Воплощение радикальной веры в Христа

В категориях: Политика, экономика, технология


Нибур Р.X.

 

Можно утверждать, что зарождение радикального монотеизма на Западе произошло еще до разделения нашей культурной деятельности на такие области, как религиозная, политическая, научная, экономическая и эстетическая.

Трудно классифицировать Моисея как религиозного, политического или этического деятеля или же определить движение, основоположником которого он явился, используя один из этих терминов. Он был пророком, вождем и законодателем; возможно, также и поэтом. Лишь в силу сравнительно поздних тенденций и условностей мы заносим его в разряд основателей религии, а не в разряд отцов наций или Солонов - творцов правового общества. Аналогичным образом, когда мы обращаемся к исторически более поздним проявлениям радикальной веры, то оказывается, что здесь мы имеем дело с людьми и движениями, называемыми религиозными лишь в силу условности, до некоторой степени равнозначной подмене направленности их интересов и области приложения их сил.

Великие израильские пророки были реформаторами законодательства, этическими провидцами, очистителями религиозного культа, критиками в области теологии, политическими советниками, поэтами, а возможно, также и созидателями нового литературного стиля или даже выразителями новых эстетических переживаний. Своим современникам они зачастую представлялись антирелигиозными деятелями, и действительно некоторые из них отводили очень незначительное место религиозным ритуалам или официальным священнослужителям.

Также и Иисус Христос, передававший радикальную веру простому народу, которого не достигли проповеди Моисея и пророков, как кажется, находится не на месте в классификации основателей религии. Он явился в качестве странной фигуры, выразившей в одно и тоже время и угрозу, и обещание людям в сфере их политического, экономического и нравственного существования, так же как и в отношении их религии. И опять-таки великий средневековый синтез и Реформация XVI столетия были явлениями целостной социальной культуры, и не столько потому, что изменения в религии повлияли на остальные области человеческой деятельности, сколько оттого, что вновь возникшее чувство уверенности и новые решения, принятые в отношении преданности, повлияли на всю жизнь в целом. В такие моменты естественный человеческий плюрализм и социальный нарциссизм вместе с их глубоким недоверием к бытию были хотя бы на время преодолены, последствия чего вполне очевидны во всех областях человеческой деятельности.

Говоря о появлении радикально монотеистической веры в нашей истории, мы можем воспользоваться словом «воплощение», позаимствованным из арсенала теологии, подразумевая под ним конкретное выражение находимого во всей человеческой жизни в целом радикального доверия к Единому и универсальной преданности царству бытия. Различие между монотеистическими тенденциями в греческой философии и проявлениями монотеистической веры в жизни иудеев может быть объяснено, в частности, и тем, что монотеизм, с которым мы имеем дело в первом случае, был движением в области мысли, в то время как во втором он был интегрирован во всю личную и общественную жизнь.

В Греции мы встречаемся с uoeeu Единого, превышающего все многое и, быть может, также еще с попыткой пронизать всю деятельность мышления универсальными уверенностью и преданностью. Однако эта монотеистическая тенденция в области мысли обладала до некоторой степени эпифеноменальным существованием в обществе, жившем социальной верой с ее конкретным выражением и представлением в жизни полиса, или политеизмом, так тесно связанным с чувственными объектами вожделения и любви.

По этой причине в Греции конфликт монотеизма с его противниками явился эпизодом в истории мысли. У иудеев же это была история их домашней и политической, национальной и интернациональной, коммерческой и религиозной деятельности. В этом смысле и оказалась воплощенной радикальная вера в Израиле. Это вовсе не означает, что здесь она была воплощена полностью или совершенно окончательным образом, поскольку история этого народа полна известий о борьбе, происходившей между радикальной и социальной верами.

Однако монотеизм находил свое выражение во всех областях человеческой деятельности и происходивший вокруг него конфликт возникал по поводу каждого ее отдельного вида. Соблюдение субботы, использование мер и весов на рыночной площади, отношение к беднякам, заключение договоров с иными народами - все это включает в себя веру, практику доверия и преданности; и в связи с каждым из этих моментов встает вопрос относительно формы веры. Сказать, что религия Израиля нравственна и его нравственность религиозна или же что его религия - это религия этического монотеизма, совершенно недостаточно. Такие определения могли быть предложены только теми, кто полагает вместе с Кантом, что монистические принципы нравственности доступны людям уже в силу их разумности. Люди эти, очевидно, не видели, что сама нравственность всегда вовлечена в конфликты вер. Как в области религии, так и в сфере нравственности в Израиле шла борьба между радикальной верой в принцип бытия, с одной стороны, и социальной верой с ее соотнесенностью с принципом общества как центром ценности и делом жизни с другой.

Описывая воплощенный характер радикальной веры в жизни Израиля, среди прочего можно было бы сказать, что для этого народа все человеческие отношения оказались преобразованными в договорные12' отношения. Принятие на себя обязательств и их соблюдение было существенно важным моментом во всех отношениях между индивидуумами. Религия стала таким же вопросом договора. Каковы бы ни были естественные отношения между творцом и тварью или между богом отцов и их детьми, все они были преобразованы в отношения веры, когда творец и бог отцов посредством обязательства брал на себя поддержку народа и его сохранение, а люди, со своей стороны, отвечали клятвой преданности ему.

Таким образом, выполнение требований религии стало в основном вопросом верности обязательству, или сохранения верности (faith), в осуществлении договорных форм поклонения и жертвоприношения. Домашние, торговые и политические отношения имели не в меньшей степени договорный характер. Семье, имеющей естественное основание в половой и родительской любви, была теперь придана еще дополнительная опора - взаимное обязательство и сохранение верности между мужьями и женами, родителями и детьми. Естественное родство племен, имевших одних предков или общий язык, было отчасти подменено, отчасти же укреплено договорной структурой: связь политическая была в меньшей степени связана с любовью к себе подобным или к родной земле, нежели с безоговорочной преданностью в соответствии с принесенной клятвой гражданина.

Человек, вообще говоря, понимался, как указал Мартин Бубер, в первую очередь не как разумное животное, но как существо, берущее на себя обязательство и сохраняющее ему верность или же его нарушающее, т. е. как человек веры. Вся жизнь была проникнута верой в основополагающий договор между Богом и человеком, и в каждой области деятельности определенный аспект этого договора вступал в силу. Вера как уверенность в Едином и преданность миру бытия присутствовала в каждом действии, в каждом отношении. Разумеется, очень часто с ней приходилось сталкиваться и в ее отрицательной форме недоверчивости и неверности, которые находятся в таком же отношении к положительной вере, как -1 (но не 0) к +1, или в таком же, в каком находится заблуждение (но не неведение) к жизни разума.

Иисус Христос являет собой воплощение радикальной веры еще в большей степени, чем Израиль. Величие его уверенности в Господе неба и земли как испытывающем отцовские чувства в отношении всех тварей, последовательность его преданности царству бытия не имели в себе, как представляется, ни тени недоверчивости, как не было в них и какой бы то ни было соперничающей преданности. Вера выражается как в совершенных им исцелениях, так и в его наставлениях, как в его интерпретации исторического момента, в который он живет, так и в том руководстве, которым он старался наделить свой народ, а также в его отношении к врагам нации и к нравственно отверженным. Его уверенность и его верность - это есть уверенность и верность Сына Божьего: вот наиболее выпуклый термин, который применяют к нему христиане, когда они взирают на веру своего Господа.

Слово Бога как Божья клятва верности стало плотью в нем в том смысле, что он был человеком, который на свой страх и риск принял уверение, что Господь неба и земли был полностью верен ему и всем тварям, и который в ответ от всего сердца исповедовал преданность царству бытия.

 

Нибур Р.X. Радикальный монотеизм и западная культура

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: