 Осень—Зима 2011

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: