От непочитания Бога до богохульства: прежде и теперь

В категориях: Падая и поднимаясь


Игорь ПОДБЕРЕЗСКИЙ

 

Под богохульством (кощунством, святотатством) понимается сознательно выраженное непочтение, неуважение к божеству, божественному, священному, глумление над ним. Википедия определяет его как «непочтительное использование имени Бога или богов, а также поношение любых объектов религиозного поклонения и почитания. По иудейским, христианским и мусульманским верованиям является грехом».

Понятие богохульства предполагает понятие сакрального (т. е. отделенного), нарушением которого оно и является. А наличие сакрального, говорят религиоведы (и не только они, но и антропологи), совершено необходимо для сколько-нибудь упорядоченного существования людей, ибо оно защищает их от их собственных изъянов и несовершенства. Вот почему многие культурологи полагают, что понятие сакрального куда ближе к понятию запрета, табу, чем к понятию запредельного, трансцендентного. Сакральное, считают они, обслуживает не столько религию, сколько социальную и политическую сферу, с чем люди верующие вряд ли могут огласиться.

Ощущение непозволительности богохульства было присуще и народам, не знавшим истинного Бога. Чаще всего богохульство имело и имеет словесное выражение, и в древнем Израиле при рассмотрении дел о богохульстве запрещалось повторять услышанные богохульные слова. Однако случалось оно и в виде действия («бесчиние»), а иногда и мысли считали богохульными.

Стоит отметить, что наказание за богохульство появилось не сразу. Поначалу люди по-своему логично полагали: боги настолько могущественны, что сами вполне могут постоять за себя. И просто ждали, когда возмездие за богохульство последует само, без вмешательства земных институтов. А поскольку земное существование, как правило, щедро на всякого рода невзгоды, то первую же случившеюся беду и воспринимали как наказание, последовавшее от богов.

С появлением государственной религии появилось и наказание за богохульство. Уже в Древней Греции за него карали, чаще всего – конфискацией имущества, как и в Древнем Риме. Но вот Сократа за непочитание богов и развращение молодежи заставили выпить цикуту.

В Ветхом Завете наказание за богохульство крайне сурово: «Кто будет злословить Бога своего, тот понесет грех свой. И хулитель имени Господня должен умереть, камнями побьет его все общество: пришлец ли, туземец ли станет хулить имя [Господне], предан будет смерти» (Лев. 24:15-16).

В богохульстве обвиняли самого Христа: «Иудеи сказали Ему (Иисусу) в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом» (Ин. 10:33). А, скажем, изгнание торговцев из храма и опрокидывание столов меновщиков не могло не восприниматься как бесчиние.

Сам Христос ввел различение простительного и непростительного богохульства, относительно чего до сих пор идут споры среди богословов. Буквально Спаситель сказал следующее: «…всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем. (Мф. 12:31-32). Эти слова Иисус произнес после исцеления бесноватого, на что фарисеи сказали: «Он изгоняет бесов не иначе, как силою веельзевула, князя бесовского» (Мф. 12:21).

Это место Писания породило множество споров, оно и в самом деле не так уж ясно. При его истолковании, кстати, будет вспомнить старое доброе баптистское правило, изложенное еще в вероисповедании 1689 г., где сказано: «Не все понятия Писания одинаково ясны сами по себе или одинаково ясны для каждого, но те истины, которые для спасения души необходимо знать, соблюдать и которым следует верить, изложены и раскрыты в соответствующих разделах Писания настолько вразумительно, что не только образованные, но и простые люди могут без затруднений понять их» (Баптистское вероисповедание 1689 г. Лондон, б.д., с.14.)

Такой подход требует не искать везде в Писании «тайного смысла», к чему склонны многие, а исходить из очевидного, лежащего на поверхности объяснения. Из приведенного текста Писания следует, что не прощаемый грех богохульства состоит в утверждении, будто Иисус изгоняет бесов силой веельзевула. И все.

Однако Он изгонял их силой Духа Святого, и обратное утверждение фарисеев было хулой как раз на Духа Святого и ставило под сомнение все служение Иисуса Христа и Его учение. А вот сомнение в мессианстве Иисуса, в том, что Он и есть Христос, было словом на Сына Человеческого, которое «простится». Иисус знал, что многие в Израиле не приняли Его как Мессию, но Он не считал это непростительным грехом, у них оставалась возможность принять Его.

Некоторые современные богословы приравнивают к этим непризнавшим Иисуса иудеям ту часть человечества, которая (пока?) не приняла Спасителя, и для них не все потеряно. Но сомнение в делах Духа Святого означает, что никакой надежды нет, сомневающиеся просто не оставляют места для Бога, и, как следствие, для своего спасения.

Тут, говорят богословы, прослеживается отсылка к двойственной природе Христа, который «нераздельно и неслиянно» Бог и человек. Хула на Сына относится к человеческой природе Христа, а вот хула на Духа Святого – есть хула божественной природы Спасителя, которая не прощается.

Подлинно верующие люди, считают склонные к кальвинизму богословы, просто не могут совершить такой непрощаемый грех, ибо они рождены свыше (Ин. 3:7), стали новым творением (2 Кор. 5:17) и никто не похитит их из руки Господа (Ин. 10:28). И, продолжают они, беспокоиться по этому поводу не следует: если вы беспокоитесь, значит, не совершили хулы, а если совершили, то не беспокоились бы. Впрочем, вряд ли подобные рассуждения хоть в какой-то мере занимают девиц из Pussy Riot и их защитников.

В христианские времена богохульства стали подразделяться на еретические, «неправильные» (высказывания типа «Бог жесток») и вызывающие гнев божества («долой Бога»). Или, по-другому, сознательные (осознанные, намеренные) и бессознательные (неподобающие слова в адрес Бога в минуту гнева, хотя некоторые богословы отказывались видеть в них богохульство). Фома Аквинский дал классическое определение богохульства, его суть, сказал он, состоит в том, что мы или лишаем Бога того, что принадлежит Ему, или, напротив, приписываем Ему то, что Ему не принадлежит.

В Средние века очень сильны были опасения вызвать гнев Божий (а все, скажем, стихийные бедствия рассматривались как проявления Его гнева). Считалось, что без наказания виновного нельзя очиститься от скверны, принесенной богохульством, которое «оскверняет человека» (Мк. 7:21). И наказание было суровым: в католической Европе виновный должен был семь воскресений подряд во время мессы стоять у дверей церкви босиком, в последнее воскресенье – с веревкой на шее. Инквизиция и аутодафе, пытки и мучительная казнь были явлением обычным.

Область права и религии не были разведены: преступления против веры и церкви считались преступлениями против государства, все греховное считалось преступным - и наоборот. И только с конца XVIII века преступления против религии стали рассматриваться отдельно и подлежали рассмотрению не светского, а церковного суда.

Тем не менее, в США, например, в первые годы их существования кодексы знали понятие богохульства, которое включало отрицание существования Бога, Его всеведения, оскорбительные выказывания о Спасителе и насмешки над Писанием. Потом, правда, появились оговорки, что эти положения не могут означать ограничений свободы слова и печати.

В какой-то мере выведение дел о богохульстве из юрисдикции светского суда означало возврат к древнему положению о неподсудности Бога, о Его недосягаемости для преступных намерений и ненужности для Него земной защиты, ибо «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6:7). А что касается неисполнения предписаний религии и нарушения религиозных запретов, то светской суд стал считаться некомпетентным в таких вопросах.

По мере роста секулярных тенденций государственное принуждение к соблюдению религиозных требований стало рассматриваться как унижение религии, как поощрение лицемерия, что, в конечном счете, усиливает неверие и ослабляет веру.

Правда, сохранилось наказание (значительно более мягкое) за выражение публичного неуважения к вере, за нарушение благочиния, за помехи свободному отправлению религиозных обрядов. Но теперь стали считать, что преступления такого рода направлены не против божества, а против людей – против верующих и их церковных объединений.

Понятие «богохульства» исчезает из юридической практики, и вводится то самое понятие «оскорбление религиозных чувств», наказание за которое куда мягче. Кроме того, распространение получила точка зрения, согласно которой эти религиозные чувства нуждаются в защите не столько из духовных соображений, сколько во имя социальной гармонии, не столько ради веры, сколько ради общественного спокойствия. Стали избегать слов «богохульство», «кощунство», но сохранили требование запретить намеренное оскорбление религиозных чувств окружающих. Но и тут приходилось соблюдать осторожность: ведь с точки зрения верующего человека само существование какой бы то ни было иной религии есть оскорбление его религиозных чувств, с чем светская власть никак не может согласиться.

Разумеется, в других цивилизационных мирах положение иное. У любой веры есть эмоциональная составляющая, в некоторых именно она служит основой мировосприятия. В мусульманских странах понятие богохульства остается, и наказывается оно чрезвычайно строго, до смертной казни включительно.

До революции в России действовали очень суровые законы против богохульства. Оно воспринималось как преступление против Бога, и, следовательно, куда более тяжкое, чем преступление против человека, даже более чем преступление против государства и Государя. Допустить богохульство в сознании людей той эпохи означало лишить защиты Бога все государство.

Правда, богохульством считалось только поношение Православия, за оскорбление других вер наказание не предусматривалось. Под богохульством понималось публичное выражение неуважения к Православию, его догматам и обрядам. Оберегали от поношения Писание, догмат о Троице, Богородицу, честной крест, святых угодников, их изображения.

За богохульство лишали всех прав состояния, ссылали в каторжные работы, а то и на вечное поселение в Сибирь – причем даже если богохульные действия совершались по незнанию или «по пьяному делу». Богохульство в печатном виде каралось менее строго, что объяснялось, видимо, низким уровнем грамотности в стране. Уголовное уложение предусматривало наказание в виде ареста до трех месяцев для виновных «в крике, шуме или ином бесчинстве, препятствующем отправлению общественного христианского богослужения или учиненном в церкви, часовне или христианском молитвенном доме» что, видимо, подошло бы для квалификации действий Pussy Riot.

После революции богохульство было возведено в ранг государственной политики, о чем существует огромная литература. Проводились шутовские крестные ходы, совершались театральные действа, глумящиеся над верой, публично пели непотребные частушки и песни. Популярны были плакаты и картинки антирелигиозного, часто похабного содержания (впрочем, последние были в ходу и до революции). Ухитрились даже соорудить памятник Иуде как борцу с «религиозным дурманом».

 

Преобразования последних лет положили конец богохульству такого рода. Однако реакция общества на выходку Pussy Riot свидетельствует о том, что единство в этом вопросе полностью исчезло.

gazeta.mirt.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: