Почему российские университеты не станут лидерами мировых рейтингов?

В категориях: Политика, экономика, технология


Михаил Соколов, кандидат социологических наук, доцент факультета политических наук и социологии Европейского университета в СПб.

Короткая аннотация:

Лекция Михаила Соколова будет состоять из двух частей. Первая, более короткая, будет посвящена устройству основных мировых рейтингов (ARWU, QS и Times) и их критике, связанной, прежде всего, с преимуществами, которые в них получают англоязычные страны и старые университеты, специализирующиеся на фундаментальных исследованиях в естественных науках. Основная проблема для российских вузов, однако, состоит не в том, что они дискриминированы используемыми при составлении рейтингов техническими процедурами. Как показывает опыт, некоторым странам в сходных условиях удается с этими сложностями справиться. Более важно то, что рейтинги подразумевают эталонную модель исследовательского университета, которая не соответствует основному направлению развития российских вузов – включая провозглашенные национальными исследовательскими – на протяжении последних 20 лет. Развитию этого тезиса будет посвящена вторая часть выступления.

Подробная ннотация:

Это выступление будет состоять из двух частей. Первая, более короткая, будет посвящена устройству основных мировых рейтингов (ARWU, QS и Times) и их критике, связанной, прежде всего, с преимуществами, которые в них получают англоязычные страны и старые университеты, специализирующиеся на фундаментальных исследованиях в естественных науках. Основная проблема для российских вузов, однако, состоит не в том, что они дискриминированы используемыми при составлении рейтингов техническими процедурами. Как показывает опыт, некоторым странам в сходных условиях удается с этими сложностями справиться. Более важно то, что рейтинги подразумевают эталонную модель исследовательского университета, которая не соответствует основному направлению развития российских вузов – включая провозглашенные национальными исследовательскими - на протяжении последних 20 лет. Этому развитию будет посвящена вторая часть выступления. Модель исследовательского университета развивается на протяжении примерно 150 лет. Она начинает формироваться как незапланированное следствие прусских реформ начала XIX столетия. «Гумбольдтовский» университет был с большими искажениями воспроизведен в США в 1870-х-1890-х годах, однако несовершенная копия оказалась в некоторых отношениях существенно эффективнее оригинала. Вся система пережила экспансию в 40-х-60-х годах ХХ века, связанную с рождением «большой науки», которая закрепила лидерство за группой университетов, лидирующих в фундаментальных исследованиях.

Отличительные особенности исследовательских университетов англо-американского образца как организаций включают в себя: (а) стратегическое руководство со стороны аутсайдеров (попечители), назначающих высший менеджмент; (б) основную экономическую опору на исследовательское финансирование, доходы от целевого капитала и пожертвования, которые делают университеты сравнительно независимыми от запросов студентов; (в) работа преподавательского состава по контрактам с фиксированными финансовыми условиями и его высокую мобильность, происходящую за счет исследовательской репутации; (г) научные достижения как главный способ саморекламы университета и утверждения им своего статуса в публичном пространстве; (д) на фоне этого – межуниверситетскую конкуренцию как основной источник динамики всей системы. Академический мир, политическая экономия которого построена по этим правилам, принуждает всех своих обитателей бороться за признание в свое дисциплине, предоставляя им, при этом, все наличные ресурсы. Несмотря на отсутствие избираемости руководства, исследовательский университет – это университет профессоров и для профессоров.

Ни одна из этих особенностей не встречается нам в российском высшем образовании. Во-первых, за счет избираемости администраторов и прямой зависимости личных доходов от доходов университета, основная логика поведения российского университета – это логика поведения коммерческой, а не некоммерческой, организации. Институционально, университеты устроены так, что способны проедать ресурсы, которые иначе могли бы быть вложены в развитие. Во-вторых, основным источником доходов для университетов являются студенты – как источник прямой платы за обучение, правительственных субсидий и неформальных платежей. Несмотря на широкое, по мировым меркам, коллегиальное самоуправление, российские университеты – это университеты студентов и для студентов (имеются в виду студенты бакалавриата). Запросы студентов определяют направления развития университетов. При этом, в-третьих, эти запросы по большей части отчетливо ориентированы на использование университетского образования или как средства классового воспроизводства за счет членства в эксклюзивном клубе, или как миграционной стратегии, но не на приобретение человеческого капитала.

Исследовательские достижения преподавателей мало релевантны для большинства специальностей как средство саморекламы (хотя наши исследования демонстрируют некоторые отрадные исключения). В-четвертых, преподавательская мобильность низка, что делает лояльность коллективу и политические механизмы, а не генерацию признания в дисциплине, основным средством карьерного продвижения.

Увеличение государственного финансирования с середины 2000-х годов сопровождалось попытками министерства инициировать создание исследовательских университетов сверху. Успех эксперимента, однако, под большим вопросом. С одной стороны, министерство не решалось принять модель исследовательского университета со всеми ее темными сторонами, в частности, массовым пренебрежением образовательными функциями. В обычной технократической манере оно пыталось обеспечить единообразие образовательных программ, их унифицированное качество и ориентацию на специфическую карьеру. Это создавало дополнительную бюрократическую нагрузку, существенно снижавшую привлекательность университетов для той группы, которая могла бы сделать их «исследовательскими», а также затрудняло создание «точек роста» внутри отдельного факультета. С другой стороны, министерство вкладывало непропорциональные средства в поддержку назначенных лидеров, причем выбирало в качестве таковых университеты в целом, а не факультеты или специальности.

Это решение было неудачным по нескольким причинам. Во-первых, оно делает ответственными за внутриорганизационные реформы ректоров, полномочия которых в нынешней системе университетского управления существенно ограничены в ключевых точках традиционными вольностями академических коллективов. Во-вторых, оно переносит конкуренцию, которую призвано стимулировать, с уровня реального принятия кадровых решений (кафедра, факультет) на более высокий уровень, на котором их все равно невозможно принять рационально. В-третьих, оно создает заведомо непреодолимый разрыв между избранными университетами и всеми остальными – вместо того, чтобы поощрять конкуренцию, подрывает ее на корню. В результате программа национальных исследовательских университетов в значительной степени лишь укрепила советскую модель «головных вузов» с оттенком элитарных колледжей. В качестве примера противоположной и, видимо, более успешной стратегии можно назвать программу мегагрантов.

polit.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: