Как ссылаться на Библию в выборе норм своего поведения

В категориях: Трудные места


Йохем Даума

Необоснованные ссылки на Писание в этике, которые мы, в частности, обнаруживаем в библицизме, следует отвергнуть. Однако представляется более важным указать на то, как именно следует ссылаться на Писание. Совершенно очевидно, что ссылки на Писание могут иметь разный характер. По каким-то определенным вопросам мы очень просто можем сделать ссылку на один или более текстов Писания, по другим вопросам нет. Если бы, например, мы хотели объяснить кому-либо, что он должен отбросить злое чувство по отношению к своему брату, это можно было бы сделать, сославшись на Мф. 5:22. Однако если бы нас спросили, говорится ли что-нибудь в Писании об экспериментах в области генетики, любому станет ясно, что ссылка на тексты здесь не поможет. Однако мы верим, что Писание — это светильник ноге нашей и свет стезе нашей на все времена и по всем вопросам морали.

Но как все-таки следует делать ссылки?

С этой целью нами предлагаются четыре вида ссылок. В соответствии с этим, Писание может рассматриваться как: 1) проводник; 2) страж; 3) указатель направления; 4) источник примеров.

Библия как проводник в нашей жизни

Говоря о Писании как о проводнике, мы имеем в виду, что в ряде случаев ссылка на него не вызывает никаких проблем. Ссылка же на определенные тексты сама по себе и может, и должна быть для всех убедительной. Подобно тому, как проводник надежно указывает путь в горах, так и из Писания мы узнаем, что нам — всем нам — в определенных ситуациях нужно или не нужно делать. Заповедь любить ближнего своего и запрещение убивать его, обкрадывать или обманывать, как и многие другие заповеди, может быть просто подкреплена текстами Писания. Как бы нам самим ни было трудно жить, не гневаясь на брата своего (Мф. 5:22), мириться с соперником (5:25), не смотреть на женщину с вожделением (5:28) и любить своего врага (5:44—46) — трудность эта коренится не в неясности воли Божьей (Христовой), а в нас самих. Здесь была бы целесообразной простая ссылка на Декалог, цитирование мудрых изречений из Книги Притчей или из Нагорной проповеди Христа.

Хорошо было бы вначале именно таким образом и обращаться за помощью к Писанию. Мы преувеличиваем, когда говорим, что это всегда связано с трудностями. Ведь часто в нашей повседневной жизни мы вообще не сталкиваемся с какими-либо трудностями. Это видно, например, из того, что нередко нам даже не требуется брать в руки Библию, чтобы объяснить себе или другим, в чем заключается воля Божья. Так как то, что очевидно для нас, твердо помнящих Десять заповедей и другие разделы Библии, так же очевидно и для других.

Часто Писание служит нам проводником по дорогам, хорошо нам знакомым с ранних лет. Это, конечно, не значит, что мы всегда идем по этим дорогам.

Писание как страж

Однако Писание оказывает нам поддержку также в таких ситуациях, когда прямая ссылка на тексты, как уже отмечалось выше, невозможна. Наряду с проводником Писание является также и стражем. Что имеется в виду? В то время как проводник может точно указать на местности нужную дорогу, страж — это тот, кто предостерегает нас. Чтобы объяснить значение Писания как стража, необходимо сначала обратить внимание на некоторые важные моменты.

Моральный климат как в Ветхом, так и в Новом Завете не такой, как тот, в котором живем мы. Общение мужчины с женщинами, родителей с детьми, представителей власти с подданными происходит иначе, чем в библейские времена. Отцы выдавали своих дочерей замуж (1 Кор. 7:36—38), что нам сейчас показалось бы странным. Рабство, которое в Библии, правда, ограничивается, но не осуждается, мы в настоящее время считаем злом. Даже такие добрые цари, как Давид, не задумываясь, убивали пленных (2 Цар. 8:2), в то время как мы соблюдаем права человека по отношению к воюющим. Свобода вероисповедания или право перейти в другую веру были немыслимы в Израиле. Нигде в Писании не проповедуется государственное устройство на демократических началах.

Говоря об этом, нужно подчеркнуть, что мы имеем дело с историческим развитием ситуации. Мы видим, что в отношении законов Моисея следует учитывать историческое развитие идеи спасения. Однако необходимо считаться еще с одним фактором. Наряду с историческим развитием идеи спасения существует также «просто» историческое развитие. Недостаточно сказать: «Мы живем после Христа и больше не являемся Израилем». К этому следует прибавить: «Мы живем в настоящее время и поэтому не можем поступать так, как будто бы мы продолжаем жить в библейские времена». Тот, кто, например, всерьез воспринимает становление и развитие юридического законодательства, возникновение понятия о правах человека, развитие демократии, также и по этой причине не захочет более возвращаться и гражданскому праву Израиля. Иначе он должен был бы вернуться во времена, предшествующие миссии Христа. При этом забывается, что после земной жизни Христа прошло две тысячи лет. События, которые привели к более совершенному судопроизводству, к признанию прав человека и т. п., не являются продолжением Писания. Ведь в нем нигде нет призывов к подобным изменениям. Однако они выступают как продолжение истории, которая неизбежно, рано или поздно, вскроет вопиющие противоречия и затем, насильственным путем или нет, приведет к замене устаревших структур. Так обстояло дело с преследованиями за веру, рабством, детским трудом и колониализмом. В подготовительной стадии, предшествовавшей этим огромным изменениям в человеческом обществе, сыграла свою роль критическая деятельность как христиан различных направлений, так и нехристиан. Естественность происшедших изменений рано или поздно представляется настолько очевидной, что люди, продолжающие выступать против них, вызывают недоумение.

Однако... ссылка на Писание во всех вышеприведенных случаях невозможна. Возникает вопрос, а сохраняет ли Писание свое значение и в этой ситуации? Ответ: да, разумеется, но только как некий страж, сигнализирующий нам о непочтительном отношении к Богу или об угнетении человека. Писание — это не руководство по политическим и экономическим вопросам. Здесь ни Моисей, ни какой-либо другой пророк не смогут служить нам опорой. И, тем не менее, и в вопросах политики, и в вопросах экономики Писание сохраняет свое значение. Ведь и отрицание также важно. Ветхозаветные пророки гневно обличали такое положение вещей, когда не проявлялось должного почтения к Богу, отсутствовало уважение к человеку. Мы не можем, опираясь на Писание, безоговорочно выступать за уничтожение рабства. В библейские времена рабовладельчество было обычным явлением, в том числе и в Израиле. Однако, хотя Писание далеко не всегда учит, как следует поступать, оно всегда говорит нам, как поступать не следует. Если к людям относятся не только несправедливо, но и вообще ужасно, такое поведение требует безусловного осуждения. Так история разоблачила все зло рабства и апартеида, и они были уничтожены. В «подталкивании» нас к подобного рода изменениям мы можем усматривать влияние Бога, ограничивающего зло в этом мире и использующего людей для создания более совершенного миропорядка. Ведь мы знаем Бога не только по особому откровению, содержащемуся в книгах Священного Писания, но и по тому, как Он открывается в акте творения мира и его истории (статья 2 Нидерландского исповедания веры).

Из этого можно заключить, что для формирования морального суждения в различных ситуациях недостаточно знать только Писание. Мы также должны знать историю, ход которой направляет Бог, известный нам по Его Писанию.

Этими словами уже дается ответ на одно возражение. Нас могут спросить, какие же именно изменения следует считать неизбежными, в которых мы усматриваем руку Божью. Разве не существует много того, что люди считают естественным и что в то же время нельзя назвать хорошим? Приведем пример. Разве «немецкие христиане» до начала Второй мировой войны не говорили, что Гитлер стал вождем немецкого народа по Божьей воле? Разве Гитлер не был для них человеком, который был дан им как Божий дар и противостоять которому было невозможно? Разумеется, эти «немецкие христиане» ссылались на общее откровение Божье, не желая, однако, видеть, что деятельность Гитлера с его национал-социалистской идеологией и преследованием евреев не соответствовала принципам Священного Писания. Писание своей целью ставит именно разоблачение зла, а они на это зло закрывают глаза. Дерево узнается по его плодам, и поэтому каждый в Германии того времени мог разоблачить Гитлера как врага Божьего, опираясь при этом на Писание. Подчеркнем еще раз, Писание не всегда говорит о том, что является добром здесь и сейчас, но оно дает нам глаза, чтобы видеть, что здесь и сейчас является злом. Тот, кто это действительно видит, пользуется Писанием как стражем.

Писание как указатель направления

Могут возникнуть ситуации, в которых Писание не столько помогает как проводник или страж, сколько указывает нужные нам ориентиры. В этом случае оно выступает не проводником, рассказывающим нам, что такое добро, а что зло, а скорее указателем направления, показывающим, в какую сторону нам следует двигаться, чтобы найти ответ на вопрос о добре и зле. Возьмем такие новые отрасли, как исследование ДНК и искусственное оплодотворение. Утверждают, что христианская этика вообще не может сформулировать свое отношение к этим вопросам. Жаль, если это так, потому что мы все больше сталкиваемся, например, с проблемами в области биомедицины. А что Писание? Не могло ли бы оно нам здесь помочь? Разумеется, в Писании ничего не говорится о ДНК, об искусственном оплодотворении и т. д. и т. п. Этика ДНК возможна лишь после открытия ДНК. Но пусть мы не найдем в Писании какого-либо специального текста, где говорилось бы о проблемах, связанных с ДНК, ведь существуют библейские положения общего характера, которые могут быть соотнесены с современными открытиями. Такие положения, как уважение к каждой новой человеческой жизни, к браку как моногамному институту, к человеку, созданному с присущими ему свойствами, представляются сегодня весьма актуальными, принимая во внимание искусственное оплодотворение и эксперименты в области генетики. Мы имеем здесь дело с постоянными факторами, сохраняющими свою силу во все века и применимыми по отношению к самым передовым достижениям науки. С помощью Писания как указателя направления мы постоянно задаем себе вопрос, соответствует ли воле Бога, который назначил нам быть управляющими, а не создателями, наше стремление в том или ином направлении исследовательской и практической деятельности зайти дальше обычного.

Писание как источник примеров

Вышеизложенного вполне достаточно, чтобы утвердиться во мнении, что Писание освещает и современные моральные проблемы. Мы не всегда используем его одинаковым образом. Оно может быть проводником, стражем и указателем направления. Однако его можно использовать еще одним способом. Оно указывает на примеры, которым нужно следовать.

Мы должны идти по стопам святых Ветхого и Нового Завета, беря с них пример (Лк. 4:25-27; 1 Кор. 10:1-3; Флп. 3:17; 2 Фес. 3:9; Евр. 6:12; 11,12:1-3; Иак. 5:17,18). Великим примером является, конечно же, сам Христос (Мф. 16:24; 19:21; Ин. 13:15; 1 Кор. 11:1; 1 Пет. 2:21).

Если бы мы использовали Писание только в качестве проводника, стража и указателя направления, мы бы слишком ограничили его роль в наших поступках. Ведь Писание — это нечто гораздо большее, чем просто книга, из которой можно черпать тексты, чтобы обосновать совершение определенных поступков или отказ от них. Писание — это книга союза между Богом и людьми, и оно открывает перед нами историю искупления Богом людей через Христа. Оно указывает, как нам с помощью веры стать членами общины Бога и Христа. В этом обществе, основанном на вере, рождается нравственное поведение (ethos). Рассказы о Христе и обо всех Его последователях побуждают нас к вере и к поступкам. «Но вы не так познали Христа» (Еф. 4:20)[7].

Насколько важным является пример, видно хотя бы из того факта, что апостолы делают больше, чем просто повторяют «написанное». В тех случаях, когда достаточно было бы простой ссылки, например, на Десять заповедей, они указывают на нашу жизнь «во Христе».

Одно другому не мешает. В Еф 6:2,3 Павел указывает на пятую заповедь; но начинает он не с этого. Прежде всего он говорит: «Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе (Иисусе)» (Еф. 6:1). Мотивом здесь, как и в ряде других ситуаций, является следование Христу. Христианин должен жить иначе, чем язычник, не (только) потому, что этого требуют от него Десять заповедей, а потому, что он познал Христа (Еф. 4:20). Он должен уметь прощать так же, «как и Бог во Христе», даровавший ему прощение (Еф. 4:32). Он должен испытывать, что благоугодно Господу (Еф. 5:10). Мужчина и женщина должны найти в браке отражение отношений между Христом и его Церковью (Еф. 5:22—24). Христиане должны избегать разврата, потому что тела их суть члены Христовы (1 Кор. 6:3—5) и т. д. и т. п.

Поэтому можно было бы даже сказать, что только тот может правильно использовать Писание в качестве проводника, стража и указателя направления, кто поддерживает живую связь с Христом и его Церковью. Пример Христа и его последователей призывает нас к связи с Церковью как с телом Его, чтобы в рамках этого общества и совместно с ним вопрошать о воле Божьей. Это важно, в частности, для осмысления нами христианского образа жизни. Далеко не всегда можно просто сослаться на тексты Писания. Что должен сказать пастор тем, кто готовится к крещению, когда речь заходит о танцах, посещении бара, кинотеатра, о телевидении. Цитирование текстов ничего не даст. Однако идет ли речь о спорте, картах, алкоголе, курении, посещении кинотеатра, о телевидении или о чем-либо другом, — мнение о чьем-либо образе жизни и о конкретных поступках вытекает из ответа на вопрос: «Кто я, имеющий Христа перед глазами; кем я могу и должен быть?»

Мы должны использовать наш разум

Итак, мы можем использовать Писание различным образом. В то же время стало ясно: мы не можем обойтись только Писанием. Свое знание о мире мы черпаем не только из него. Тот, кто задумывается над какой-либо проблемой, например, медицинской или политической, должен разбираться в вопросах медицины или политики. Эти знания мы, разумеется, черпаем не из Писания. Писание имеет исключительную ценность для христианской этики, но это не единственный источник наших знаний. Поучительны слова Кальвина о пользовании нашим разумом. Он различал ratio ingenita, свойственный всем людям от природы; ratio vitiosa, являющийся следствием человеческой испорченности; и tertio ratio, направляемый Словом и Духом Божьим.

По его мнению, ratio ingenita (букв, «разум, полученный нами при рождении») может привести человечество к глубокому пониманию всех вещей и к совершению добрых поступков, даже если он и не знаком с книгами Писания. Как могли Кальвин и другие сказать такое? Они верили в промысел Божий, который распределяет и дары разума среди людей. Разумеется, эти дары достались не только христианам. Нехристианам Бог также дает глубокое понимание разных вещей. Поэтому вместе с ними мы часто можем прийти к верному решению, используя свой «здравый смысл».Ratio vitiosa (букв, «извращенный разум, который, в силу нашей греховности, не действует должным образом») является причиной того, что как другие люди, так и мы сами весьма многое делаем совершенно не так, как нужно. В этом случае мы неразумно пользуемся своим разумом.

К счастью, существует еще и tertio ratio (букв, «третий разум»), с помощью которого мы действуем должным образом, направляемые светом Писания. Используя вышеприведенные обозначения, можно было бы сказать, что tertio ratio делает нас способными использовать Писание в качестве стража и указателя направления. Мы пользуемся «обычным» знанием вещей, необходимых нам для нашего морального осмысления, однако в то же время руководствуемся тем, что нам может сказать Писание по этому поводу.

Итак, во всех делах мы должны использовать свой «обычный» разум. Чтобы указать на очевидность определенных решений, сторонники Реформации не боялись ссылаться, кроме Писания, на природу или на разум. Так, Кальвин в своем произведении «Наставление в христианской вере» указывает на то, что всем народам предоставлена свобода издавать законы, в которых они усматривают пользу. Единственным условием является то, что (во всех случаях) в основе должна быть заложена заповедь любви (IV, 20,15).

Важным является и то, что Кальвин говорит дальше. По его словам, во всех законах нам следует учитывать две вещи: предписание (constitutio) закона и его справедливость (aequitas).

Предписания вполне могут быть различными, если только они направлены к одной цели — справедливости. Справедливость — это цель, правило и предел всех законов. Они должны обнаруживать человечность (humanitas). Они должны быть сообразны условиям времени, места и характеру народа. Здесь Кальвин даже отваживается утверждать, что иногда другие законы делают это лучше, чем закон Моисея («Наставление», IV, 20,15-16)! Такие замечания важны для юриста и политика. Но они нужны и нам для морального осмысления. Ведь мы должны руководствоваться не только буквой (библейского) закона, но также и духом его. То, что Иисус говорите субботе («Суббота для человека, а не человек для субботы», Мк. 2:27), можно сказать обо всех заповедях. Итак, тот, кто конкретизирует божественные заповеди так, что человеческая жизнь при этом оказывается как бы заключенной в смирительную рубашку, непременно находится на ложном пути.

Если мы поймем, что такое справедливость, то не станем пользоваться Писанием как библицисты, не будем упорствовать в соблюдении устаревших моральных норм. Следует открыть дорогу возможности пересмотреть свою позицию. Не нужно бояться новых вопросов. Мы должны, живя в наше время и в наших условиях, соблюдать вечную заповедь Божью, открытую нам в Писании. Для этого мы нуждаемся не только в Писании, но и в разуме. Под разумом имеется в виду не автономный рассудок, посредством которого человек без помощи Бога определяет, что есть добро, что — зло. Мы понимаем это слово в том смысле, как это сказано в Пс. 118:34: «Вразуми меня, и я буду соблюдать закон Твой и хранить его всем сердцем».

 

Йохем Даума, Введение в христианскую этику

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: