Любовь и богоуподобление как основа общественной организации людей

В категориях: События и вести


Папаян Р. А

 

 

Согласно библейскому взгляду на государство как на служебное орудие (не человек для государства, а государство для человека), оно предназначено лишь для создания необходимых условий для достойной жизни людей, а на библейском языке — условий для раскрытия образа и подобия Божия в людях".

В библейском толковании описания дней творения особое внимание обращается на различие "образа" и "подобия". Подчеркнем, что в обоих словах присутствует значение отношения: для сохранения вида человек сразу же поставлен во внешние связи — с Богом и с носителями Божьего образа и подобия — с людьми. Толкователи отмечают, что "образ Божий в человеке составляет неотъемлемое и неизгладимое свойство его природы, богоподобие же есть дело свободных личных усилий человека, которое может достигать довольно высоких степеней своего развития в человеке". Отсюда можно заключить, что, в отличие от образа Божия, являющегося инвариантом, присутствующим в человеке изначально и независимо от его изменчивых представлений о нем, подобие Божие — назначение человека, к которому он стремится и приближается в различной степени в разные исторические эпохи. Образ — свойство, уподобление — действие; образ дан раз и навсегда, подобие же обретается постепенно; образ относится к божественной сути, подобие — к процессам в тварной сути во имя их гармонизации с божественной. Следовательно, образ Божий — статика, подобие Божие — динамика.

Общественная организация людей, в том числе государственное устройство человеческого общежития, является тем условием, в рамках которого происходит его приближение или отдаление от Господа, уподобление Богу. Если же назначение государства — в обеспечении путей уподобления Богу, то кто же может лучше представить эти пути, кроме Самого Господа? Законодатель всегда предполагает идеал в своем лице и в своих представлениях. Если эти пути и условия предначертаны не Богом, скорректированы не Им, то и ориентированы они не к Богу как идеалу, и не богоуподобление является их целью, и не божественное начало заложено в их основу, а сугубо человеческое, то есть греховное. Ведь степень безгрешности человеческого общежития находится в прямой зависимости от степени приближения человека к Богу, от степени реализации в нем основополагающего начала христианства — соединения человека и Бога, богочеловека, явившегося в облике Христа. Христос не только учит: "Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный" (Матф. 5. 48). Но Он же первый показывает людям, что это означает — быть совершенным, подобно Отцу небесному.

"Бог есть любовь" (1 Иоанн 4. 8, 16). На то, что это определение не может считаться метафорой, указывает многое, хотя бы то, что любовь, как Бог, вне времени: "Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится" (1 Кор. 13. 8). Один из центральных догматов христианства сформулирован так: "Вера, надежда, любовь; но любовь из них больше" (1 Кор. 13. 13). Обратим внимание, что священный текст сообщает совершенно уникальную для священного текста мысль: любовь больше веры.

"Любовь из них больше", потому что, если "Бог есть любовь", то не может быть речи об уподоблении Богу вне любви. Любовь же предполагает как минимум наличие двух лиц. Это также было предусмотрено уже при сотворении человека, когда Господь сформулировал еще одно важнейшее человеческое свойство — его общественный характер: "Не хорошо быть человеку одному" (Быт. 2. 18). Сия констатация ("не хорошо"), помимо обозначения душевного состояния одинокого Адама, указывает на нечто более широкоохватное: человек, будучи один, лишен объекта любви, а значит, у него нет и возможности уподобления Богу.

Предвидим возражение, сводящееся к тому, что ведь он не лишен возможности любить Бога. Возражение это не вполне корректно, и вот почему. Христианство, проповедующее уподобление человека Богу, утверждает две главные, основополагающие заповеди: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки" (Матф. 22. 37—40). Любовь к Богу названа первой исключительно в смысле очередности перечисления. В смысле же "статуса" ("наибольшая") она приравнена второй заповеди ("подобная ей"): они находятся на одном ценностном уровне. В то же время любовь к сущности, которая выше и могущественней, по отношению к которой человек должен быть, к тому же, и в послушании, не может быть тем, чем является любовь как в библейском, так и в общечеловеческом понимании.

Поэтому эти два христианских догмата, оставаясь на одном ценностном уровне, в то же время ставятся в причинно-следственную зависимость: "Не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога?" (1 Иоанн 4. 20). Любовь к Богу осмысливается как следствие, а любовь к ближнему — как исходное условие, и в этом уникальность христианства. Любовь по вертикали (к Богу) становится голой абстракцией без любви по горизонтали (к ближнему): вторая оказывается единственным условием существования первой. Вочеловечение Бога является не чем иным, как средством для того, чтобы почитающее Бога и враждующее друг с другом человечество увидело объект любви рядом с собой, чтобы Сам Бог стал одним из "ближних", чтобы вертикаль "человек-Бог" была спроецирована на горизонталь "человек-человек", формирующую любовь к Богу: "Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего" (Иоанн 8. 19); "Видевший Меня видел Отца" (Иоанн 14. 9). Любовью к Богу-Сыну, ставшему "ближним", определяется любовь к Богу-Отцу, любовь же к Богу вообще становится автоматическим следствием любви к ближнему: "Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне" (Матф. 25. 40). Любовь — это крест, а крест возможен лишь соединением вертикали и горизонтали. "Общественный характер человека" означает заложенную в его природу свойство любить именно "по горизонтали", только такая любовь является средством его уподобления Богу и, соответственно, возникновения и утверждения вертикали "человек—Бог".

Любовь к подобному себе — это единственное средство богоуподобления еще и потому, что и Сам Бог из всех Своих созданий лишь "подобного Себе" возлюбил. В соответствии с этим, и человек может уподобиться Богу, в первую очередь, возлюбив "подобного себе". Следовательно, заложенное в человеке свойство любить должно реализовываться не просто в общении, а в общении с подобными себе. Этим и обусловлено то, что в самом Божьем замысле было сотворение двух существ: "Сотворим человека [...] и да владычествуют они" (Быт. 1. 26). Множественное число местоимения здесь показывает, что Бог с самого начала вознамерился создать два индивида, что Он и сделал: "И сотворил Бог человека [...]; мужчину и женщину сотворил их" (Быт. 1. 27); "Когда Бог сотворил человека, по подобию Божию создал его, мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек, в день сотворения их" (Быт. 5. 1—2). Это было необходимо как важнейшее условие, гарантирующее человеку возможность уподобления Богу. Потому и из ребра Адама сотворена Ева, чтобы открылось сердце Адама для любви. Для того же, чтобы эта любовь стала условием любви Адама к Богу, в лице Евы было сотворено существо, "подобное ему" (Быт. 2. 20).

 

Папаян Р. А. Христианские корни современного права.

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: