Церковь не должна оставаться у Синая

В категориях: Общество, Церковь и власть


Йохем Даума

В своем моральном утверждении христианская Церковь, без сомнения, не должна оставаться у Синая. Иными словами, без знакомства с христианской этикой, без усвоения нравственных принципов Евангелия она впадает в морализаторство и законничество. Говоря о «христианском», мы исходим из того, что сделал Христос, даже если через Него мы вновь возвращаемся к Десяти заповедям. Здесь можно отметить несколько обстоятельств.

Прежде всего, Христос указал на глубину заповедей Божьих.

В первую очередь он сделал это в Нагорной проповеди (Мф. 5:17—48). Усвоив Нагорную проповедь, мы более уже не можем ограничиться лишь поверхностным, буквальным толкованием Десяти заповедей. Христос учит нас, что тот, кто не совершал убийство, все же может считаться согрешившим против шестой заповеди, если он по отношению к своему брату употребляет слова «рака» и «безумный» (21 -23). А тот, кто только смотрит на женщину с вожделением, уже нарушает этим седьмую заповедь (27—29). Христос стряхнул пыль с закона и восстановил его в его святом величии. Он привлек внимание как своих учеников, так и нас к закону во всем его значении.

В особенности Реформация усвоила эту задачу, воспринимая в процессе истолкования Десяти заповедей каждую из них per synecdochas[8]. Когда говорится «не убивай», то при этом называется лишь один конкретный случай, в то время как здесь кроется целый ряд грехов. Кроме того, не следует довольствоваться отрицательной формулировкой. Необходимо искать также положительную. Если что-либо воспрещается, то что же в таком случае предписывается делать? Итак, очевидно, что в Десяти заповедях мы имеем дело не с исчерпывающим изложением закона, а с предписаниями иллюстративного характера. Об этом можно прочитать у Кальвина («Наставление» II, 8, 10).

Во-вторых, обращая наше внимание на то, что любовь — исполнение закона, Христос тем самым указывает на единство заповедей.

Нельзя обращаться с законом (например, с заповедью, касающейся субботы) таким образом, чтобы милосердие оставалось за рамками нашего внимания (Мф. 12:1—3,9—11). Заповеди не являются статьями закона, которые мы должны соблюдать скрупулезно, но бездушно. Они требуют именно души человека, потому что он поставлен в личные отношения с Богом и Христом. Требуется не количественное исполнение, при котором закон распадается на параграфы, а качественное исполнение в любви, в которой человек приносит не жертву, а себя самого (Мф. 22:37—39; Рим. 13:8—10; 1Кор. 13; Кол. 3:14).

Также и по этой причине Синай не может быть изолирован от Голгофы. Предпосылкой (Рим. 5:8; 8:32—34; 37; 39; Гал. 2:20), происхождением и источником нашей любви к Богу стал акт Божьей любви, проявившейся в том, что Он предал Христа на смерть на кресте. Вся человеческая любовь к Богу является ответом на любовь, полученную от Бога. Любовь — это любовь Духа (Рим. 15:30) и плода Духа (Гал. 5:22). Мы должны любить друг друга, потому что любовь — от Бога. Всякий любящий рожден от Бога (1 Ин. 4:7).

В-третьих, каждый поступок, предписанный или запрещенный ради «Моисея», приобретает христоцентрический характер в силу того факта, что мы живем «во Христе». Удачным примером представляется здесь Еф. 6:2. Павел не довольствуется ссылкой на пятую заповедь, наставляя детей повиноваться своим родителям. Он просит также послушания «в Господе» (Христе). Часто встречающееся выражение «в Господе» или «во Христе» указывает на то, что вся жизнь, все мысли и поступки христиан относятся к новой твари, которой мы являемся во Христе (2 Кор. 5:17; Гал. 6:15; Еф. 2:10). Обычная жизнь в браке, семье и обществе включается в рамки жизни с Христом. И в результате этого обычное становится все-таки другим, а старое (Моисей!) все-таки новым.

Эта связь с Христом носит настолько определяющий характер, что она сама представляет удовлетворительные аргументы для указания на добро и зло в поведении христиан. При этом необходимость ссылаться на ветхозаветные заповеди может и отсутствовать. Например, христиане не должны предаваться разврату, потому что их тела — члены Христовы (1 Кор. 6:13—15). Они должны отвергать ложь, потому что мы, как новые люди во Христе, члены друг другу (Еф. 4:25).

Исходя из этого христоцентрического характера наших поступков, можно весьма удовлетворительно объяснить, почему четвертую заповедь («Помни день субботний») церковь соотнесла с воскресеньем, днем воскресения Христа. Суббота настолько переплелась с еврейской жизнью под властью закона, что разрыв здесь был неизбежен. Четвертая заповедь, также как и другие, сохранила в христианской церкви свою силу. К большому сожалению, на праздновании воскресенья в церкви часто лежала, а для многих все еще лежит печать какого-то саббатизма. Празднование, в основе которого лежит подвиг, совершенный Христом, позволяет людям отдыхать совсем не так, как в том случае, когда воскресенье вновь окутывается паутиной всякого рода установлений. Здравый смысл четвертой заповеди является test-case, здесь проверяется, действительно ли мы оставили Синай позади!

Тот, кто добросовестно истолковывает Десять заповедей, включая в них все Писание, не будет оставаться под влиянием положения, согласно которому мы как новозаветная церковь больше не можем отводить центрального места Декалогу. Было бы слишком просто отбросить Декалог в сторону, руководствуясь аргументами типа «нас не выводили из Египта»; «мы больше не празднуем субботу»; «мы живем не в Ханаане, где нам была обещана долгая жизнь, если будем повиноваться своим родителям»; «мы больше не желаем владеть быками и ослами». Все это правда. Однако вывод, который из этого делают, ложный. Если бы на основании подобных аргументов кто-то захотел прекратить оглашение в церкви Десяти заповедей, то он должен был бы, собственно говоря, поступить так и со всем Писанием. Ведь какой бы раздел из него мы не читали, везде речь идет об израильтянах, евреях или недавних язычниках, ставших христианами, с их социальными отношениями, обычаями и проблемами.

Но если мы будем исходить из того, что Слово, дарованное им, предназначено также и для нас, мы, как правило, наилучшим образом сумеем определить, что в Писании — от Бытия до Откровения Иоанна включительно — было сказано специально для них, а что сохраняет свою силу для всех нас. Пусть даже мы не вышли из Египта, мы, к счастью, уже имеем к этому отношение, если речь идет о великом освобождении из рабства греха, совершенном Иисусом Христом. И не такое уж, в самом деле, большое расстояние отделяет нас от быка и осла до новой автомашины и других вещей, обладать которыми мы так стремимся. Поскольку и в Ветхом, и в Новом Завете место Декалога определено с достаточной четкостью, мы с полным правом можем выдвинуть Десять заповедей в качестве основополагающих принципов и для современной церкви.

Скажем еще раз: нельзя оставить старый закон, не осветив его тем новым светом, что возник во Христе. Но старое и устаревшее — это разные вещи. Старые Десять заповедей не устарели. Они исполнились. Во всей полноте своей встают они перед нами, освещаемые светом Евангелия.

 

Йохем Даума Введение в христианскую этику

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: