Должны ли молитва и Тора освобождать от службы в Израиля армии?

В категориях: События и вести

Анна Райва

Во вторник развалилась самая широкая правящая коалиция за всю историю Израиля. Из-а вопроса, который интересен даже тем, кому недосуг и незачем разбираться в израильской политике. Это вопрос о том, служить или не служить религиозным юношам в армии. Это вопрос Израиль не может решить все 64 года своего существования. С 1 августа должен вступить в силу закон, по которому служить должны все. Но общество, парламент и правительство расколоты, а на улицах, несмотря на жару, стоят, не расходятся сторонники и противники равенства всех перед законом.

В моем иерусалимском доме, на первом этаже, то есть прямо под нами, живет семья Шараби. Пожилые родители – выходцы из Йемена, а значит – тихие вежливые , даже несколько робкие люди. И их сыновья-близнецы – Ашер и Меир. Это – классические близнецы, настолько похожие друг на друга, что их путают не только соседи, но иногда – даже родители. До недавнего времени это было любимой игрой моих детей. Стоило нам потерять бдительность, как маленькие негодяи неслись на балкон, перевешивались через перила – так, чтобы видеть все, происходящее на веранде у Шараби. И истошно кричали куда-то вниз » Меир, шалом!» – то есть «Привет, Меир!» – и ждали результата эксперимента. Если сидящий над книгами парень здоровается в ответ – значит, угадали. Если добродушно грозит пальцем – значит, Меир поехал по делам на велосипеде, а на веранде занимается Ашер. Кто угадал – тому приз, пакет чипсов со вкусом паприки.

Полгода назад играть в «угадай близнеца» моим детям стало неинтересно. Ашер теперь учится в ешиве – религиозной учебном заведении, вроде семинарии для неженатых молодых людей. Это в Иерусалиме, просто в другом районе, минут двадцать езды на автобусе. Но дома Ашер почти не бывает. Его занятия начинаются в 9 утра и длятся до ночи. 10-12 часов с короткими перерывами над древними богословскими трудами. Мелкие буквы, напечатанные отчасти – особым шрифтом, отчасти – на особом, мертвом ныне, арамейском языке. Законы, предания, религиозная этика – юноши проговаривают тексты вслух, занимаются, разбившись на пары, или слушают лекции наставников – раввинов. Так иудеи изучали свои богословские книги и 200, и 500, и 2000 лет назад. В этом мире неважно – какой год на дворе, пишут ли сейчас чернилами или набивают текст на айподе. Традиция живет вне времени, время – это просто категория традиции.

ЕВРЕЙСКАЯ БУРСА

Мальчики начинают учиться в возрасте 3-х лет – так принято у религиозных евреев. К пяти годам они уже бегло читают. К 13-ти годам традиция уже считает их взрослыми мужчинами. Даже если потом они получат профессию и станут работать компьютерными техниками, учителями или юристами, первые 18-20 лет своей жизни верующие евреи проводят в изучении религиозных книг. Для краткости это принято называть одним словом » Тора». Но на самом деле «учить Тору» – это значит, год за годом, помногу часов в день корпеть над десятками томов со сложными талмудическими текстами.

Именно так выглядит день в классической ортодоксальной ешиве. Подъем в 6 утра. Утреннее богослужение длится до восьми. Дневная молитва в полдень. Вечерняя – когда на небе появится не меньше двух звезд. Все остальное время занято штудированием богословских трудов. Поэтому домой из ешивы ночевать не уезжают – нет смысла. Ашер Шараби появляется у родителей пару раз в месяц.

Меир начинал учиться вместе с ним. Но эти темп и образ жизни выдерживают далеко не все в религиозном обществе. Пусть они и считаются самыми уважаемыми и почетными для соблюдающих традиции евреев. У Ашера – получается, у Меира – нет. В светском Израиле все еще популярно старое доброе высказывание президента Эзера Вейцмана «Лучшие идут в авиацию». У ультрарелигиозных иудеев «Лучшие идут в ешиву». Те, кто не смог, – еще 20 лет назад или отправлялись приобретать профессию. Или – продолжали участвовать в этом марафоне, считались учащимися богословских заведений, в душе тоскуя от невозможности сменить маршрут.

РЕЛИГИОЗНАЯ АРМИЯ

В последние годы такой альтернативный маршрут у религиозных евреев появился. Если верующий не идет в армию – армия идет к верующему. В двухтысячных это невиданное прежде движение навстречу друг другу, действительно, началось. В Армии обороны Израиля появилось особое подразделение с красивым названием «Вечность Иегуды» – или, как его для простоты называют в народе, «религиозный батальон». Там можно не сбривать бороду и носить традиционные «пеот» – или, более привычное для нас наименование этих предписанных традицией прядей на висках у мужчин – «пейсы». Там не служат девушки и повара соблюдают все тонкости религиозных законов в приготовлении пищи – кашрут. Там так же, как и в других подразделениях Армии обороны Израиля, происходят тренировки и учебные стрельбы. Но три раза в день – обязательная молитва, а в свободное от обучения военному делу время – бородатые солдаты в хаки сидят над священными текстами – так же, как и их товарищи в ешиве.

В этом батальоне уже полгода служит Меир Шараби. Меир приходит домой в форме оливкового цвета со знаками отличия батальона «Вечность Иегуды». А его брат Ашер ходит в черном костюме – как принято у учеников ешив. В одном, отдельно взятом семействе Шараби проблема «служить или учить Тору» решена мирным, бесконфликтным, полюбовным – одним словом, идеальным образом. То есть – совершенно нереальным в масштабах всего израильского общества. Израильское общество – настолько неоднородно и противоречиво с момента своего рождения в 1948 году и по сей день, что меньше всего ему годится сравнение с семьей, в которой есть близнецы.

КТО ОСВОБОДИЛ?

Эта дискуссия началась в первые годы израильской государственности. В послевоенные сороковые. Первый израильский премьер-министр, Давид Бен-Гурион, настаивал, что в армии должны служить все. Евреев так мало, а врагов так много, что говорить об отсрочках просто стыдно. Но у религиозных евреев было на этот счет свое мнение. В иудаизме принято считать, что изучение священных книг и скрупулезное соблюдение традиций хранит еврейский народ надежнее, чем все танки, вертолеты и истребители. Бен-Гурион не раз приезжал в религиозный пригород Тель-Авива, Бней-Брак, к тогдашнему духовному лидеру ортодоксальных евреев, раввину Аврааму Ишаягу Карелицу, прозванному по имени его знаменитого богословского труда «Хазон Иш». «Холокост уничтожил мир изучающих Тору, европейский мир ешив сгорел вместе с 6 миллионами евреев, мы обязаны построить этот мир заново, здесь, в Израиле» – объяснял Бен-Гуриону раввин Карелиц. И первый премьер-министр сдался, хотя слыл человеком с тяжелым характером. Он узаконил отсрочку от призыва в армию для тех, кто избрал изучение Торы делом своей жизни. Эта формулировка стала официальным положением закона. В переводе с иврита группа освобожденных от призыва граждан называется «те, чье ремесло – Тора». В 1948-м их было 400. В 2012 – 60 тысяч. 60 000 юношей призывного возраста учатся в ортодоксальных учебных заведениях и ждут, чем окончится этот виток всеизраильской бури.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ И ХАЛЯВА

Тема службы, а точнее – неслужбы в армии ортодоксов, – любимый конек израильских политиков. В раздробленном на сектора и группы неоднородном обществе объединять всех против самых непохожих, самых «не таких» – ортодоксов, – дело беспроигрышное и выгодное электорально. Это повторяется раз в два-три года. Когда выборы все ближе и температуру в обществе пора подогреть, пресса мобилизуется в борьбе за равенство. Под лозунгом «За равенство в распределении общественного бремени» – на улицы выходят демонстрации разгневанных резервистов и разгневанных не-резервистов. И, конечно, там выступают политики – каждый, кому удается заработать несколько собственных предвыборных очков в этой всенародной забаве.

Впрочем, популизм – популизмом, но проблема с армейским призывом , действительно, существует. По закону, в Израиле обязаны служить все – по достижении 18-летнего возраста. На практике, с каждым годом желающих провести три года в казарме становится все меньше. Причем если ортодоксальные юноши не служат, поскольку считают делом своей жизни изучение Торы, то, например, израильские арабы отказываются проходить альтернативную гражданскую службу, не говоря уже об армейской, по политическим мотивам. С каждым годом все больше и совершенно далеких от религии, вполне благополучных молодых людей из обеспеченных семей, уклоняются от трехлетней службы, объясняя это «зовом совести», а также – еще множеством разных причин, часто не имеющих отношения к действительности. А в действительности – им просто «не в кайф» три года носить тяжелые ботинки и хаки вместо того, чтобы, к примеру, пойти учиться в университет или поехать к родственникам в Америку. Или просто приятно провести время – почему бы и нет, если во вроде бы строгом на первый взгляд израильском законе существует столько удобных лазеек?

ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ ФРАЕРОМ В ИЗРАИЛЕ

Если бы кому-нибудь пришло в голову устроить лингвистическо-страноведческий конкурс и предложить выбрать самое характерное для нации слово, в Израиле несомненно, с большим отрывом, победило бы слово «фраер». Это в русском жаргоне фраер – эдакий простачок. В отличие от тертого «урки». В Израиле фраер – это великий общественный архетип. Тот – кем-никто-не хочет-быть. Фраер – это и тот, кого удачно обманули на рынке, а он, лопух, и не заметил. Фраер – этот тот, на ком систематически безнаказанно нагревает руки работодатель. С точки зрения продвинутой тель-авивской обеспеченной молодежи, «фраер» – этот тот, кому не удалось увильнуть от призыва. А с точки зрения митингующих на тель-авивской площади имени Рабина резервистов , фраеры – это они сами. Потому что несут это нелегкое бремя многолетней выплаты долга стране. А целые группы в обществе, десятки тысяч человек, – не несут и не собираются.

Прежний закон, действовавший в Израиле более десяти лет и дававший отсрочки от призыва арабам и ортодоксальным евреям, уходит в историю. Его действие прекращается первого августа – так в этом году постановил Верховный суд страны. Правительство Биньямина Нетаньягу желает войти в историю. Принять новый закон, обязавший бы служить всех граждан страны . При этом, желательно, не развязать гражданскую войну. Копья ломаются, кондиционеры ломаются – в Израиле жарко не только из-за споров вокруг служб в армии. Середина июля, на улице – плюс 35 по Цельсию. Но они все равно упорно стоят под палящим солнцем с плакатами. На одной площади – резервисты в гражданских майках и шортах. На другой площади – ортодоксы в черных пиджаках. И можно не сомневаться, у тех и других упрямства точно хватит. После того, как ты три года оттрубил на срочной службе. Или всю жизнь, по 12 часов – над большими книгами с мелким шрифтом, – уличная борьба за убеждения под ближневосточным жестоким солнцем выглядит делом неутомительным. Да и вообще , «жестоковыйный народ... жестоковыйный»... Эта библейская характеристика в Израиле известна всем – и тем, кто прочел ее в Торе, и тот, кому рассказали... Они в курсе, это – про них...

До первого августа – две недели. Нового закона о всеобщей воинской службе – по-прежнему нет. Не могут договориться... И правительству почему бы не развалиться по этому поводу.

slon.ru/worldl

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: