За последние 12 лет богатые в России воспользовались плодами экономического роста гораздо лучше чем другие слои населения

В категориях: Политика, экономика, технология

Аганбегян А. Г., д. э. н., профессор, академик РАН,

В целом, социальная эффективность экономического подъема в России за последние 12 лет оказалась довольно низкой: богатые воспользовались плодами экономического роста гораздо лучше, чем другие слои населения, а бедные получили меньше всех.

После 9—10-летнего трансформационного кризиса (1990—1998/99 гг.), который был связан с распадом СССР, шоковым переходом к рынку и стихийно происшедшей массовой конверсией военного производства, уровень развития экономики и уровень жизни людей резко снизились. За эти годы ВВП сократился в 1,8 раза, а реальные доходы населения снизились в 1,9 раза. Инвестиции за это время обвалились почти в 5 раз.

Затем (с 1999 г. в экономике и с 2000 г. в социальной сфере) начался довольно интенсивный 9—10-летний подъем с достижением максимальных показателей в 2008 г. ВВП страны вырос на 90% и в 2007 г. впервые превысил уровень докризисного 1989 г., реальные доходы населения превысили этот уровень в 2005 г., а в 2008 г. превзошли его на 30% — из-за более быстрого роста потребления в составе ВВП (благодаря сокращению доли инвестиций и расходов на вооружение) и из-за снижения численности населения страны в связи с депопуляцией. Инвестиции при этом достигли в 2008 г. 60% уровня 1989 г. в результате их увеличения за 10 лет в 2,8 раза.

В какой мере этот экономический подъем повлиял на улучшение социальных показателей? Ответ на этот вопрос и покажет нам социальную эффективность экономического роста. Прежде всего отметим, что при увеличении ВВП на 90% реальные доходы населения выросли в 2,3 раза. Эти реальные доходы увеличивались у всех слоев населения — и бедных, и средних, и богатых. Об этом свидетельствуют не только статистические показатели, но и опросы различных групп семей.

Расхожее мнение, что в течение этого десятилетнего экономического подъема бедные беднели, а богатые богатели, не соответствует действительности. За это время значительно сократилась и бедность населения.

Теперь перейдем от средних показателей к дифференциации доходов. Недостаточно сказать, что в среднем доходы намного выросли. Возникает вопрос: у каких слоев населения и насколько они выросли, кто получил наибольшую пользу от экономического подъема? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим таблицу 1.

Таблица 1. Данные по распределению общего объема денежных доходов населения по группам с разной доходностью, %

Распределение общего объема денежных доходов населения     2000    2004    2008

Денежные доходы, всего     100    100    100

В том числе по 20%-ным группам населения:

первая (с наименьшими доходами)     5,9     5,4     5,1

вторая     10,4    10,1     9,8

третья     15,1    15,1 14,8

четвертая     21,9    22,7    22,5

пятая (с наибольшими доходами)     46,7    46,7    47,8

Коэффициент фондов (коэффициент дифференциации доходов - средний доход 10% населения с наибольшими доходами по сравнению с доходом 10% населения с наименьшими доходами), раз     13,9     15,2    16,7

 

Источник: Российский статистический ежегодник - 2010. Федеральная служба государственной статистики РФ. — М.,2010. С. 190.

Как видно, в наибольшей мере за десять лет увеличилась доля доходов пятой группы с наибольшими доходами. Она увеличилась на 1,1 п. п. (с 46,7 до 47,8%). Немного прибавила, на 0,6 п. п. (с 21,9 до 22,5%), четвертая группа, примыкающая к пятой. В сумме эти группы увеличили долю доходов на 1,7 п. п. (с 68,6 до 70,3%). Группа населения со средним доходом сократила свою долю на 0,6 п. п. (с 15,4 до 14,8%). Вторая группа, примыкающая к бедным, и первая группа с наименьшими доходами также сократились на 0,6 п. п.: с 10,4 до 9,8% и с 5,7 до 5,1% соответственно.

Таким образом, пятая и четвертая группы получили наибольший прирост денежных доходов населения не только в абсолютной сумме из-за того, что средний доход у них выше других, но и потому, что их доходы в процентном отношении росли быстрее, чем у более бедных слоев населения.

Первая, вторая и третья группы тоже увеличили средний доход: первая группа меньше других, вторая немного больше и третья еще больше, но намного меньше, чем четвертая и пятая, поскольку доля первой, второй и третьей групп в общих доходах сократилась.

В реальном выражении средние доходы за период с 2000 по 2008 г. у пятой и четвертой группы выросли в 2,2 раза, у второй и третьей — в 2 раза, а у первой — в 1,8 раза. Цифры говорят сами за себя.

Эти номинальные показатели должны быть скорректированы на индекс инфляции, которая в малообеспеченных группах по крайней мере вдвое выше, чем у высокообеспеченных групп населения. Это связано с тем, что наибольшая инфляция наблюдается в жилищно-коммунальной сфере и на продовольственном рынке. А именно эти две статьи расходов занимают преобладающее место в бюджете малообеспеченных групп. Что касается высокооплачиваемой группы населения, то доля продовольственных товаров и жилищно-коммунальных услуг у них имеет вдвое меньший удельный вес в расходах, значительная часть которых приходится на покупку зарубежных товаров, где инфляция в разы меньше. Поэтому в реальном выражении расхождение в уровне жизни бедных и богатых много выше, чем это видно из сравнительных цифр по номинальным доходам. Следовательно, подавляющая часть социального вклада от экономического роста пошла высокообеспеченным семьям, притом не только в абсолютном значении: и по темпам роста уровня жизни они существенно опережали малообеспеченные слои населения.

Однако «не хлебом единым жив человек» — важной составляющей современной жизни является обеспеченность жильем. Здесь прирост обеспеченности оказался намного ниже по сравнению с ростом уровня экономического развития и реальных доходов. Если ВВП в 2008 г. превысил лучшие показатели советской России на 8 %, а по реальным доходам это превышение в среднем составило около 30 %, то по вводу жилья мы еще не достигли лучших показателей советского периода (около 73 млн м2 в 1987 г.).

Кроме того, в период кризиса ввод жилья в России сократился с 64 млн м2 (2008) до 60 млн м2 (2009) и 58 м2 (2010). В 2011 г. ожидается дальнейшее сокращение объема ввода жилья, в то время как объем ВВП докризисного 2008 г. и реальных доходов будет восстановлен в 2011 г., в крайнем случае в начале 2012 г. Иными словами, наше отставание по жилищной обеспеченности в период кризиса и первых послекризисных лет усугубилось.

Худшими из социальных показателей в России, как говорилось выше, являются показатели продолжительности жизни, смертности, здоровья населения и качества здравоохранения. В эту сферу в последние годы правительство вкладывает все большие средства, обновляя медицинскую технику, открывая новые высокотехнологические центры, стимулируя производство лекарств в России, ремонтируя больницы и поликлиники.

Это сказалось на общих результатах в здравоохранении. С 2006 г. началось сокращение смертности населения России: она снизилась к 2010 г. с 16,2 до 14,3 в расчете на 1000 человек населения. Ежегодно снижается и детская смертность: на 1000 детей, родившихся живыми, смертность к 2009 г. снизилась до 8,1, в то время как, например, в 2000 г. детская смертность составляла 15,3 человека на 1000 человек. Однако если смотреть не на динамику, а на уровни смертности, то картина получается неутешительная. Уровень детской смертности у нас пока более чем вдвое превышает среднюю младенческую смертность в развитых странах Европы. Младенческая смертность в Финляндии, Швеции, Норвегии составляет 2,5—2,7 человека на 1000 детей, родившихся живыми; в Италии, Германии, Австрии, Нидерландах — 3,5—4 человека.

В последние годы удалось достичь увеличения рождаемости в России. Она стала расти с 2004 г. и на 1000 человек населения увеличилась к 2009 г. 

с 10,4 до 12,4. В связи с сокращением смертности немного повышается и показатель ожидаемой продолжительности жизни при рождении. С 2001 по 2009 г. этот показатель вырос с 65,2 до 68,7 года. Однако обращает на себя внимание тот факт, что мощный экономический подъем в первые 5—6 лет не вызвал заметного улучшения здоровья населения, роста продолжительности жизни, сокращения общей смертности и т. д.

И только в последние три года (после ввода в действие национального проекта) произошла смена тренда. Смертность стала снижаться, а продолжительность жизни возрастать. Правда, в 2008 г. показатель смертности остался на уровне 2007 г. (14,6), а в 2010 г., возможно из-за аномальной жары и смога, в центре России показатель общей смертности немного вырос — с 14,2 до 14,3 человека на 1000 человек населения. И соответственно, немного снизилась средняя продолжительность жизни. Что касается младенческой смертности, то она продолжала снижаться и в 2010 г.

Анализ этих тенденций не должен заслонить тот факт, что существующая продолжительность жизни в России — показатель, совершенно не соответствующий месту России в мире, уровню ее экономического развития. Положение здесь даже при благоприятном тренде остается катастрофически плохим и требует принятия немедленных мер для исправления ситуации.

Если по объему ВВП, уровню экономического развития и реальных доходов мы достигли и даже превзошли лучшие показатели советского времени, то по другим социальным показателям — уровню образования, качеству здравоохранения, показателям смертности и продолжительности жизни, а также объемам жилищного строительства наше положение существенно ухудшилось.

Напомним, что в 1990 г. уровень рождаемости в России составлял 13,4%, а смертности — 11,2%. Поэтому на 1000 человек естественный прирост населения был 2,2 человека. При численности населения России в 148 млн человек это давало естественный прирост населения 300 тыс. человек в год. В результате трансформационного кризиса коэффициент рождаемости снизился до 8,9 человека, а смертность выросла до 14,2 на 1000 человек населения. Кривая смертности намного превысила кривую рождаемости, и естественная убыль населения на 1000 человек составила в 1996 г. 5,3 человека. Когда число умерших стало превышать число родившихся, началась депопуляция. В конце 1990-х — начале 2000-х гг. ежегодное сокращение численности населения в год превысило 900 тыс. человек, и численность населения России, несмотря на положительный миграционный поток, со 148 млн человек уменьшилась до 142 млн.

Число родившихся постепенно восстанавливается: к 2009 г. оно достигло 12,4 человека (в сравнении с 13,4 в 1990 г.) на 1000 человек. Однако показатели смертности пока намного выше, чем были раньше. Они выросли с 11 на 1000 человек в 1990 г. до 14,2 на 1000 человек в 2009 г., поэтому депопуляция пока продолжается в размере примерно 300 тыс. человек в год.

Возвращаясь к общей проблеме эффективности экономического роста, мы можем констатировать наличие противоречивых результатов. 

С одной стороны, экономический рост привел к значительному увеличению реальных доходов населения, притом всех групп — и низкооплачиваемых, и высокооплачиваемых. Жилищное строительство в годы подъема экономики увеличивалось, хотя и не достигло лучших результатов советского периода. В годы кризиса и послекризисного восстановления эти показатели опять скатились вниз. Хуже всего обстоит дело с показателями в области охраны здоровья. Существенно удалось повысить рождаемость и снизить младенческую смертность, хотя последняя еще вдвое выше, чем в Западной Европе. В последние пять лет немного снижается общая смертность и растет ожидаемая продолжительность жизни, но эти показатели пока не достигли показателей не только 80-х, но и 60-х гг. За это время другие страны сделали большой рывок вперед, и наше отставание здесь возросло.

Но, пожалуй, самым негативным последствием постсоциалистического развития страны явился небывалый рост дифференциации доходов населения. Децильный коэффициент дифференциации доходов, составлявший в советское время 3 раза, увеличился почти до 17. Если в 1990 г. в первой 20%-ной группе с наименьшими доходами было около 10% населения, то сейчас ее численность сократилась примерно до 5%. Соответственно, к пятой группе с наибольшими доходами относилось менее трети населения, сейчас ее процент приближается к 48. По сравнению с 1990 г. все группы населения теряют доходы, приобретает же только одна — пятая группа с наибольшими доходами. Как ни печально это констатировать, но подавляющая часть социального эффекта от экономического развития коснулась населения с наивысшими доходами, а наименьший рост уровня жизни наблюдается у малообеспеченных групп. Поэтому мы считаем социальный эффект от экономического развития низким, неадекватным, неэффективным, противоречащим общечеловеческим тенденциям. Децильный коэффициент дифференциации доходов в России вдвое выше, чем в странах Еврозоны (6—10 раз), и втрое выше, чем в Японии (5 раз). Именно к этим, самым передовым показателям в мире в нашей среднесрочной и долгосрочной социальной политике мы должны стремиться.

DUM SPIRO, SPERO. №14, 2011

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: