У Медведева фальш в общении с обществом была порождена его несамостоятельностью

В категориях: События и вести

Социолог Борис Дубин рассказал Ольге Филиной о том, с какими чувствами граждане провожают Дмитрия Медведева с поста главы государства

— В боевом тоне Медведева, которым он раздавал приказы чиновникам с экранов телевизоров, всегда чувствовалось что-то, не соответствующее самому понятию модернизации. Был ли у президента шанс изменить стилистику власти?

— Каждый новый лидер попытается стилистически отличиться от своего предшественника. Поэтому Путин говорил иначе, чем Ельцин, а Медведев — иначе, чем Путин. Но эти изменения затрагивают только то, что можно назвать малым стилем, некоторые обороты речи, а основной язык остается неизменным. Проблема в том, что политический язык — как и любой другой язык — заимствовать нельзя, можно перенять отдельные элементы, но система останется своей. Поэтому Медведев говорил о модернизации на языке, не способном породить это понятие, и чувствовалась фальшь. Можно купить айфон, но чтобы его создать, нужно построить общество, которое хочет и может создавать хорошие вещи. Нужно, чтобы человек работал и при этом не уставал так, что он засыпает в любом положении — даже стоя, как это происходит в Москве: вроде и результатов труда нет, а усталость гигантская.

Есть точка зрения, согласно которой культура — это величайшие достижения общества, а цивилизация — это уровень его развития. С величайшими достижениями у нас вроде бы все благополучно, а вот уровень постоянно теряется. Отсюда ужас все время рухнуть на самое дно — и у власти, и у людей. И это рождает множество нехороших чувств — желание зацепиться, прижиться, не выступать. Желание построить вертикаль. Забетонировать ее, придумать какое-нибудь громкое название периоду своего правления — перестройка, стабильность, модернизация...

Эта сверхжесткость в общении — порождение страха пустоты, отсутствия опоры. Пустота не сегодня возникла, не Медведев и не Путин ее создали. Мамардашвили сказал бы, что это результат антропологической катастрофы, случившейся за годы советской власти, я до сих пор считаю, что это слишком сильные слова, но что-то все-таки в организме нашего общества было задето, что-то жизненно важное.

Именно поэтому, как заметил Юрий Левада, весь ХХ век Россия двигалась короткими перебежками: пронестись от одного куста к другому и тут же залечь, чтобы не успели пристреляться.

— Кажется, что эта жесткость языка — бесконечный порочный круг на верхних эшелонах власти. Стоило Путину оттеснить Медведева при рокировке, как уже Медведев публично отчитывает Кудрина. Как прорваться к другому общению?

— Никто из наших правителей не отказывался от ловко придуманной Сталиным привычки осаживать своих противников. Причем лучше при других, а не один на один, чтобы показать человеку, что он ничего не стоит, чтобы те, кто рядом с ним, тут же поежились и подумали, а не пересесть ли им подальше. Язык выдает политика с головой, потому что он — свидетельство того типа отношений, которые приняты в его окружении, а эти отношения, в свою очередь, свидетельствуют о качестве человеческого материала, из которого сделана наша власть. Начав изучать политический язык, вы придете к цепи удручающих открытий. Когда был ГКЧП и когда его участники собрались и сели за столом, а мы смотрели на них с экранов телевизоров, самое поразительное было — увидеть ничтожность наших правителей. Если это первые лица, то кто же остается на вторых-третьих ролях? Это удручающее качество элит не меняется сразу и не меняется одним человеком.

Паскаль, да и мудрецы до него, говорил, что только зло растет само собой, а добро нужно строить каждый день, потому что оно разрушается на глазах. Нужны коллективные усилия общества по созданию этого добра: чтобы прекратились перебежки, чтобы появилась не властная, а смысловая вертикаль жизни.

Беседовала Ольга Филина

kommersant.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: